Михаил Ахманов.

Флибустьер. Магриб

(страница 4 из 27)

скачать книгу бесплатно

   Ром забулькал в глотке Мортимера, он закашлялся, но когда Люк попробовал отнять флягу, вцепился в нее обеими руками. Его трясло, но постепенно озноб стал проходить, щеки порозовели, глаза приоткрылись. Он высосал спиртное, сел и подставил Страху Божьему спину.
   – За-амерз, п-прах и п-пепел! Потри-ка лопатки, п-приятель… посильнее… т-так, хорошо… Вот что, б-братцы, я вам скажу: лучше в п-пекле гореть, чем в холодном море окочуриться! Если бы в теплом, так я со всем удовольствием, а холода не люблю! Нет, не люблю! Как-то шли мы на Тортугу, еще с покойным к-капитаном, с Бруксом, значит, и вот…
   Серов ухватил его за волосы, дернул и прошипел:
   – Хватит баек, Морти! Докладывай, шельмец!
   – Чего докладывать, сэр? Зажглись на «Вороне» огни, грохнуло из пушки, и я, как был в штанах и без сапог, – на палубу… А там уже драка! Навалились на нас неведомо кто! Думаю, тысяча… ну, полтысячи это уж точно… Я дюжину зарезал… – Почесав голую грудь, он спросил: – Ром еще есть?
   – Больше пока не получишь, – промолвил Серов, чувствуя, как перехватывает горло. Слова выталкивались с трудом, точно в глотку ему забили кляп. – Рассказывай! Дальше рассказывай! Что с Шейлой? Что с Уотом и его людьми?
   – Всех повязали, – сообщил Мортимер. – Убитых вроде трое или четверо, а всех остальных повязали, и Стура, и Хенка, и Тиррела, и хозяйку нашу. Повязали и на их поганое корыто сволокли… – Он печально понурился. – Слишком их было много, капитан… кучей, гады, задавили… навалились и задавили… Я сказал, тысяча?.. Нет, должно быть, две… А нас всего-то пара дюжин!
   В душе Серова запели фанфары. Он наклонился к Мортимеру и переспросил:
   – Так Шейла жива? Точно жива?
   – Жива, капитан, жива, разрази меня гром! Я видел, как ее тащили… Лягалась так, что двум обломам рожи набок своротила! Четверо едва с ней справились… Чтоб мне в пекле гореть, если вру!
   Шлюпка Хрипатого Боба приблизилась к ним.
   – Моррти, сукин сын! – с удивлением каркнул боцман. Потом покачал головой. – Больше никого, капитан. Плавают кое-где мерртвяки, но все как есть саррацины. Ни Уота, ни твоей малышки не видать.
   – Он говорит, – Серов ткнул в Мортимера пальцем, – что наших взяли в плен. Кто-то погиб, но Шейла, Уот и Тиррел живы, а с ними еще шестнадцать человек.
   – Хрр… Бог милостив! Я уж думал, все пошли на ррыбий коррм… – Хрипатый поглядел на Мортимера. – Значит, наших скррутили, а ты как уцелел? Сиганул с боррта, навоз черепаший?
   – Спрятался, когда парней чернозадые на свои лоханки поволокли. В пороховом погребе! Высыпал порох из двух бочонков, проложил к борту дорожку, поджег – и в море! Тут было дюжины четыре сарацин – остались, наверно, чтобы отвести корабль в гавань. Всех отправил к Магомету! Жаль, гребные посудины уже отошли…
   – Не жаль, – сказал Серов. – На тех посудинах наши люди, так что пусть идут себе к берегу без помех.
А мы отправимся следом… Как ветер задует, так и отправимся!
   Он поглядел на восходящее солнце и пустынный горизонт, соображая, что для Шейлы лучше, оказаться в лапах магрибских пиратов или сесть на веки вечные у христовых колен. Но райские кущи ей никто не гарантировал, так как грех смертоубийства она еще не искупила, и была ей прямая дорога если не в ад, так в чистилище. Неволя же обещала надежду, и Серов полагал, что отыщет ее – хоть в темнице, хоть в гареме! Отыщет непременно и выпустит кишки любому, кто ее обидел… Впрочем, Шейла Джин Амалия могла и сама это сделать, был бы кинжал или кухонный нож.
   – Идем обратно, капитан? – спросил Хрипатый Боб.
   – Да, возвращаемся. – Серов протянул Мортимеру полную фляжку. – Пей, братец, пей и грейся! Заслужил! Нынче ты у нас герой! Представлю тебя к почетному кресту с подвязками.
   Морти со свистом втянул первый глоток, бросил взгляд на свои босые ноги и пробурчал:
   – Мне этот крест, что лошади бантик. Вот от сапог не откажусь. Позволишь снять с убитых сарацинов?
   – Выберешь лучшие. Там! – Серов махнул в сторону фрегата.
   Гребцы навалились на весла, плеснула вода, и шлюпки двинулись к «Ворону».
 //-- * * * --// 
   Убитых турок и арабов на палубе уже не оказалось, а вокруг корабля кружили, разевая зубастые пасти, акулы. У грот-мачты кучей было свалено оружие, кривые сабли и ятаганы, а поверх них бросили кое-какую обувь, портупеи и одежонку. Два десятка молодцов черпали ведрами воду, смывали с досок кровавые пятна, плотник Донован осматривал порубленный планшир, ван Мандер стоял у штурвала, щурился, слюнил палец, проверял, не задует ли ветер. Тегг с хирургом были на шканцах. Там, у бакборта, тянулся ряд аккуратно уложенных мертвых тел, и второй помощник, всматриваясь в лица погибших, делал отметки в судовом журнале. Журнал держал Абдалла, а бронзовую чернильницу – Мартин Деласкес. У обоих торчали за поясами пистолеты и тесаки – видимо, Тегг убедился, что они прошли боевое крещение. Хирург Дольф Хансен хлопотал над раненым – кажется, Колином Марчем, – но ног и рук ему не отнимал, а вытаскивал пулю из плеча длинными тонкими щипцами. Раненый извивался и вопил; его удерживали Жак Герен и Кук. У фок-мачты сгрудились пятеро тощих, пропеченных солнцем незнакомцев; лохмотья, служившие им одеждой, свисали с костлявых плеч, вокруг бедер были обмотаны грязные тряпки.
   – Капитан на палубе! – рявкнул Тегг, и работа остановилась. Только Хансен продолжал тянуть мушкетную пулю, но его подопечный разом умолк – то ли отключился, то ли решил показать свое терпение и мужество.
   – Продолжайте, джентльмены, – сказал Серов, хмурясь и кивая Теггу. Шеренга погибших выглядела весьма внушительной.
   Вместе с Теггом и боцманом он поднялся к ван Мандеру и в двух словах пересказал услышанное от Мортимера. Хирург, упираясь в плечо Марча ладонью, вытащил наконец свинцовый кругляш, посыпал кожу порохом, прижег, и раненый застонал сквозь зубы. Герен поднес к его губам кружку рома.
   – Наши потери? – спросил Серов.
   Тегг поскреб заросший щетиной подбородок.
   – Многие с синяками и порезами, но кости у всех целы. Убитых тринадцать и трое тяжелораненых. Двоих лекарь обещал выходить, но Дэнни Гранту проткнули печень. С этим ничего не поделаешь… Лежит без чувств на пушечной палубе и отходит к Богу.
   – Плохая смеррть, клянусь прреисподней! – заметил Хрипатый Боб.
   – Мы вышли из Вест-Индии с экипажем в сто семь человек, считая супругу капитана, – с голландской основательностью произнес ван Мандер. – Взяли с испанского судна мальтийца и этого мавра, а оставили на нем две дюжины своих людей. В схватке потеряли четырнадцать. Так что теперь у нас двое раненых и шестьдесят девять в строю… Маловато! Если мы… – он бросил взгляд на Серова, – если решим выручить своих, надо удвоить команду.
   – Без «если», – сказал Серов. – Кто эти оборванцы, что торчат у фока? На что они годны?
   – Гребцы с сарацинской посудины – с той, что потонула. Магометанские невольники. Должно быть, шустрые парни, коль сумели выбраться. А на что годятся, сейчас узнаем. – Тегг перегнулся через планшир и зычно крикнул: – Эй, там, на баке! Вы, пятеро! К капитану!
   Гребцы направились к квартердеку. Глядя на них, Серов подумал: года не прошло, как сам он точно так же шел к капитанскому мостику, чтобы предстать перед Джозефом Бруксом и Пилом. Покойным Бруксом и покойным Пилом… Много с тех пор воды утекло! Теперь это его корабль, и к нему, капитану, идут освобожденные рабы, чтобы выслушать приговор, принять дар жизни или смерти…
   Имелась, конечно, разница. Он появился на «Вороне» из совсем другого мира, из грядущих времен, так что растерянность, ошеломление и страх были вполне понятны. Но эти пятеро – не пришельцы, они – плоть от плоти, кровь от крови этого жестокого столетия, и все его опасности, все его тяготы им знакомы и привычны. Они не казались растерянными или испуганными – наоборот, они были счастливы.
   Первым на квартердек поднялся высокий мужчина лет сорока. Он был истощен и грязен, но его плечи были широки, на руках и торсе бугрились крепкие мышцы, а тонкие черты лица, плотно сжатые губы и уверенный взгляд говорили о врожденном благородстве.
   Мужчина размашисто перекрестился и произнес на французском:
   – Хвала Господу, мы на христианском судне! Вы, мессир капитан, спасли нас от почитателей лжепророка, и нет пределов нашей благодарности! В знак этого я, Робер де Пернель, приношу обет. Клянусь, что в трех первых храмах, что попадутся мне по пути, я поставлю столько свечей перед образом Божьим, сколько храбрых мореходов на этом корабле!
   В ответ на речи де Пернеля боцман ухмыльнулся, ван Мандер хмыкнул, а Тегг пробормотал:
   – Двести свечек, моча черепашья! Лучше уж получить за них наличными.
   Бывший невольник отвесил изящный поклон и повторил свое имя:
   – Шевалье Робер де Пернель, мальтийский рыцарь, командор Ордена. К вашим услугам, господа!
   – Андре де Серра, маркиз и капитан этого судна, – представился Серов, кланяясь в свою очередь. – А это – мои помощники: мастер Тегг, мастер ван Мандер и мастер… Боб, как твоя фамилия?
   – Забыл, черрт, – буркнул Хрипатый. – Последний рраз ее называли в корролевском суде. Перед тем, как закатать меня на каторргу.
   Но рыцарь де Пернель не обратил на этот инцидент ровно никакого внимания.
   – Я полагаю, вы, маркиз, – капер на службе его величества?
   «Какого величества?..» – подумал Серов, морща лоб. Потом ответил:
   – Нет. Мы, шевалье… как бы это сказать?.. вольные охотники из Вест-Индии. Служим только Господу и собственному кошельку.
   – Хмм… Пираты?
   – Флибустьеры, [21 - Термины, обозначающие морских разбойников: пират – самое древнее наименование, происходящее от латинского «pirata» и греческого «peirates» (от глагола «peiran» – «испытывать», то есть «пытать счастья на море»); корсар – от итальянского «corsaro»; флибустьер – от английского «flyboat» (что означает «малое судно» – флибустьеры часто совершали свои набеги на небольших кораблях) или, возможно, от «freebooter», «вольный мореплаватель». Последний термин, самый поздний по своему возникновению, применялся исключительно к пиратам Вест-Индии, относившихся по своему национальному составу к англичанам и французам с некоторой примесью голландцев и скандинавов. Кроме указанных выше, бытовали еще два наименования: буканьер – французское «boucanier», и капер – немецкое «kaper». Буканьерами именовались французские охотники на быков с острова Эспаньола (Гаити), которые с большой охотой шли в Береговое братство; в основе этого термина лежит индейское слово «букан» – решетка для высушивания мяса (таким сушеным мясом пираты Вест-Индии обычно питались в походах). Каперами назывались морские разбойники, получившие от властей Британии или Франции патент на военные действия против вест-индских испанских колоний. В более широком смысле каперы – любые держатели патента на морской разбой («королевские пираты»). Начало этому промыслу положил арагонский король Альфонс III в 1288 г., а впоследствии особые законы о каперстве появились в Генуе (1313–1316 гг.), во Франции (1400 г.), в Англии (1414 г.) и других странах. Каперство процветало и считалось законным вплоть до Крымской войны 1853–1856 гг. Его отменили на Парижском конгрессе Морской конвенции 16 апреля 1856 г., но в 1879–1880 гг., в период войны Перу и Боливии с Чили, еще встречались случаи каперства.] – уточнил Серов. – Кто ваши спутники?
   – Мои оруженосцы Жан и Луи, – произнес рыцарь, кивнув на тощих, но крепких темноволосых парней. – Двое других – Антонио Скорци, генуэзец, наемный воин, и Пирс Броснан, моряк из Бристоля. Если вы, мессир капитан, доставите нас на Мальту или в любой христианский порт, то…
   – Об этом – позже, шевалье. Скажите, кто на нас напал?
   – Реис [22 - Реис – капитан (турецк.).] Ибрагим Караман по прозвищу Одноухий Дьявол. Один из тех нечестивцев, что плавают от Стамбула до магрибских берегов, жестоко угнетая христиан, захватывая их суда, убивая одних, а других пленяя, дабы взыскать золото с их безутешных родичей. Он шел из Эс-Сувейры в Гибралтар и, думаю, наткнулся на вас случайно. Воистину он гиена из морских гиен, ядовитый змей, губитель христианских душ! Магистр нашего Ордена мессир Раймонд де Перелос де Рокафуль [23 - Раймонд де Перелос де Рокафуль – историческое лицо; возглавлял Мальтийский орден в 1697–1720 гг.] послал против него галеры с рыцарями и тремя сотнями солдат, но в том бою мы потерпели поражение. Многие попали в плен… я и мои люди… Антонио Скорци и другие… А Броснана взяли у испанских берегов, когда ограбили торговый бриг… – Де Пернель вскинул вверх руки и, широко раскрыв глаза, обратил лицо к ясному небу. – Благодарю тебя, Господи, что пробыли мы в неволе недолго и что послал ты нам избавление с этим кораблем! Неизмерима твоя милость, и потому хочу я дать еще один обет. Когда мы придем на Мальту, я…
   – Подождите с обетами, шевалье, – молвил Серов. – Я хочу знать, где бросил якорь этот Караман. Есть ли постоянное место, где он держит пленных и свои сокровища? Где чинит корабли и пополняет экипажи? Где продает награбленное? Есть ли у него владение на берегу? Вы там бывали?
   Рыцарь покачал головой.
   – Нет, мессир. Как я сказал, мы пробыли в неволе недолго, три с лишним месяца. Но есть остров в заливе Сирт, именуемый Джерба, [24 - Джерба – остров у побережья Туниса, служивший в XVII–XVIII веках базой мусульманских пиратов в Западном Средиземноморье. Сейчас носит то же название и принадлежит Тунису.] и там собираются все магрибские разбойники, все враги христовой веры из Марокко, Алжира и Туниса. Лежит этот остров у самых африканских берегов, на юго-западе от Мальты, и оттуда до него двести двадцать миль.
   – Местная Тортуга, – буркнул Сэмсон Тегг, поглаживая рукоять пистолета.
   – Остров большой, размером с Мальту, – продолжал де Пернель. – Но Мальта находится в открытом море, между Сицилией и Африкой, а Джерба, как я сказал, у побережья, где есть удобные гавани. Должно быть…
   Моряк из Бристоля кашлянул.
   – Да, мастер Броснан?
   – Если будет мне позволено, сэр… – У Пирса Броснана оказался гулкий сочный бас. – Я слышал от других гребцов, от тех несчастных, что были пленными долгие годы… пусть Господь помилует их души и примет в рай… – Моряк перекрестился. – Они говорили, сэр, что есть у Одноухого на Джербе усадьба и что его галеры там часто зимуют. Сейчас они пришли из Эс-Сувейры, где Одноухий брал провиант, и туда он вернется, чтобы подлатать свои суда. А потом уйдет на Джербу через Гибралтар. Скоро зима, море будет штормить… В шторм на шебеке не поплаваешь.
   – Это верно, – кивнул ван Мандер. – Ну, что решишь, капитан?
   – Мне нужно подумать, – произнес Серов, задумчиво глядя на восток. Там, за немногими милями, лежал марокканский берег, который в этих краях называли Магрибом, и там стояли города Эс-Сувейра, Сафи, Рабат, Танжер и другие. Страна сынов Аллаха, как сказал Мартин Деласкес, страна разбойников, где правит султан Мулай Измаил и где христиан обращают в рабство или бросают в ямы к змеям и ядовитым паукам… Что ожидает там Шейлу? Шейлу, Стура, Тиррела и остальных?
   Он повернулся к де Пернелю.
   – Караман увел нескольких наших парней, рыцарь. В схватке с ним многие погибли – вот они, лежат на шканцах. – Серов вытянул руку к шеренге мертвых тел. – Мы не бросим своих, но мой экипаж нуждается в пополнении. Вас тут пятеро, и хоть вы слегка отощали, я вижу, что люди вы крепкие и искусные в бою. Если я доставлю вас на Мальту – скажем, месяца через три-четыре – согласитесь ли вы мне служить? Служить верой и правдой, соблюдая законы Берегового братства?
   – Хмм, – в глубокой задумчивости произнес де Пернель, – хмм… – Внезапно лицо командора просветлело – кажется, он примирил долг благодарности, свои обеты и чувствительную совесть. – Я не стал бы служить пиратам, но флибустьеры из Вест-Индии – дело другое, – молвил он. – Надеюсь, вы не будете грабить христиан? Топить корабли испанцев, британцев и французов? Суда из Генуи, Венеции, Сицилии?
   – За испанцев не поручусь, испанцев мы не любим. Но обещаю первым в драку не лезть. А что до обороны, так этого Господь не запретил. Всякая живая тварь имеет право обороняться.
   – Всякая, даже магометане, – согласился де Пернель. – Я вижу, мессир капитан, что вы человек разумный, и я могу послужить вам без урона для рыцарской чести. В чем приношу обет и клятву! За себя, за Антонио, Луи и Жана, солдат Ордена! А мастер Броснан пусть сам решает.
   – Я согласен, – молвил мореход из Бристоля. – Я тоже клянусь! У меня к магометанским собакам длинный счет.
   – Ваши клятвы приняты. Боб, отведи их в каптерку, выдай одежду, оружие и вели накормить, – сказал Серов. – А я… я и мои офицеры… мы должны исполнить свой печальный долг.
   В сопровождении Тегга и ван Мандера он спустился на шканцы. Там уже собралось с полсотни человек, большая часть команды. Люди замерли в мрачном молчании, многие – в повязках, на которых выступала кровь. Рик и Кактус Джо придерживали доску, протянутую над планширом, и около них стояли братья Свенсоны.
   Серов двинулся вдоль ряда убитых, громко называя их имена и объявляя наследников. [25 - Экипаж пиратского корабля состоял из ватаг, которыми предводительствовали офицеры и их помощники-сержанты – канониры, взводы абордажной команды и марсовые, которые работали с парусами. Но кроме этих групп существовали более мелкие неформальные объединения из двух, трех и более человек, связанных дружескими узами. Если кто-то из них погибал и не имел семьи на берегу, остальные считались наследниками его имущества, делили его оружие, деньги, одежду.] Он помнил всех, и плававших с ним на «Вороне» со времен капитана Брукса, и нанятых на Тортуге – всех, кто пожелал идти с ним в Московию, на службу государю Петру. Пожелал идти, да не дошел…
   Шеренга закончилась.
   – Молитву, капитан, – напомнил ван Мандер.
   – Да, разумеется. – Серов повернулся к толпе и увидел среди своих людей Робера де Пернеля. Он был в прежних своих лохмотьях – видно, до каптерки так и не дошел. – Шевалье! Вы – командор Мальтийского ордена… Известна ли вам молитва на латыни, подходящая к случаю?
   – Я постараюсь вспомнить, мессир капитан. Наш Орден теперь не совсем монашеский, но еще с тех времен, как мы дрались за Святую Землю, мы провожали убитых в Царство Божие. Много их было… тысячи и тысячи…
   Рыцарь извлек откуда-то из-под лохмотьев крохотный крестик, поцеловал его и начал ровным тихим голосом читать отходную на латинском. Слова падали в тишину. Не гудели снасти, не шумела вода, не свистел ветер, не хлопали над головой паруса… Мертвый штиль, подумал Серов. Мертвый, дьявол! Болтаемся тут как дерьмо в проруби, а Одноухий Караман уже, должно быть, в Эс-Сувейре…
   Молитва закончилась. Андрей махнул рукой Олафу, Стигу и Эрику, и те подняли первый труп, положили на доску. Доска накренилась, и тело, завернутое в холстину, с чугунным ядром в ногах, плеснув, ушло под воду. Свенсоны ухватили второго мертвеца.
   Шуршание холстины, скрип трущейся о планшир доски и плеск… Это повторялось снова и снова. Шеренга убитых становилась все короче, потом на палубе остались лишь живые. Однако не расходились, ждали.
   – Лекарь, проверь, как там Дэнни Грант, – велел Серов.
   Хансен полез на орудийную палубу, потом высунул голову из люка и скорбно опустил глаза.
   – Преставился?
   – Да, капитан.
   Вздохнув, Серов кивнул братьям Свенсонам.
   – Выносите! – и тихо пробормотал на русском: – Покойся с миром, Дэнни Грант! И пусть Господь тебя помилует…
   Зашуршал холст, грохнуло о палубу ядро, скрипнула доска, плеснули холодные океанские воды.


   С начала XVI века пиратство в Средиземном море почти целиком сосредоточили в своих руках мусульмане, и с этих пор оно приобрело, можно сказать, религиозную окраску.
 А.Б. Снисаренко, «Рыцари удачи»,
 Санкт-Петербург, 1991 г.

   В полдень Серов сменил ван Мандера и отстоял восьмичасовую дневную вахту. Время тянулось бесконечно. Расхаживая по квартердеку, Андрей пытался прогнать мысли о Шейле, но они возвращались, как стая голубей к рассыпанному пшену. Он то проклинал безветрие, то подсчитывал, сколько осталось на судне пороха и ядер, то прикидывал, с какой скоростью идут на веслах шебеки Ибрагима Карамана – получалось, что если примерно как пешим ходом, то часов через десять-пятнадцать они уже будут у берега, у пирсов Эс-Сувейры. И где окажется его любимая? То ли в яме под палящим солнцем, то ли в темнице с крепкими замками, и это было бы лучшей из всех возможностей. О худшей, о том, что рано или поздно она попадет в чью-то спальню, он старался не думать, перебивая эту мысль планами по захвату Эс-Сувейры или хотя бы гавани с причалами и кораблями. «Ворон» был не самым крупным из боевых фрегатов, но все же его пушки, двадцать четыре тяжелых орудия, могли сровнять с землей любое поселение, где не имелось мощных защитных бастионов и береговых фортов. Африканский городок с глинобитными хижинами и стенами из необожженных кирпичей был беззащитен перед бомбардировкой. Во всяком случае, так полагал Серов.
   Его экипаж успел передохнуть после ночного боя, поесть и выпить дневную порцию спиртного. Люди, однако, ворчали, и штиль усиливал чувство беспомощной злобы – никаких прибытков сражение не принесло, а одни лишь раны, гибель товарищей да потерю испанского галеона. Но в этом не было вины их предводителей, и потому ворчание не предвещало мятежа. Серов, тем не менее, понимал, что злость команды должна на кого-то излиться и лучше, если это будут сарацины.
   Груду оружия, оставшегося после перебитых мусульман, убрали с палубы, частью распределив среди корсаров, частью отправив в корабельный арсенал или прямо за борт. Сабли местной марокканской работы не являлись ценностью, но нашлось несколько дамасских клинков, французских и испанских пистолетов и ятаганов из хорошей стали. Были еще кривые ножи, которые Деласкес назвал джамбиями, и даги [26 - Джамбия – арабский кинжал с изогнутым лезвием, без гарды. Дага – кинжал для левой руки, который использовался как парное оружие к шпаге. Имеет защитную гарду.] с клеймами миланских мастеров – наверняка с ограбленного судна из Италии. Одежды оказалось немного – все больше штаны и безрукавки, фески и короткие сапожки. Мортимер выбрал пару сапог, обрядился в шаровары непомерной ширины, напялил феску и сделался похож на турка: ходил, отставив зад, помахивал ятаганом да лопотал на тарабарском языке. Команда потешалась – особенно Страх Божий, у которого были давние счеты с магометанами.
   Палубу отмыли и выскребли, заменили порубленный планшир, и плотник Донован с помощниками трудился до заката, пристраивая на место новые бизань-гик и бом-утлегарь. Корпус не имел пробоин, такелаж, не считая дюжины разрезанных канатов, тоже уцелел, орудия, паруса и рангоут были в полном порядке. Главной потерей «Ворона» являлись погибшие и захваченные в плен бойцы, но тут уж сам Творец помочь не мог – матросов в океане не заменишь.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Поделиться ссылкой на выделенное