Михаил Ахманов.

Флибустьер. Магриб

(страница 5 из 27)

скачать книгу бесплатно

   Отоспавшись после вахты, ван Мандер поднялся к капитану, заметил, что тот не в себе, и повел успокоительные речи. Дескать, штиль поздней осенью – большая редкость, и надо ждать, что ветер задует ночью или с утра и будет, скорее всего, попутным, северо-восточным; хочешь, иди к африканскому берегу, хочешь – к Гибралтару или к британским портам. У атлантического побережья Африки и в Средиземном море ван Мандер не бывал, но, как опытный шкипер, кое-что слышал об этих краях. Море, по его словам, было еще коварнее океана; хоть не имелось в нем огромных валов и страшных тайфунов, зато налетали внезапные шквалы и бури, а навигация у континентов или среди островов, что в Эгейском море, что в Тирренском, Адриатическом и Ионийском, требовала доскональных знаний о бухтах, гаванях, глубинах, дельтах рек и каждой скале, каждом подводном камне. И потому, толковал ван Мандер, если решит капитан идти в Тунис или Алжир, понадобятся лоцманы, а значит, нужно вспомнить про Абдаллу и Деласкеса. Хвастали ведь, что знают африканский берег как свою ладонь!
   Серов отвечал в том смысле, что, может, не придется в Средиземье плавать – может, явятся они в Эс-Сувейру, разгромят басурман, выручат своих, а Караману наденут пеньковый галстук и вздернут высоко и быстро. Но умудренный жизнью ван Мандер проворчал что-то на голландском и перевел: будь желания лошадьми, нищие ездили бы верхом. А после добавил, что мельницы Господни мелют медленно. Правда, зато верно.
   В девятом часу, когда пала на океан темнота, Серов сдал вахту Сэмсону Теггу и отправился к себе. Их с Шейлой каюта была в кормовой надстройке и выходила окнами на балкон, тянувшийся вдоль всей кормы. Этажом ниже жили офицеры, и там, в кают-компании, сверкали бронзой два орудия, а еще был стол, за которым питался командный состав; при нужде на нем расстилали карты и делали расчеты, необходимые для верной навигации. Серов, однако, вниз не спустился, а зажег побольше свечей, нашел среди трофейных испанских карт искусно раскрашенные портуланы с чертежами северо-западной Африки и разложил их на койке. Береговая черта показалась ему искаженной, но океан и море были на месте, а также острова, от Канар до Мальты и Сицилии. На одной из карт, видимо, старинной, испанский картограф нарисовал в морях дельфинов и каравеллы с наполненными ветром парусами, в Атласских горах – разбойников в тюрбанах и с кривыми саблями, а в пустыне Сахаре – львов и драконов, бедуинов на верблюдах, страусов, змей и всякие иные чудеса. На побережье были помечены порты: Эс-Сувейра, Сафи, Касабланка, Рабат, Танжер, Сеута, Алжир, Тунис и кое-что еще. Были и материковые города, с названиями, которые помнились Серову, хотя и смутно: Фес, Марракеш, Мекнес. [27 - Фес и Марракеш – две древние столицы Марокко, основанные соответственно в VIII и XI веках. Касабланка и Рабат – крупные порты на атлантическом побережье; в частности, Рабат и его пригород Сале являлись прибежищем магрибских пиратов, центром своеобразной пиратской республики, не всегда подчинявшейся марокканским султанам.
Мекнес – сравнительно новый город неподалеку от Феса, построенный султаном Мулаем Измаилом в эпоху, описанную в романе; в него султан перенес свою столицу. Крупнейшие города Марокко в наше время: Касабланка (3,5 млн жителей), Марракеш (1,7 млн), Рабат (1,6 млн, столица Марокко), Фес (1,2 млн).] Порты и города изображали башенки, размер которых, вероятно, определялся мощью укреплений и силой того или иного правителя, султана, бея или аги. Башня Эс-Сувейры показалась Серову не очень впечатляющей.
   За дверью кто-то поскребся, и он, оторвавшись от карт, крикнул:
   – Кого там черт несет?
   Показалась темнокожая физиономия Рика Бразильца. Одной рукой он придерживал дверь, в другой покачивал на ладони поднос с тарелкой, кружкой и кувшином. Выпучив глаза, Рик осведомился: желает ли капитана отужинать. «Надо кушать, надо, – бормотал на своем убогом английском, – не то хозяйка, мисси Шейла, вернувшись, рассердится на Рика, скажет: не давал капитана сухарь и мясо, не поил вином, и, значит, палка по тебе скучает, Рик, палка и линьки».
   Серов велел ему оставить поднос, позвать де Пернеля, Деласкеса и мавра Абдаллу, а заодно принести бутылку рома и еще три кружки.
   Он доедал свой ужин (копченая говядина, размоченный в воде сухарь и сухофрукты с испанского судна), когда в дверь опять постучали.
   – Можно войти, – сказал Серов.
   Трое вызванных им переступили высокий порог и, повинуясь жесту капитана, уселись на табуретах. Рик расставил кружки, наполнил их ромом и тихо удалился. В каюте, разгоняя темноту, горели полдюжины свечей, пахло воском, спиртным и просоленным морскими бризами деревом. Окно на балкон было распахнуто, сквозь него струился прохладный воздух, но пламя свечей не колебалось – ветер по-прежнему спал, не желая гнать корабль к магрибским берегам.
   Серов осмотрел новых членов своей команды. Предплечье Деласкеса было обмотано тряпицей, на шее, под ухом, тянулся алый рубец, глаза запали – видать, в ночном сражении мальтиец принял не один удар и бился честно. Абдалла, он же Алехандро Сьерра, выглядел не таким утомленным и, кажется, не был ранен; на его бородатом суровом лице застыла маска терпеливого ожидания. Вероятно, этот человек испытал многие превратности судьбы и относился к ним с философским спокойствием; может быть, его поддерживала вера в Господа или в предопределение. Третий из новобранцев, командор Робер де Пернель, сменивший лохмотья на штаны и потертый колет из боцманских запасов, пребывал в глубокой задумчивости – очевидно, еще не утряс свои разногласия с совестью. Мог ли мальтийский рыцарь без потери чести служить на корсарском корабле? Была ли в этом некая проблема? Если была, Серов не представлял какая, так как о Мальтийском ордене помнилось ему немногое – собственно, лишь то, что императора Павла избрали великим магистром. То есть еще не избрали, но изберут, и случится это в конце восемнадцатого века… [28 - Павел I, российский император, был великим магистром Мальтийского ордена в 1798–1801 гг.]
   Кивнув на Деласкеса, Серов повернулся к де Пернелю.
   – Скажите, рыцарь, вы встречались с этим человеком?
   – Возможно, мессир капитан. Не служил ли он прежде нашему Ордену?
   – Служил. Это Мартин Деласкес, мальтиец, бывший солдат и бывший купец. А рядом – его приятель Алехандро Сьерра, крещеный мавр Абдалла.
   – Маран, [29 - Маран – так в Испании называли мавров и евреев, принявших крещение. Для насильственно крещенных испанских мавров использовался еще один термин – мориск, но их окончательно изгнали из Испании в 1609–1610 гг.] – уточнил де Пернель.
   Абдалла согласно кивнул – видимо, это неизвестное Серову слово не являлось обидным. Он побарабанил пальцами по столу, поглядел на койку с разложенными картами и произнес:
   – Пожалуй, я отдам этих людей под ваше начало, командор. Разумется, с теми четырьмя, что спаслись с шебеки. – Помолчав, Серов продолжил: – Вы трое плавали в этих водах, сражались у этих берегов и знаете, что за народы здесь обитают. Вы – люди опытные, и я нуждаюсь в вашем совете.
   – Я в вашем полном распоряжении, мессир. – Де Пернель склонил голову, и Абдалла с Деласкесом повторили этот жест.
   – Мы шли из Вест-Индии в северные моря, – сказал Серов. – В Россию, к царю Петру. Я слышал, он строит флот и щедро платит за услуги иноземных мореходов.
   Деласкес зашевелился, почесал в бороде, недоуменно приподнял брови.
   – Царь Питер? Мне рассказывали о нем, когда я добрался до Лондона, но о России я ничего не знаю. Кажется, он правит в Московии?
   – Его страна – Россия, а не Московия, – твердо промолвил Серов. – Запомни, Мартин: Россия! О ней еще услышат!
   – Но зачем вам плыть туда, дон капитан? Это же край света… это дальше, чем ваша Вест-Индия… где-то за турками, за татарами… или за Польшей и Лифляндией?.. У черта на рогах, прости Господи!
   – За татарами… Ты еще Китай вспомни! – Серов ухмыльнулся, но за державу было ему обидно. Держава, видимо, не пользовалась в Европах особым решпектом. – Россия – богатейший край, Деласкес! Сокровищ там больше, чем во всех землях от Польши до Британии! И к тому же царь Петр жалует иноземцам титулы графов и князей.
   – В нашем Ордене известно про эту страну, – сказал де Пернель. – Ее владыка сражается с Карлом, шведским королем и великим воителем. Что до земель царя Московии… прошу простить, России, – то они и правда богаты: оттуда везут лес, мед и меха. Но все же мне непонятно, мессир капитан… Вы – французский маркиз благородной фамилии де Серра… Зачем же вам титул графа в чужой стране?
   Серов снова усмехнулся.
   – Маркизом был мой отец, знатный дворянин из Нормандии, а я – его незаконный отпрыск. Бастард! Нет у меня поместий и замков, и титула, если разобраться, тоже нет. Зато есть корабль, пушки и боевая команда.
   – Теперь я вас понимаю, – задумчиво промолвил де Пернель. – Понимаю! Благородство вашей крови нуждается в подтверждении, в дворянских грамотах, чего во Франции не добиться… Ах, наша прекрасная Франция!.. – Он поднял глаза к потолку. – Прекрасная, но недобрая и к бастардам, и к младшим сыновьям древних рыцарских родов… Что ж, мессир, незаконный отпрыск французского маркиза в России может сделаться графом. Это как минимум.
   – Вообще-то я надеюсь пробиться в князья, – заметил Серов, – но разговор сейчас не об этом. Итак, мы шли из Вест-Индии в Россию, но буря отогнала нас в южные широты, к Канарам. Вчерашним днем мы встретили испанский галеон, но мирно разойтись не удалось – испанцы нас обстреляли. Я взял их корабль на абордаж и высадил на него призовую команду. – Он помолчал, покрутил кружку, глядя, как плещется в ней маслянистый ямайский ром, вдохнул его запах. – Я рассказываю это для вас, рыцарь де Пернель, ибо Деласкесу и Абдалле все известно. Они с того испанского корабля, прятались на нем, желая попасть на Канары.
   Командор нахмурился.
   – Остальных испанцев вы перебили? Не пожалели христианских душ?
   – Пожалел. Я отпустил оставшихся в живых и дал им шлюпки, чтобы могли добраться до Канар. Пусть им сопутствует удача!
   Серов поднял кружку, отхлебнул глоток, и Деласкес с рыцарем сделали то же самое. Но Абдалла к спиртному не прикоснулся.
   – Что было дальше, мессир капитан?
   – Ночью на нас напали сарацины, чему вы были свидетелем, де Пернель. Мой корабль отбился, но команду с галеона взяли в плен. Они не погибли, я точно это знаю! Мортимер… мой человек из призовой команды, взорвавший судно… он видел! Утром мы выловили его из воды. Он говорит, что в плен попали двадцать человек или около того.
   – Создатель, помилуй их! – Де Пернель перекрестился, отпил из кружки, и Серов с Деласкесом последовали его примеру. Потом рыцарь произнес: – Двадцать человек… Я догадываюсь, мессир капитан, что вы хотите их выручить.
   – Безусловно. Даже если мне придется плыть за этим Одноухим Караманом до самого Стамбула!
   – Такой нужды нет. Если Господь пошлет удачу, вы настигнете его в Эс-Сувейре. А если не получится, надо идти на Джербу или искать ваших людей на невольничьих рынках Алжира и Туниса. Они, вероятно, крепкие мужчины… Дорогой товар! Но настоящую цену можно взять только в больших приморских городах, в том же Алжире или Тунисе. Там есть миссии нашего Ордена и люди, которые выкупают христиан.
   – За ценой я не постою, мой корабль набит серебром и золотом, – сказал Серов. Подумал и добавил: – Кроме того, у меня есть пушки.
   Они снова выпили, и Абдалла, так и не прикоснувшийся к рому, произнес:
   – Могут не продат. Могут посадит в яму. Надолго!
   Он заговорил на арабском, а когда речи мавра завершились, Деласкес перевел:
   – Ваши люди, синьор капитан, воины и опытные мореходы. Им предложат перейти в веру Магомета, и если они согласятся, Караман примет их в число своих бойцов. Тем более… хмм… что они – корсары из Вест-Индии. Они сражались за добычу, топили корабли, резали христиан… пусть испанцев, но все же христиан… Не все ли равно, как искать богатства в море, под знаком креста или полумесяца?
   – Это, в общем-то, без разницы, – согласился Серов. – Важно не как искать, а с кем. Не думаю, что они променяют «Ворон» на шебеки Карамана. Но мысль у Абдаллы верная – могут не продать, а в яму посадить. И в таком случае где они могут очутиться?
   Его собеседники переглянулись и призадумались. Затем де Пернель произнес:
   – Думаю, на Джербе. Как сказал Броснан, у Карамана там усадьба и его галеры там зимуют. А зима и зимние бури уже не за горами. – Замолчав, он уставился в потолок, потом продолжил: – Клянусь ранами Христовыми, я не ищу выгод, мессир капитан… Но если вы не найдете своих моряков в Эс– Сувейре, советую идти на Мальту. Там можно перезимовать и подготовить экспедицию на Джербу. Я уверен, что мессир Раймонд, великий магистр Ордена, вам в этом посодействует. И я тоже! А я не последний человек среди братьев-рыцарей! – Де Пернель торжественно вскинул руку. – И я даю обет, что…
   Серов стукнул костяшками пальцев о столешницу.
   – Подождите с обетами, командор, вы еще не знаете всей истории. Боюсь, что она намного сложнее! – Поднявшись, он подошел к распахнутому окну и поглядел на звезды, сиявшие над океаном. Ему показалось, что щеки гладит слабое дыхание бриза. – Мне нужно пополнить команду, – сказал Серов, поворачиваясь. – Мне нужны смелые парни… смелые и умелые… моряки, мушкетеры, канониры, опытные бойцы… Я хочу знать, есть ли в Эс-Сувейре пленники – такие, как вы, де Пернель, готовые драться как дьяволы. Желательно британцы, итальянцы и французы. Испанцев я взять не могу – команда не поймет.
   – Есть, – кивнул де Пернель. – Караман пришел в Эс-Сувейру на четырех шебеках, но в гавани были и другие суда, не меньше дюжины… – Он наморщил лоб. – Можно расспросить Пирса, Антонио, Луи и Жана, вдруг что-то вспомнят… На берегу, рядом с корабельными стоянками, высокая изгородь, а за ней – сараи. Мне кажется, что туда загоняют невольников-гребцов с пиратских кораблей. Должно быть, их несколько сотен.
   Серов вернулся к столу, достал лист бумаги, кивнул на чернильницу.
   – Какие в Эс-Сувейре укрепления? И где? Нарисуйте, шевалье, и пусть ваши люди уточнят. Сколько орудий и каких? Кто охраняет гавань? Большое ли войско у Мулая Измаила, который правит в этих землях? Сколько его солдат в Эс-Сувейре? Какая численность пиратских экипажей?
   – Боюсь, что не смогу ответить на все ваши вопросы, – промолвил рыцарь, однако взял бумагу, обмакнул перо в чернильницу и принялся рисовать. В его точных экономных движениях ощущалась сноровка военного человека. Абдалла внимательно следил за тем, как на бумаге появляется чертеж, щурил темные глаза-маслины, склонял голову к плечу и вдруг заметил:
   – Здэс нэ так, эфенди. Я жить в этот страна и побывать в Эс-Сувэйр, я знаэт.
   Они с Деласкесом принялись подсказывать де Пернелю, тут же исправлявшему рисунок. Серов внимательно слушал. Войско у Мулая Измаила было огромное, [30 - Армия султана Мулая Измаила в описываемый период составляла сто пятьдесят тысяч солдат, в том числе – многотысячные отряды конницы. В основном воинов вербовали в Судане, но кроме суданских негров были солдаты арабского происхождения, коренные марокканцы или мавры, бежавшие в XVI веке из Испании, а также европейцы-ренегаты, попавшие в плен и принявшие мусульманство.] но пехотинцы и всадники стояли большей частью в крупных континентальных городах, у Феса, Марракеша и Мекнеса, а также у Касабланки, принадлежавшей португальцам, и на границе с Алжиром. Эс-Сувейра являлась незначительным пунктом на окраине державы, местом ссылки инвалидов и одряхлевших солдат, одной из мелких баз магрибских пиратов в Атлантике; население тут пробавлялось торговлей, рыболовством и добычей раковин, из которых получали пурпурную краску. Этот марокканский городок не мог похвастать крепкой обороной: порт охраняли две батареи со старыми четырех– и шестифунтовыми пушками, увечных воинов Измаила было сотни две, и Абдалла назвал их ленивыми свиньями и хадиджами, что означало недоноски. Самую серьезную опасность представляли пиратские суда и их команды, которые могли насчитывать тысячу бойцов, и две, и три. Но Абдалла утверждал, что в преддверии зимы боевых кораблей в Эс-Сувейре немного – возможно, дюжина или десяток. Еще он добавил, что между городом и портом лежит большая базарная площадь с харчевнями и кабаками, где пираты продают и покупают, дерутся друг с другом, торгуются с купцами, а в промежутках между этими занятиями пьют и ходят к женщинам.
   – Пьют? – удивился Серов. – Аллах запретил магометанам пить.
   – Аллах запрэтит вино, но ест гашиш и ест другой напитки, крэпче. – Абдалла приподнял кружку с ромом. – Этот напиток в Коран нэ сказан, потому пьют. Но турок пить всэ. Турок сын Иблис, почти нэ правовэрный.
   – Магрибцы турок не любят, – пояснил Мартин Деласкес.
   – Но ты, Абдалла, рома не пьешь, хоть христианин, – сказал Серов. – А христианину положено закладывать за воротник – это, знаешь ли, символ веры. Но ты не пьешь! Почему? В самом деле еретик? Или все еще предан Аллаху?
   Мавр покачал темноволосой головой.
   – Аллах, Христос – разный названий для Бога, который чэловек придумат. Я учится у суфий [31 - Суфизм – мистическое течение в исламе, зародившееся в VIII веке в Ираке и Сирии. Было весьма разнородно, но, как правило, противостояло традиционной мусульманской религии. Суфиев считали мудрецами и хранителями тайного знания.] Али ибн Джарир, и учитэл сказат: Бог, чэловек – едины. Вахдат аль-вуджуд! [32 - Вахдат аль-вуджуд – доктрина «единства бытия», которую сформулировал один из арабских суфиев-философов Ибн аль-Араби.] Жизн ест постижэний Всевышний и собствэнный душа… Но вино – плохой дорога к Богу.
   «Философ»! – подумал Серов с уважением, забрал у Абдаллы емкость со спиртным и разлил по трем другим кружкам. Сам он относился к православному роду-племени, а де Пернель с Деласкесом были католиками, но похоже, что настоящим христианином в их компании являлся Абдалла.
   Рыцарь закончил чертеж и протянул его Серову.
   – Это все, мессир? Все, чем мы можем быть вам полезны?
   – Нет. Есть еще одно обстоятельство. Оно касается женщины.
   – А! – воскликнул Деласкес. Он видел Шейлу на испанском судне и, вероятно, догадался, о чем пойдет речь.
   – Среди пленников, захваченных Караманом, моя жена, молодая красивая женщина. Очень красивая! У нее должен быть… – Серов почувствовал, как перехватывает горло, глотнул рома и закончил: – Она на третьем месяце. Мы ждем ребенка.
   – Дева Мария! – произнес де Пернель. – Заступись и сохрани! Эти мусульманские собаки могут…
   Но Абдалла прервал его, заговорив на арабском, и говорил он довольно долго, делая по временам скупые жесты, прикладывая к сердцу ладонь и протягивая руки к открытому окну, то ли к звездам и небу, то ли к близкому африканскому берегу. Деласкес несколько раз о чем-то переспрашивал мавра, затем повернулся к Серову и сказал:
   – Он говорит, дон капитан, что молодые красавицы всегда достаются предводителю – обычай такой, что у турок, что у арабов. Караман возьмет ее себе, но насиловать не будет. Красивые женщины со светлыми волосами и синими глазами очень, очень дорогой товар! Редкий! Караман продаст ее в гарем или подарит большому владыке, султану Мулаю Измаилу, который любит европейских женщин, или дею Алжира, а может, отвезет в Стамбул. Но сначала позволит ей родить дитя, потому что с животом она не представляет ценности. У магометан есть опытные старухи, они проверят, что ваша жена в тягости и присмотрят за ней. Не беспокойтесь, синьор! Они это сделают лучше, чем лекарь в любой из стран Европы.
   Серов наконец смог вздохнуть полной грудью. Пряча лицо в тенях, он проворчал:
   – Надеюсь, ей не придется жить в неволе семь месяцев и рожать у арабов или турок. Я должен раньше ее найти! А если будут там опытные старушки, так мы их с собой прихватим. Я за одну такую старушку тысячу песо отдам!
   – Вы благородный человек, – сказал де Пернель. – Вы преданы своей супруге и вы хотите выручить своих людей… Я встречал множество знатных людей, более родовитых, чем вы или я, которые, забыв о близких, подняли бы паруса и уплыли из этих проклятых вод. А вы… вы настоящий рыцарь, мессир де Серра! И потому я все же хочу произнести обет. – Он поднял правую руку, а левой стиснул висевший на груди крестик. – Клянусь, что не покину вас, пока вы не найдете свою супругу! Клянусь, что буду вам верным спутником, пока не ступят на палубу «Ворона» ваши люди! И если придется мне пролить кровь или отдать жизнь во исполнение этого обета, то пусть так и будет! Клянусь в том спасением своей души и Господом, моим заступником и водителем!
   Серов вытер повлажневшие глаза. Такого в мои времена не услышишь! – подумалось ему. Да, спутники, компьютеры, ракеты, ванна джакузи, теплый сортир и остальная хренотень – это пожайлуста, это у нас есть… А благородство где?.. Самопожертвование, гордость, рыцарская честь?.. Чувство благодарности и душевная щедрость?.. Умение выразить словом и жестом свой порыв, и сделать это открыто и прямо, не боясь ни косых взглядов, ни кривых усмешек? Если придется пролить кровь или отдать жизнь, то пусть так и будет… Надо же! А ведь мы с ним и дня не знакомы!
   – Благодарю вас, рыцарь, – глухо произнес он. Потом его голос окреп, он повернулся к койке с картами и вымолвил: – Ну, вернемся к делу. Мальту я нашел, а теперь покажите мне, где остров Джерба и залив Сирт. Я хочу прикинуть, за сколько дней мы туда дойдем при попутном ветре. На тот случай, если Караман оставил Эс-Сувейру…
 //-- * * * --// 
   Когда советники удалились, Серов опять подошел к окну и встал там, жадно глотая прохладный воздух. Думы о Шейле не покидали его, и сейчас он размышлял о том, можно ли верить Абдалле. Возможно, этот странный тип, выкрест, говоря по-русски, или вообще атеист арабского разлива, хотел его успокоить? Хотел вселить в него уверенность?..
   Уверенность, ха!
   «Да я ведь, пожалуй, самый уверенный на планете человек, ибо мне известно будущее, – думал Серов. – Конечно, не в деталях и не в ближайшие дни и месяцы, но все же, все же… Я знаю, что Людовик Французский, король-солнце, протянет еще лет пятнадцать и что война за испанское наследство кончится ничем… Знаю, что шведов разобьют при Полтаве и Гангуте, что в середине века начнутся войны с турками, а через столетие – с Наполеоном… Знаю, что Эйлер, [33 - Леонард Эйлер, математик (1707–1783 гг.), Михаил Васильевич Ломоносов (1711–1765 гг.), Александр Васильевич Суворов (1730–1800 гг.), Рембранд Харменс ван Рейн (1606–1669 гг.), Христиан Гюйгенс, голландский математик, физик и астроном, автор волновой теории света (1629–1695 гг.).] Ломоносов и Суворов еще не родились, а Рембранд и Гюйгенс уже умерли… Знаю о великих людях, что живут сейчас, не о царях и королях, но гениях, что сохранятся в памяти людской, когда о нынешних особах царской крови будут помнить лишь историки… Ньютон, [34 - Исаак Ньютон (1642–1727 гг.), Готфрид Вильгельм Лейбниц (1646–1716 гг.), Яков Бернулли, швейцарский математик, один из создателей теории вероятности (1654–1706 гг.), Жан Бернулли, математик, брат Якова (1667–1748 гг.), Иоган Себастьян Бах (1685–1750 гг.), Джон Локк, английский философ (1632–1704 гг.).] Лейбниц, братья Бернулли, Бах и этот английский философ… как его… Джон Локк?.. все они нынче мои современники! С ума сойти! Да что там современники, есть и покруче чудеса! Вот сундук в моей каюте, и в нем, под нарядами Шейлы, ларец, а в ларце – завещанный Джулио Росано манускрипт, что написал Леонардо да Винчи! Книга пророчеств, составленных им со слов несчастного Игоря Елисеева, который провалился из аномальной зоны в пятнадцатый век и умер во Флоренции, то ли от чумы, то ли от холеры…»


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Поделиться ссылкой на выделенное