Михаил Ахманов.

Вторжение

(страница 3 из 21)

скачать книгу бесплатно

   Вопрос был по делу: ничего достойного атаки Литвин не видел.
   – «Гриф-один» – кораблю. Прошу инструкций. Что…
   Он не успел договорить, как слабо мерцающее зарево вспыхнуло впереди, затопив, казалось, всю Вселенную. Взвыла сирена, автопилот, перехватив управление, резко дернул суденышко вверх, желая увести из-под удара, и тут же по обшивке забарабанило. Колпак треснул, что-то пронзило левую ногу и руку Литвина, впилось под ребра, и он ощутил, как теплые струйки крови сочатся из ран. Затем огромная тяжесть размазала его по оболочке кокона, и гаснущий разум подсказал: ускорение не меньше пятнадцати «же».
   Последнее, что он увидел, было корпусом «Жаворонка», пробитым сотнями дыр, из которых, клубясь и превращаясь в белесые снежные хлопья, струился воздух. Погибли, все погибли, мелькнула мысль. От чего?..
   Он потерял сознание.


   Околоземное пространство, Земля и Луна

   Вспышку вблизи Юпитера зафиксировал астроном Лю Чен, дежуривший у большого телескопа-рефлектора обсерватории «Кеплер». Обсерватория была орбитальной, введенной в строй два года назад, принадлежащей Федерации университетов Европы и Северной Америки. Финансировали ее щедро, и большой телескоп на «Кеплере» был в самом деле большим, с диаметром зеркала сто двадцать четыре метра. Каждый астроном Земли мечтал дорваться до этого инструмента, а тот, кто не мечтал, являлся либо инвалидом, не подходящим даже для полетов в ближний космос, либо круглым дураком без всяких надежд на ученую степень.
   Была, однако, и третья категория – граждане держав, потенциально опасных для мирового сообщества, коих к новейшим технологиям не допускали. Лю как раз относился к таким нежеланным персонам, будучи китайцем не из СШК или ЕАС, [9 - СШК – Соединенные Штаты и Канада; ЕАС – Евро-Азиатский Союз, включающий Россию, Белоруссию, ряд стран Кавказа, Средней Азии и Монгольское губернаторство.] а из Шанхая – то есть самым китайским китайцем. Нежелательность его присутствия на «Кеплере» объяснялась многими причинами: тем, что китайцем был каждый четвертый землянин, и тем, что китайская экспансия в обе Америки, Австралию и Сибирь, не говоря уж о Юго-Восточной Азии, считалась явлением угрожающим, и тем, что китайцы, не желая ассимилироваться, упрямо считали Поднебесную центром мира. Так что Джон Э. Брэдфорд, британский астрофизик и директор «Кеплера», мог лишь гадать, какими судьбами Лю Чен попал в его обсерваторию. Но документы у Лю были в порядке, двухмесячный срок стажировки тоже был вполне разумным, так что выпихнуть его в Шанхай до срока никак не удавалось.
   С профессиональной точки зрения, китаец являлся превосходным наблюдателем. Глазастым, хоть глазки были узенькие и косые. Бад Грико, заместитель Брэдфорда, посадил его на контракт с ОКС, согласно которому «Кеплер» отслеживал перемещение астероидов группы «Apollo» между орбитами Марса и Юпитера.
Если такому телу случалось попасть в гравитационное поле гигантской планеты, маршрут его менялся, и потому Юпитер был постоянно в поле зрения земных и заатмосферных обсерваторий. Следить за ним считалось занятием скучным и непрестижным, но сотни астрономов делали это, кормясь дотациями ОКС. И среди прочих – глазастый Лю.
   Будь он только глазастым китайцем с двухмесячным сроком стажировки, Брэдфорд бы это стерпел. Но его фантазии!.. Эти невероятные домыслы!.. Эта самоуверенность, эти нелепые требования!.. А еще говорят, что китайцы народ прагматичный, не склонный к играм воображения!
   Физиономия Лю маячила перед Брэдфордом, а сам Лю Чен устроился на жестком сиденье в его кабинете. Очень жестком, но при половинной силе тяжести он мог сидеть на этом стуле день и ночь. Сидеть и талдычить свое.
   – Это была аннигиляция, сэл. – Звук «р» Лю не выговаривал. – Аннигиляцию вблизи Юпитела нельзя считать естественным плоцессом. Я пликинул мощность взлыва, сэл. Как вам известно, сейчас ласстояние между Землей и Юпителом шесть и тли десятых астлономической единицы. Чтобы увидеть вспышку на такой дистанции, даже в наш телескоп, мощность должна быть сто мегатонн, не меньше. А она была больше, сэл, намного больше!
   – Ну хорошо. – Брэдфорд с обреченным видом кивнул головой. – Вы обнаружили крайне интересное явление, и мы будем с ним разбираться. Проведем расчеты, проанализируем снимки, даже присвоим феномену ваше имя. Чего вы еще хотите, Лю?
   – Не надо имя. Я скломный человек. Я только хочу, чтобы вы сообщили о моей гипотезе в штаб Объединенных Космических Сил. Еще плезидентам… Плезиденту СШК, плезиденту Лоссии и пледседателю Совета Евлопы. Еще Генелальному секлеталю ООН.
   – А как насчет британского короля и германского канцлера? – с неприкрытым сарказмом поинтересовался Брэдфорд.
   – Им не надо. Их плоинфолмилуют из Евлосовета.
   – А в Китай? Почему бы и туда не сообщить?
   – Китай не блал обязательств по защите Земли от космической углозы. Китай не имеет колаблей клейселского класса.
   И слава богу, подумал Брэдфорд, а вслух сказал:
   – Вы сознаете всю… мм… неординарность своей гипотезы?
   – Почему неолдиналность? Когда-нибудь это должно было случиться.
   – Когда-нибудь! Лет этак через миллион! Если обратиться к классике, к мнению Шкловского, который доказал… [10 - Имеется в виду предположение Шкловского об уникальности разумной жизни во Вселенной.]
   – Плостите, сэл, он ничего не доказывал, он высказал гипотезу, котолую нельзя пловелить. А мою можно! Челез несколько дней или челез месяц. Но если мы не будем готовы, когда их колабль достигнет Земли… и если цели их не благолодны, а совсем наоболот… Вы хотите взять на себя такую ответственность?
   Спор длился уже не первый час. Джон Э. Брэдфорд устало закрыл глаза, помассировал веки и пробормотал:
   – Чушь! Чушь, ерунда и сущий идиотизм!
   – Почему елунда? Я видел непонятное явление вблизи Юпитела, похожее на аннигиляционный взлыв, и я говолю, что это инопланетный колабль. Может быть, они включили планеталный двигатель, или взолвали астелоид, или пловели какой-то экспелимент… В любом случае сколо они будут здесь, и лучше, если флот ОКС встлетит их где-нибудь у олбиты Малса. Встлетит и лешит, надо ли допускать их к Земле.
   «Кретин, – подумал Брэдфорд. – Тупой, упрямый косоглазый кретин!»
   Вдруг у него мелькнула новая мысль. Великолепная, вполне достойная британца, ибо британцы всегда считались отличными дипломатами.
   – Почему вы хотите, чтобы именно я связался с ОКС, ООН и теми высокими персонами, которых необходимо проинформировать? Вы могли бы сами отправить им послания. Да и не только им – в конце концов для того и существует Ультранет.
   – Но, сэл, в Ультланете полно всяких лозыглышей! Кто повелит! Я имел в виду ваше личное облащение и мотивилованный доклад. Вас знают в ОКС и ООН, и ваша научная лепутация…
   – Вот ею я и не хочу рисковать, – с невинным видом признался Брэдфорд.
   Лю печально приподнял брови:
   – Вы не хотите сделаться спасителем Земли?
   – Я с удовольствием оставлю вам эту честь, Лю. Гипотеза ведь ваша, не моя! Если вы обратитесь к прессе и ти-ви, я даже позволю вам назваться сотрудником обсерватории «Кеплер»… – Глаза Брэдфорда коварно сверкнули. – В этом случае я готов подтвердить, что вы работали на большом телескопе и что в наших архивах имеются снимки с этой загадочной вспышкой у Юпитера, а также полная компьютерная запись. Так что давайте отделим мед от масла: мне – научные материалы, вам – их оригинальный комментарий. Договорились?
   Понурив черноволосую голову, Лю что-то пробормотал на китайском. Затем произнес:
   – Договолились. Хотя, конечно, плесса и ти-ви совсем не так солидно, как облащение в ООН и ОКС. На ти-ви полно мошенников и в плессе тоже. Что им нужно? Сенсации, только плоклятые сенсации!
   Брэдфорд пожал плечами и, улыбнувшись, уставился на Лю.
   – Ну так что, мой дорогой?
   – Не понял, сэл…
   – Вы пробыли у нас на стажировке лишь неделю. Это с одной стороны, а с другой – вы хотите срочно обнародовать свою гипотезу, так как время не терпит и корабль чужаков приближается к Земле. Контакты с репортерами потребуют вашего личного присутствия… И что же вы намерены делать?
   – А, вы об этом… – Лю Чен вздохнул и закивал головой – точь-в-точь китайский болванчик. – Что поделаешь! Плидется плелвать мою лаботу в вашем уважаемом учлеждении. Я очень сожалею, сэл… мне выпало ледкое счастье тлудиться под вашим началом и мудлым луководством доктола Глико… Я отплавляюсь на Землю с пелвым челноком, сэл. Лазумеется, с вашего согласия.
   Джон Э. Брэдфорд озабоченно посмотрел на часы.
   – Я согласен! Только поторопитесь, дорогой Лю, – челнок отправится через тридцать семь минут. Не хотелось бы задерживать вас до завтра. Все же речь идет о спасении Земли…
 //-- * * * --// 
   – Депеша от Фосса, мистер Анжелотти. Срочная!
   Пьер Анжелотти, шеф «КосмоШпигеля», удивленно засопел, заворочался в кресле и поднял взгляд на секретаршу. Сегодня Мишель была в сиреневом комбинезончике без рукавов; мерцающая ткань обтягивала грудь и стройные бедра, подчеркивая их несомненные достоинства. Не девушка, а рекламная картинка! А реклама – двигатель торговли, в том числе и новостями. «КосмоШпигель», влиятельный еженедельник, имевший штаб-квартиру в Брюсселе, предлагал их читателям на восьми языках, включая русский и арабский, и в трех упаковках: в виде традиционного журнала, программы на ти-ви и сайта в Ультранете.
   Полюбовавшись на Мишель, Анжелотти одобрительно хрюкнул и вытянул руку ладонью вверх. Тонкие пальцы девушки уронили на нее чип размером с мелкую монетку. Гюнтер Фосс, лучший диггер «КосмоШпигеля», современным средствам связи не доверял, предпочитая сноситься с журналом по старинке, с помощью курьеров. Полезная привычка! Большинство посланий в Ультранете можно было перехватить, а информация Фосса обычно носила конфиденциальный характер. Он входил в десятку самых пронырливых репортеров и обходился «Шпигелю» в немалые деньги.
   Какая новость откопана им на этот раз? Баюкая чип в огромной ладони, Анжелотти решил, что можно рассчитывать на сенсацию. Фоссу был предоставлен двухмесячный творческий отпуск для подготовки книги с репортажами последних лет, что обещало ему Пулитцеровскую премию. [11 - Пулитцеровская премия– одна из престижных наград в сфере журналистики, учрежденная в 1903 году Дж. Пулитцером, известным редактором и издателем. Присуждается Школой журналистики Колумбийского университета.] Но прошла лишь неделя, слишком малый срок для подготовки книги, и шеф «КосмоШпигеля» не сомневался, что чип не имеет к ней отношения. Что-то другое разнюхал неугомонный Гюнтер Фосс! Может быть, правду о стычке нью-зеленых и экотеррористов в Мюнхене или планах колонизации Венеры…
   Анжелотти уставился в окно, как бы собираясь поискать ответ среди облаков, плывших в голубом весеннем небе. Офис «КосмоШпигеля» занимал сороковой и сорок первый этажи небоскреба Скайшип, и с такой высоты небеса просматривались прекрасно – и лазурная их бесконечность, и птицы, кружившие над домами, и серебристый воздушный лайнер, удалявшийся в сторону Атлантики.
   Снова хрюкнув, Анжелотти покосился на Мишель.
   – Коктейль, моя прелесть. Мартини с водкой. Как всегда, смешать, но не взбалтывать.
   Шутка была со столетней бородой, однако Мишель улыбнулась, как и положено вышколенной секретарше. Дождавшись, когда она выйдет в приемную, Анжелотти сделал глоток и надавил на левый подлокотник кресла. Это было грандиозное сооружение из кожи и дерева с титановым каркасом, где могли поместиться три обычных человека. Но Анжелотти к ним не относился: он весил сто шестьдесят килограммов и даже был занесен в Книгу рекордов Гиннесса – как самый толстый издатель в Солнечной системе.
   В подлокотнике открылся паз дешифратора. Опустив в него чип, Анжелотти, сопя и хрюкая от натуги, вытянул тонкий проводок и подключился к пленочному экрану. Затем коснулся статуэтки египетской богини Нейт, что украшала столешницу. Золотое изваяние в ладонь высотой было подлинным, найденным в захоронении Тутанхамона больше полутора веков назад, [12 - Гробница Тутанхамона в Долине царей была открыта археологами Говардом Картером и лордом Карнарвоном в 1922 году.] и стоило бешеных денег. Сенсор, включающий дешифровку, был вмонтирован в интимное место богини.
   Прихлебывая коктейль, Анжелотти следил за возникающими на экране строчками. Брови на его лунообразном лице с отвисшими щеками медленно ползли вверх, лоб пошел морщинами, а маленькие щелочки глаз, обычно скрытых набрякшими веками, раскрывались все шире и шире. Дочитав до конца, он залпом осушил бокал и буркнул: «Мадонна миа! В своем ли он уме?» Потом перечитал текст еще раз и выключил дешифратор.
   Не выдавая источника информации, Фосс сообщал о том, что обсерватория «Кеплер» зарегистрировала вспышку вблизи Юпитера. Скорее всего, аннигиляционный распад, что может быть объяснено двояко: вторжением массы антивещества или визитом чужаков, явившихся с альфа Центавра, Сириуса, Проциона либо из таких галактических бездн, которые мыслью не объять и не исчислить на компьютерах. Гипотеза о пришельцах казалась вероятнее (тут Фосс ссылался на мнение специалиста), и значит, служба безопасности направит к месту событий крейсера с десантом. Фосс полагал, что операция будет тайной – по крайней мере, до тех пор, пока инопланетный корабль или зонд не станут доступны телескопам независимых исследователей. Что могло произойти в ближайшую неделю или месяц, сделавшись сенсацией тысячелетия.
   Это верно, молчаливо согласился Анжелотти. Но верно и другое: на сенсации зарабатывает тот, кто успеет первым. Он знал об этом не хуже Фосса, намекнувшего, что через неделю новость, пожалуй, не будет стоить ни гроша.
   Анжелотти вызвал секретаршу и распорядился соединить его с главным редактором Сидом Чепменом и шефом рекламного отдела Клодом Парийо. Их совещание длилось не дольше десяти минут; решили, что материалы Фосса пойдут на первой полосе и что тираж увеличат вдвое, а стоимость рекламы – впятеро. Затем Анжелотти выпил второй коктейль, откинулся в огромном кресле, сложил руки на выпиравшем холмом животе и закрыл глаза. В его воображении плыли инопланетные корабли различных расцветок и форм: серебряные конусы, синие тороидальные конструкции, снежно-белые, озаренные огнями сферы и розовые летающие блюдца.
   «Неужели правда?..» – подумалось ему. Он ощутил леденящий холод озноба и, снова позвав Мишель, велел приготовить еще мартини с водкой.
 //-- * * * --// 
   В системе ОКС Лунная база считалась главной. Ее построили на северо-западной окраине Моря Дождей, в том самом месте, куда добрался знаменитый русский луноход, совершивший посадку в этих местах в прошлом столетии [13 - Станция «Луна-17» с самоходным аппаратом «Луноход-1» была отправлена в полет 10 ноября 1970 г. и 17 ноября, благополучно «прилунившись», спустила на почву спутника Земли луноход.] и проделавший путь в десять с половиной километров. Теперь эта историческая реликвия находилась на высоком постаменте из лунного базальта, и сразу перед ней был вход в прозрачный купол шлюза. За куполом, на астродроме, стояли корабли Первого флота, далекие потомки ракет на химическом топливе: тяжелые крейсера «Тетис», «Аретуза», «Азов» и «Оберон», средние «Енисей» и «Прага», а также фрегаты и корветы. Традиция названий шла от морских флотов. Тот же «Оберон» был когда-то дизельной британской субмариной, железной лоханкой, ходившей со скоростью семнадцать миль в час и вооруженной тридцатью торпедами. Новый «Оберон», чудовищная башня из суперпрочного композита, делал семнадцать миль в секунду и мог без труда уничтожить военно-морские силы всех держав двадцатого столетия.
   Флот располагался на поверхности, а что до базы, то ее закопали в лунный грунт на глубину от ста до ста восьмидесяти метров. Термин «база» к этому сооружению уже не совсем подходил, но военная ориентация не позволяла считать его городом. И хотя здесь обитали двадцать тысяч человек, они назывались не жителями, а персоналом – точно так же, как самый распространенный тип жилищ назывался не домом, а казармой. Казармы, однако, были благоустроенными, с индивидуальными ячейками приличной кубатуры, бассейнами, салонами для отдыха, пивными и кафе.
   Два нижних уровня над реакторным залом, двадцатый и двадцать первый, предназначались для штаба ОКС. Собственно, штаб занимал только двадцатый уровень, а двадцать первый числился резервным, на случай развертывания сил и пополнения штабного контингента. Но все тут было сделано с тем же размахом, что и наверху: километровый проспект, восемь поперечных коридоров, тысяча двести залов и камер различного назначения, от рабочих кабинетов до сауны, медчасти и тюремного блока. Центральная магистраль, как и другие проспекты на уровнях базы, была ориентирована с юга на север, и в северном ее конце находилась закрытая зона «зет», то есть апартаменты триумвиров, комнаты для совещаний, пункты связи и управления флотами.
   Эти помещения, расположенные в боковом проходе, были отделены особым тамбуром, перед которым, как символы власти, стояли крылатые львы с лицами древних царей. Тимохин, адмирал флота, не знал, где их отыскали; может, в развалинах Ниневии или Вавилона, может, в городах Ахеменидов, Сузах или Экбатанах. Впрочем, это ему не мешало любоваться статуями, ради чего он даже убедил своих коллег спуститься на нижний уровень, в один из резервных кабинетов, отделанный дубом. Тут они и совещались, а царственные львы, изъеденные земными дождями и ветрами, в суровом молчании стерегли их покой.
   Покой ли? Даже здесь, вне суеты двадцатого уровня, покой был относительным. Полное безлюдье и вековечное молчание недр, сколько угодно тишины… Но покоя она не заменяла. Покой есть состояние души в нирване безмятежности, а эти трое приходили сюда работать и приносили с собой вороха забот. Но тишина помогала. Здесь, в обшитом светлым дубом кабинете, не отвлекаясь по мелочам, они принимали самые важные решения.
   – Полагаю, – сказал Орландо Чавес, – вас уже известили о нештатной ситуации с «Жаворонком». Вчера и сегодня, в двадцать два по Гринвичу, крейсер не вышел на связь. Мы не знаем, что с ним случилось в течение последних двух суток, когда корабль крейсировал у Юпитера. Предыдущие радиоконтакты не вызывали тревоги. Работа шла по плану, они установили двадцать восемь маяков.
   Чавес курировал Первый флот, и все, что касалось «Жаворонка», было в его компетенции. Три адмирала, руководившие ОКС, назначались Советом Безопасности, по одному от Северной Америки, Европы и России, официально именуемой Евро-Азиатским Союзом. Такой состав отражал расклад политических сил на Земле и был неизменным треть столетия, со времени Янга, Робена и Ильина, чьи портреты украшали стену кабинета. То, что оставалось за бортом – арабский мир и курдский султанат, Китай с его сателлитами, Индия и сорок африканских государств, – имело значение на планетарной поверхности, но не в пространстве.
   В триумвирате Тимохин представлял Россию, Джозеф Хейли был канадцем, Чавес – кастильцем из Франкспании. [14 - Франкспания – объединенные Франция и Испания.] Но кастильцем британской выпечки: никаких эмоций, полное хладнокровие и точный расчет. Даже сейчас, сообщив о возможной гибели крейсера, он оставался спокойным, как древние львы у входа в зону «зет».
   – Есть соображения о причинах? – спросил Хейли.
   Чавес пожал плечами.
   – Вы знаете, Джо, что аппаратура связи очень надежна и трижды продублирована. Так что я предполагаю самое худшее. Реактор…
   – Обычно реакторы не взрываются, – вымолвил Тимохин.
   – Но были прецеденты.
   – Были. Однако в пространстве не так уж часто. – Тимохин, вспоминая, прикрыл глаза. – В сорок втором, на трассе Марс – Луна, взрыв итальянского транспорта, реактор TR-15, ненадежный и ветхий. То же самое в пятьдесят четвертом, китайская посудина, реактор такой же модели. Снят с производства в конце сороковых, но летали с ним еще лет десять. Самый свежий случай – гибель бразильца в семьдесят девятом. Редкая ситуация, столкновение с микрометеоритами. Выбило магнитные ловушки, потерян контроль над реактором, плазма разрушила двигатель… Все остальные неприятности происходили у тяготеющих масс и в атмосфере, при взлете и посадке. Венера, Земля, Меркурий, Марс… разумеется, Пояс Астероидов…
   – С нашими кораблями в пространстве ничего не случалось, – заметил Хейли. – Ничего и никогда. На флоте порядок.
   Чавес невозмутимо кивнул. Видимо, реплика Хейли воспринималась им как констатация факта, а не упрек. На флоте и правда был порядок. Флот, разумеется, нес потери и от стихийных сил, и от людского неразумия и злобы, агрессивности и фанатизма. Первое бывало чаще на Венере с ее непредсказуемыми бешеными бурями, второе – на Земле, при поддержке с воздуха антитеррористических операций. Но в пространстве, вне атмосферы, господство ОКС было абсолютным. К тому же накопленный опыт эксплуатации термоядерного привода делал его супернадежным.
   – Ваши предложения? – спросил Тимохин, бросив взгляд на Чавеса и уже догадываясь, какой получит ответ.
   – Разумеется, мы должны расследовать этот случай и сделать это быстро, очень тщательно и втайне. Время еще есть – «Жаворонку» полагалось возвратиться через месяц.
   Щека Чавеса вдруг дернулась, и Тимохин понял, что он скрывает напряжение. Может быть, отчаяние и чувство вины – за всю историю ОКС крейсера в пространстве не пропадали. Однако голос кастильского адмирала звучал по-прежнему спокойно.
   – Есть два варианта быстрого расследования. Мы можем направить к Юпитеру «Барракуду» – крейсер сейчас патрулирует за Поясом Астероидов, в выгодной позиции. Примерно в том же районе находится еще один корабль – исследовательское судно «Коперник», которое движется к Марсу, завершив работы у Юпитера. Второй вариант – послать его вместе с нашим крейсером, если у руководителей экспедиции не будет возражений. Там планетологи со специальным оборудованием. Я навел справки: у них есть зонд, способный выдержать большие давления.
   – Нечто вроде батискафа? – спросил Хейли.
   – Да.
   – Полагаете, что «Жаворонок» мог погрузиться в атмосферу Юпитера?
   – Не исключаю, хотя такой маневр кажется безумием. Кессиди – опытный навигатор.
   Наступила тишина. «Барракуда» была приписана к Третьему флоту, который курировал Тимохин, и выбор оптимального решения зависел от него. Насупившись, он проворчал:
   – Пора бы озаботиться строительством базы у Юпитера. Чем плох Ганимед? Или Каллисто? Вполне подходят… Ну, об этом после. Я думаю, пусть «Барракуда» идет одна. Этих планетологов так просто не развернешь, такое изменение маршрута нуждается в согласовании, и мы потеряем время. Не говоря уж о секретности… Я согласен с Чавесом: если «Жаворонок» погиб, мы должны доискаться причины, а с информацией не спешить. Всему свое время.
   – Собственно, мы так и делали всегда, – сказал Хейли, взглянув на портреты. – С эпохи Янга, Робена и Ильина. Внутреннее дело флота есть внутреннее дело флота. Не так ли, коллеги?
   Когда адмиралы направились к лифту, Тимохин обернулся и посмотрел на каменных львов с головами царей в высоких тиарах. Их лица и глаза были непроницаемы, но ему показалось, что они предвещают беду.


   Пространство вблизи орбиты Юпитера


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Поделиться ссылкой на выделенное