Михаил Ахманов.

Темные небеса

(страница 5 из 22)

скачать книгу бесплатно

   – Мы похоронили кого смогли, больше двух тысяч трупов и скелетов. Этих без техники не вытащить, а роботы уничтожены. В первые дни после приземления жабы прочесали каждый город и спалили все, что еще не сгорело. Мы едва успели убраться в Никель.
   Марк печально кивнул – ему уже было известно, что живых на Тхаре осталось меньше, чем погибших. Население Обитаемого Пояса составляло сто шестьдесят тысяч – без тех, кто с началом войны ушел на Флот; дроми уничтожили две трети, а тысяч двадцать согнали в Западный Порт, где был астродром и где, очевидно, обосновался Патриарх захватившей планету трибы. Остальные бежали в копи Никеля и Северного, устроили лагерь в глубоких шахтах и начали партизанскую войну. Пьер утверждал, что в двух рудниках собралось не меньше тридцати тысяч, но половина из них были детьми. Дети – это те, кому меньше двенадцати; в двенадцать тхар считался полноценным работником, а в четырнадцать получал оружие.
   Прежде госпиталь выходил к скверу, сейчас заваленному обломками камня, пластика и кучами золы от сгоревших деревьев. По другую сторону сквера громоздились руины библиотеки и развлекательного центра. То и другое было памятно Марку до боли; бегал сюда за голофильмами, на танцы, в бассейн и в кафе. Он сморщился и скрипнул зубами.
   – Что, душу дерет? – с мрачной усмешкой буркнул Пьер. – А мы, брат, уже привыкли.
   – К этому нельзя привыкнуть. – Майя поправила пояс с иглометом, проверила, полна ли обойма. – Распоряжения, командир?
   – Пойдешь с Ксенией и Кириллом к юго-западной окраине, – сказал Пьер. – Панчо с Прохором проверят восточные кварталы. Ты, Павел, с нами. Покажешь, где оставил шлем. Ну, за дело!
   Группы разошлись. Марк оглянулся, посмотрел, как исчезают в развалинах тонкие фигурки девушек, и вздохнул.
   – Как они изменились… выросли…
   – Что есть, то есть, – согласился Пьер, перекладывая на другое плечо тяжелую трубу метателя. Потом замедлил шаги, приотстал от Павла и тихо произнес: – Хорошая девчонка… это я про Майю… настоящая тхара! Я вот никак не ожидал, что учитель эстетики коснется оружия. Могла бы сидеть с детишками в Никеле… Однако взяла игломет и стреляет лучше, чем наши пареньки, чем Панчо и я сам! И веришь ли, – он понизил голос, – она ведь тебя ждала. Все эти годы ждала, ни одного кавалера к себе не подпускала.
   – Ты откуда знаешь? – спросил Марк, чувствуя, как ударило сердце.
   – Ха! Весь город об этом знал! Все, начиная с твоей матери! – Павел оглянулся, и Пьер прикрикнул на него: – Шевели ногами, солдат! И нечего слушать, о чем толкуют отцы-командиры! Мы обсуждаем план секретной операции.
   – Очень надо! – Паренек хмыкнул и поскакал вперед, перепрыгивая через покрытые сажей камни. Бульвар Аламеда, отметил Марк. Здесь были дома Ковалевых, Чавесов и Синтии Поло, первой красавицы в колледже, а за ними стояла таверна «Три пиастра», где я в первый раз хлебнул рома из пьяного гриба.
Дальше… что же было дальше?
   Его взгляд скользнул по черным руинам, по грудам вывороченной земли, по ямам и битой черепице. На полуразрушенной стене висела какая-то металлическая фигурка, частью оплавившаяся от страшного жара, но все еще узнаваемая. Обезьянка, подумал Марк. Здесь была бильярдная «Веселый бабуин», которую он отлично помнил. С детства изображенный над входом зверек казался ему чем-то невероятно таинственным и притягательным, ибо на Тхаре, с его бедной фауной, ничего подобного не водилось. Ни обезьян, ни слонов, ни тигров, ни жирафов, ни даже ослов и лошадей… Он долго приставал к отцу, требуя себе бабуина, такого же, как на вывеске – ведь привез же отец для матери соколов! А кроме них на Тхар доставили кошек, собак, белок, куниц и прочих мелких животных, прижившихся в городе и в лесу… Наконец Вальдес-старший подарил ему голофильмы про обезьян, и тут выяснилось, что бабуины очень противные твари. Марк завел собаку и успокоился.
   Они миновали городской театр. Зверей на Тхаре было немного, а вот камня – с избытком, и все здания, как общественные, так и жилые дома, строились капитально, из гранита, диорита, лабрадора и других пород. Театр, которым в Ибаньесе очень гордились, возвели из желтого, розового и белого мрамора. Теперь это была груда покрытых копотью развалин. Здесь, как в медицинском центре, под камнями виднелись скелеты и черепа, но маленькие, детские – вероятно, в момент атаки шел спектакль для ребятишек. Судорожно сглотнув, Марк отвернулся от этого жуткого зрелища и спросил:
   – Вы патрулируете город?
   – Да, регулярно.
   – Зачем?
   Пьер нежно погладил свой тяжелый лучемет.
   – Ну, чтобы жабам жизнь медом не казалась. Чтобы помнили: есть на Тхаре и другие хозяева. Они знают, где нас можно найти, и часто появляются в развалинах. В Ибаньесе, Китеже, Мэйне и прочих городах, даже на сгоревших фермах… От больших отрядов мы прячемся, мелкие уничтожаем. Это отвлекает внимание от Никеля и Северного.
   – Среди убитых дроми попадаются крупные, с пятном на брюхе?
   – Не припоминаю. Хотя… – Пьер прищурился. – Пожалуй, раз или два я видел что-то похожее. Фиолетовое пятно размером с ладонь, вот здесь? – Он приложил руку к животу.
   – Да. Это зонг-тии, третье поколение. Их надо уничтожать в первую очередь, их, а не синн-ко. Получившие-Имя просто муравьи, без командиров с ними нетрудно справиться. Они…
   Пьер окликнул Павла, велел остановиться и повернулся к Марку.
   – Как ты говоришь? Зонг-тии, синн-ко? Это что за звери? Объясни!
   Марк объяснил. Любая триба зеленокожих являлась огромной семьей, все члены которой были потомками зонг-эр-зонга, или Старшего-над-Старшими, как назывался у дроми предок-Патриарх. Поколение, следующее за старейшиной, считалось главенствующим, первым в семейной иерархии и носило титул садура-зонг, Большие-Старшие. Вторым и третьим поколениями были зонг-ап-сидура, Старшие-под-Большими, и зонг-тии, Старшие-с-Пятном, игравшие роль руководителей, а четвертое и более младшие поколения, очень многочисленные синн-ко, или Получившие-Имя, выполняли функции работников и солдат, то есть просто пушечного мяса. Пятно появлялось у дроми примерно в возрасте двенадцати-четырнадцати лет как свидетельство половой зрелости, но потомство – причем в огромных количествах – производилось только кастами зонг-тии и зонг-ап-садура. Последние завершали на пятом десятке жизненный цикл, и лишь немногие из них становились сидура-зонг, чья жизнь, как и жизнь Патриарха, продлялась искусственно. Кроме того, дроми, в отличие от гуманоидов, росли всю жизнь и, перебравшись из касты безмозглой молоди-халлаха в Получившие-Имя, уже были крупнее и сильнее физически, чем люди. В среднем их вес достигал ста килограммов, а у третьего и второго поколений – ста пятидесяти – ста восьмидесяти.
   Пьер, задумчиво хмурясь, выслушал Марка, потом пробормотал:
   – Вот оно как… Мы ничего об этом не знаем, ни в Западном штабе, ни в Восточном. На Тхаре специалистов по жабам не было и нет, а все наши библиотеки разрушены. Эти сведения… откуда они?
   – Офицеры Флота проходят инструктаж, а десантники, вступающие в физический контакт с врагом, еще и особую подготовку, – объяснил Марк. – Кое-что мы о дроми знаем. Не так много, как хотелось бы, но кое-какие данные получены от тех, кто служил Защитником у лоона эо, и от сервов.
   – И ты все это помнишь?
   – Чего не помню, то есть в информблоке шлема.
   Пьер озабоченно поджал губы:
   – Я не сомневался, что ты, дружище, ценное приобретение. Когда мы тебя нашли и сунули в реаниматор, я отправил сокола в Западный штаб. Цендин хочет тебя видеть.
   – Это какой же Цендин?
   – Керк Цендин, инженер с рудника, член штаба. Завтра, пожалуй, отправлю тебя в Никель.
   – Прежде надо шлем найти и спаскапсулу, – сказал Марк и махнул рукой Павлу. – Двигаемся дальше, камерад. Веди нас.
   За зданием театра стояли руины жилых домов числом десятка два, а дальше простиралась пустошь, заросшая марсианской травой, очень подходившей к прохладному климату Тхара. Трава была голубовато-серая, в человеческий рост, и с севера это поле обрамляла чаща вековых сосен, кедров и елей, тоже генетически модифицированных когда-то для первой колонии на Марсе. Птиц, рыб, коз, овец и кое-каких мелких животных на Тхар тоже завозили из марсианских хозяйств и заповедников; вся эта немногочисленная живность была способна существовать и размножаться при низком содержании кислорода. До ее появления здесь не имелось ни птиц, ни млекопитающих, ибо эндемики Тхара были сухопутными или земноводными яйцекладущими тварями, близкими к ящерицам и змеям. Хотя если говорить о каменном дьяволе, то он скорее относился не к ящерицам, а к ящерам.
   – Сюда, старшие, – произнес Павел. – Вот дорога, по которой мы шли.
   Дорога, насколько помнилось Марку, вела в лес, к ручьям и водопадам, питавшим Лиловое озеро, и служила местом прогулок влюбленных. Сам он тут нагуляться не успел, отправившись в семнадцать лет на Землю, чтобы сменить майку и шорты на военный мундир. Четыре года в Академии, год стажировки и еще четыре года боевых действий – в это укладывалась вся его взрослая биография. В годы учения, до того как грянула война, его навещали отец и мать, но сестру с собой не брали – Ксения ждала его здесь, на Тхаре.
   И, как выяснилось, ждала не только она, подумал Марк, озирая знакомый пейзаж. Тут следы огня и разрушений были незаметны, и Тхар казался ему прежним, таким, как помнилось в космосе и на Земле: бездонно глубокое фиолетовое небо, яркий маленький диск далекого солнца, голубая трава, мощные светло-коричневые стволы деревьев и их резные кроны на фоне низких серых облаков. Шел зеленый месяц, лето было в самом разгаре, температура – градусов двенадцать, но, в своем легком комбинезоне, Марк не ощущал ни холода, ни недостатка живительного газа – трудился его дыхательный имплант.
   Леса, разведенные в первый век освоения Тхара, не могли насытить атмосферу кислородом до приемлемого количества, так как их площадь, если сравнивать ее с размерами суши, была ничтожной. Тхар являлся необычным миром. Две трети планетарной поверхности занимал гигантский материк, формой похожий на гриб; его огромная «шляпка» заходила нижним краем за черту экватора, верхним почти доставая до северного полюса, а толстая «ножка» тянулась к южному. Все эти пространства, за исключением экваториальной зоны, были каменистыми, почти безводными и практически необитаемыми – на плоскогорьях Тхара могли выжить только каменные дьяволы да десяток видов ящериц и змей. Материк рассекал Обитаемый Пояс, лежавший по обе стороны экватора, и именно эта территория была терраформирована и засажена лесами. Собственно, земляне закончили работу фаата, у которых отбили Дальние Миры: завезли привычные людям деревья и злаки, разыскали источники подземных вод, наладили ирригацию и простейший экоцикл. Тхар был размером почти с Землю, и Обитаемый Пояс простирался на тридцать четыре тысячи километров, при ширине, достигавшей восьмидесяти-ста. Его западная оконечность с городом Куба отделялась от восточной, где стоял Порт Колумб, семисоткилометровым океанским проливом, в результате Пояс имел форму разомкнутого кольца. В этой зоне возвели дюжину городов, самые крупные из которых, Западный Порт и Мэйн на востоке, имели население сорок и тридцать тысяч жителей, а остальные – от пяти до двадцати. Возможно, Тхар, с его суровыми природными условиями, вообще не стоило заселять – тем более что рядом находилась гораздо более приятная планета Роон, богатая водой и зеленью и очень похожая на Землю. Но в северных областях Тхара нашли запасы ценных руд, и, кроме того, эта планета обладала своеобразным очарованием для тех, кто не желал селиться в мегаполисах, выраставших почти на всех освоенных людьми планетах. Тхар пережил черные годы в эпоху Войн Провала, и выжившие окончательно сроднились с ним. Это была их родина, планета камня, пустых пространств и пока безжизненного океана, маленьких городков, где все друг друга знали, бурных рек с чистой водой и прохладного воздуха; обитаемый мир по обе стороны экватора, делившийся на Западный и Восточный Пределы. Те, кому хотелось тепла, могли слетать на Роон, но возвращались оттуда утомленными: слишком жарко, а людей – огромное множество, целых двадцать миллионов! Но, прикипев к своей планете, тхары не были домоседами – старший сын или дочь во многих семьях шли служить на Флот, обычно в Десантный корпус, и считались там лучшими офицерами.
   Была у Тхара неразгаданная тайна – свободный атмосферный кислород и жизнь хоть скудная, но имевшая место до появления фаата и людей. По всем законам такая суровая планета могла породить лишь микроорганизмы да примитивные водоросли, в крайнем случае – морских тварей, подобных земным трилобитам. Но океан был пуст, а жалкая растительность суши производила кислород слишком медленными темпами, чтобы создать необходимый для дыхания запас. Предположения части экологов сводились к тому, что планета была терроформирована даскинами еще в незапамятные времена и сохранила некоторые формы древней фауны и флоры. Но другие специалисты возражали, считая, что списывать на даскинов каждый непонятный факт нелепо и что подобный путь – дорога в никуда. Согласно альтернативной гипотезе, источником кислорода являлись, как и на Земле, сине-зеленые океанические водоросли, но вот куда они исчезли, не мог разобраться никто [19 - В следующем столетии это предположение удалось подтвердить. Когда-то в океане Тхара имелись огромные массы сине-зеленых водорослей, бурно производивших кислород и служивших началом пищевой цепочки для морских организмов. Но эта океанская растительность отличалась от земного аналога тем, что избыток кислорода в атмосфере и водной среде был для нее смертелен. Таким образом, водоросли Тхара вырабатывали погубивший их яд, а следом за исчезновением базы питания вымерла морская фауна.].
   Впрочем, обитателей Тхара это не волновало. Они отстреливали каменных дьяволов, таскавших овец, разводили кур и уток, растили овощи и злаки, копали руду, продолжив труд фаата, заложивших первые шахты на севере, и выплавляли металл. У них было все необходимое для жизни и работы: школы, больницы и удобные дома, поместья и охотничьи угодья, универсальные киберы и буровые агрегаты, астродром и транспортная сеть с воздушным и наземным сообщением, животные и растения, приспособленные к местному климату. Чего не было, так это врагов, ибо последняя война с фаата закончилась полвека назад, и, как считали в Дальних Мирах, те грозные события не повторятся.
   Но после той войны началась другая.
 //-- * * * --// 
   – Здесь, старшие, – сказал Павел, раздвигая тугие стебли. – Здесь это место.
   Теперь Марк это видел и сам – капсула пропахала борозду в добрых десять метров, выворотив с корнем высокую траву. Его спасательный аппарат был похож на цветок с восемью тормозными лепестками, окружавшими кресло пилота. В спинку, подлокотники и сиденье были вмонтированы блоки системы жизнеобеспечения, а сзади, подобно обломку цветочного стебля, виднелся цилиндр двигателя. Вся эта конструкция, изготовленная из особого пластика, перекосилась от удара о землю, лепестки были погнуты, обшивка кресла лопнула, и наружу торчали патрубки многочисленных шлангов. Вид у капсулы был жалкий, но Пашка, любитель военной техники, взирал на нее с вожделением. На секунду Марку захотелось отдать ему этот хлам для разборки и изучения, но инструкция такую щедрость запрещала. Действия пилота во враждебном окружении были строго регламентированы.
   – Ну, где шлем? – поинтересовался Пьер. – Куда ты его спрятал?
   Павел молча отбросил пучок травы, вытащил из неглубокой ямки шлем и со вздохом протянул Марку. Их гротескно искаженные лица отразились в выпуклой серебристой поверхности; внизу шлем охватывал металлический обруч с отчеканенным именем и номерным знаком Марка, и к нему крепились широкие ленты застежек. На первый взгляд все было в полном порядке.
   Надев шлем, Марк защелкнул крепежный замок под подбородком, и сразу в виске привычно кольнуло – шлем устанавливал связь с его имплантом. Дождавшись, когда завершится опознавание, он выдвинул бинокль, затем убрал его и мысленным усилием включил приемник. Если не считать быстрых резких щелчков, характерного признака связной аппаратуры дроми, в эфире царила тишина. Марк склонил голову к плечу и прислушался – никаких сигналов от маяка, что установлен в Арсенале… Впрочем, иного он не ожидал. Маяк – хитрое устройство! Включается единожды в сутки, в неопределенное время и всякий раз на новой частоте. Но встроенный в шлем пеленгатор должен был его засечь. Установив режим всеволнового поиска, он повернулся к своим спутникам. Пьер взирал на него с усмешкой, Павел – с безмерным уважением и любопытством; глаза у подростка так и светились.
   – Что ты сейчас делаешь? – спросил Пьер.
   – Проверяю приборы. – Марку не хотелось упоминать об Арсенале, пока с ним не налажена связь. – Все работает нормально. Теперь надо извлечь контейнер с запасами.
   Он шагнул к капсуле, склонился над креслом, выдвинул из его изножья металлический ранец и откинул крышку. В контейнере, в строгом порядке, лежали бластер в кобуре, пять запасных батарей, кибераптечка, двухлитровая фляга с тонизирующим напитком, плитки пищевого рациона и лазерный хлыст. Вытащив хлыст и бластер, Марк прицепил их к поясу, захлопнул ранец и расправил лямки. Пашка скривился и тяжело вздохнул – видно, сожалея, что не добрался раньше до оружия и других интересных штуковин.
   – Капсулу придется уничтожить, – произнес Марк.
   – Сжечь? – Пьер с сомнением покосился на кресло и погнутые лепестки. – А это горит?
   – Нет. Тут предусмотрен другой способ.
   Марк отступил от капсулы и послал сигнал самоликвидации. Лепестки, обшивка кресла и торчавший сзади двигатель начали быстро темнеть, будто пораженные вирусом гниения, и рассыпаться мелкой серой пылью. Первыми исчезли тормозные лепестки, за ними – кресло пилота со всей начинкой, потом – крепежная рама, поворотный механизм двигателя и сам движок. Через тридцать секунд на изрытой земле остались только холмики праха. Слабый ветер взметнул невесомую пыль, рассыпал среди травы, и последняя связь с погибшей «Мальтой» канула в прошлое.
   – Жаль… – раздался мальчишеский голос за спиною Марка.
   – Инструкция! – внушительно произнес он. – Если хочешь служить на Флоте, знай: инструкции – твои Коран и Библия.
   – Я запомню, старший. А что такое Коран и Библия?
   Марк уже раскрыл рот для объяснений, но тут издалека, с западной городской окраины, долетел пронзительный вой. Начавшись с тоскливой вибрирующей ноты, он поднимался на такую высоту, что, казалось, что-то сейчас разорвется – или барабанные перепонки, или глотка, породившая этот жуткий звук. Марку он был хорошо знаком.
   – Каменный дьявол? Они подходят так близко к городу?
   – Нет, это Кирилл. – Пьер сбросил с плеча излучатель. – Жабы заявились! Ну-ка, Пашка, ответь!
   Пронзительный вой, на этот раз близкий, снова разорвал тишину.
   – Быстрее! Их чертовы машины низко летят… И быстро! Заметишь, а она уже садится.
   Продравшись сквозь заросли травы, они выскочили на дорогу и помчались к городским руинам. Марку пришлось притормозить – тренированный десантник, он бежал быстрее Пьера и мальчишки. Лямки, что удерживали ранец на спине, затянулись, плотно прижимая ношу, из обруча вылезла пластинка, защищавшая лицо – любые резкие телодвижения воспринимались шлемом как готовность к схватке. Мимо промелькнули развалины театра, затем таверна и бильярдная «Веселый бабуин». Ибаньес – городок небольшой, компактный, и пробежать его из конца в конец минут за шесть-семь было несложно.
   – Кирюха вопил где-то у фазенды Льягосов, – с пыхтением промолвил Павел. – Это…
   – Я помню их дом. – Марк, бежавший впереди, свернул в переулок, ведущий к маленькой круглой площади. Здесь, прячась за бортиком чудом уцелевшего фонтана, залегли девушки с Кириллом. Жилище Льягосов и другие здания на противоположной стороне площади обрушились, мебель и пластиковые перекрытия сгорели, так что сектор обстрела был прекрасный. Сквозь защитную пластину Марк разглядел аппарат дроми, летевший низко над землей и приближавшийся довольно быстро. Встроенный в шлем дальномер захватил вражескую машину, скользнули по забралу цифры отсчета дистанции, и бесплотный голос прошелестел над ухом: «Класс: малый атмосферный транспорт. Экипаж: два пилота зонг-тии и двенадцать синн-ко. Вооружение: два плазменных эмиттера средней мощности».
   – В машине четырнадцать бойцов, – сказал Марк, опускаясь на колени рядом с сестрой.
   – Сейчас мы их отправим в жабий рай! – Пьер хищно оскалился и помахал подбегавшим за ними Панчо и Прохору. – Занимайте позицию, тхары! Тут, около девушек!
   Летательная машина остановилась метрах в восьмидесяти от развалин, с обеих сторон корпуса откинулись люки, и из темных широких проемов стали выпрыгивать дроми. Все в шлемах и тепловых наплечниках, отметил Марк; на Тхаре им было холодновато, да и кислорода не хватало. Массивные тела, зеленоватая чешуйчатая кожа, длинные шипы наплечников и шлемы с вытянутой лицевой частью делали их похожими на злобных сказочных гоблинов из детских голофильмов. Но двигались они иначе, чем люди, странными прыжками, сгибая ноги в коленном суставе не вперед, а назад.
   Он считал появлявшиеся фигуры. Дюжина синн-ко, рядовых бойцов, и с ними – один из пилотов, Старший-с-Пятном в качестве командира… Вот он выпрыгнул из люка… заметно крупнее Получивших-Имя, хотя и те здоровые быки… Черт, за ним лезет второй! Выходит, в машине у метателей никого? Но их стволы ходили вверх и вниз, пока один не нацелился на площадь, а другой – на руины дома Льягосов. Трое зонг-тии, усиленный экипаж, решил Марк, глядя на игломет в руках Майи. Он не сомневался, что при внезапной атаке дроми будут перебиты, но оставалась еще машина, которая, может, улетит, а может, плюнет в тхаров огнем – да так, что останутся лишь кучки пепла. Против брони и плазменных метателей иглометы были бесполезны, да и оружие Пьера тоже.
   Он наклонился к уху товарища.
   – Пьер, я подберусь к ним поближе, собью метатели. А вам лучше рассредоточиться. Возьмите дроми под перекрестный обстрел.
   – Дело! – согласился тот. – Майя, Ксюша, Кирилл, вы трое – в фазенду Льягосов! Панчо, ты с Прохором и Павлом – в те развалины! А я залягу здесь со своей подружкой. – Пьер любовно приласкал свое оружие и добавил: – Огонь по моей команде.
   Группа разбежалась. Марк пошел с девушками и Кириллом, присматривая укрытие понадежнее. Малые транспорты дроми не защищались силовым полем, но броню имели солидную, бластером не пробьешь. Но стволы метателей он мог расплавить, дав полную мощность в импульсе; правда, после этого пришлось бы заменить батарею.
   К тому моменту, когда дроми развернулись шеренгой и быстро запрыгали к площади, Марк со своими спутниками успел затаиться у обвалившейся стены. Солнце заливало светом фигуры врагов, их чешуя поблескивала точно малахит, эмиттеры в огромных когтистых лапах казались игрушечными. Он уже встречался с дроми накоротке и знал, что у них нет понятия об одежде, которую при необходимости заменяли функциональные устройства, шлемы, скафандры, кирасы, тепловые наплечники и покрывала. Ни одеяний, ни украшений, ни знаков различия… Кроме фиолетовых пятен и более крупных тел двое зонг-тии ничем не выделялись среди рядовых бойцов – может быть, еще своей позицией в отряде: оба двигались в середине шеренги. Один из них был заметно выше другого, с большим размером пятна – вероятно, приближался к возрасту зонг-ап-сидура. Таких Марку видеть еще не приходилось.
   – Они вас часто навещают? – спросил он Майю.
   – По-разному, – шепнула девушка, сжимая игломет обеими руками. – Иногда проходит двадцать-тридцать дней, и нет ни жаб, ни их машин. Но временами появляются чуть ли не ежедневно. Мелкие отряды мы разгоняем, от крупных прячемся.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Поделиться ссылкой на выделенное