Михаил Ахманов.

Темные небеса

(страница 4 из 22)

скачать книгу бесплатно

   Лайтвотер пошевелился, стиснул пальцы протеза в кулак.
   – Что ты имеешь в виду, Сергей?
   – Сорок лет назад мы были в Защитниках лоона эо, Кро, мы сражались с ними в те годы и деремся сейчас, на этой войне. Мы многих уничтожили – целую флотилию, не далее как вчера… И будто в отместку дроми забирают у меня самое дорогое, сына и дочь! Марк… ну, Марк солдат, а для солдата риск неизбежен. Но Ксения, моя девочка! Казалось, она в безопасности на Тхаре, в этом медвежьем углу… даже мы называем планеты Молота Дальними Мирами… Что там понадобилось дроми? Зачем их туда понесло?
   – Хочешь это обсудить? – спросил Лайтвотер.
   Лицо Вальдеса вдруг изменилось, словно он, как его советник, был метаморфом. Взгляд его уже не казался взглядом страдающего человека, что сетует на судьбу, – внезапно он стал острым и цепким, морщина на переносице разгладилась, губы отвердели. Теперь перед Лайтвотером сидел не отец, скорбящий о погибшем сыне, но адмирал, военачальник, вождь тысяч и тысяч людей.
   – Хочу ли я это обсудить? – медленно произнес он. – Да, пожалуй. У нас в Федерации слишком мало знают о дроми, об их истории, обычаях и психике, а именно это определяет их цель и средства к ее достижению. Если бы знали больше, то нашли бы объяснение непонятным фактам. Например, такому: зачем дроми Дальние Миры? Что они ищут на границе Провала? Этот район не обладает стратегической ценностью в данной войне, однако его захватили. И, видимо, силы там большие, если уничтожена эскадра из четырех кораблей. – Вальдес поднял глаза на собеседника. – Ты можешь что-то мне подсказать? У дроми наверняка есть ваши эмиссары… Ты связан с этими наблюдателями? Получаешь от них информацию?
   – Да, но не очень регулярно – для телепатической связи дистанция слишком велика. Пока ничего такого, что имело бы отношение к Дальним Мирам и, в частности, к Тхару… Впрочем, могу поделиться одной гипотезой.
   – Я слушаю, Кро.
   – Есть одни дроми и есть другие, и было бы ошибкой не делать между ними различия, – произнес Лайтвотер. – Давай рассуждать логически. Нам известно, что лоона эо вербовали наемников-дроми в течение двух тысяч лет, но в 2099 году этот договор был расторгнут, и на смену дроми пришли земляне. Лончаки предоставили новым Защитникам ряд планет для поселения и снабдили боевой техникой, ибо дроми, лишившись выгод сотрудничества со столь богатой и щедрой расой, обосновались у границ сектора лоона эо и стали грабить их торговые караваны. Но что это были за дроми? – Вождь поднял палец, призывая к вниманию. – Те, с которыми ты, я и Птурс бились у Данвейта [15 - Данвейт – одна из планет Внешней Зоны сектора лоона эо, отданная земным наемникам для поселения и строительства баз для боевых кораблей.] сорок лет назад? К какому клану они принадлежали? Кто были их старейшины-Патриархи?
   – Это нас не слишком интересовало, – проворчал Вальдес.
   – Популяция дроми очень велика, темп размножения стремителен, количество триб исчисляется миллионами… Нелепо думать, что все они вступили в борьбу с Патрулем и Конвоем.
Разумеется, у границ лоона эо остались только потомки бывших Защитников, и я полагаю, что это ничтожная кучка, осколок их расы. Может быть, несколько десятков кланов или сотня… Подчинялись ли они совету старейшин на Файтарла-Ата? Были ли частью империи дроми или совершенно независимым образованием? И если верно последнее, то кем их считали – хранителями границ, оплотом против экспансии человечества или отверженными изгоями?
   – Ты подводишь меня к мысли, что Дальние Миры заняты кланами бывших Защитников? – спросил Вальдес. – Теми, с кем мы дрались, когда служили у лоона эо? Это кажется мне маловероятным. Наши бывшие противники – самая боеспособная часть космических армий дроми, имеющая опыт сражений с людьми. И ее отправили в бесперспективный район, а не на острие удара… Странно!
   – Странно с точки зрения человеческой логики, – возразил советник. – К сожалению, логика дроми мне так же непонятна, как тебе, и наши эмиссары в их империи не могут ее прояснить. Возможно, я не способен разобраться в их сообщениях… – Лайтвотер усмехнулся. – Став одним из вас, я потерял былую объективность, дар обозревать события сторонним взглядом и делать неожиданные выводы. Жаль!
   – Не стоит сожалений. – Вальдес пожал плечами. – Я счастлив, что ты – человек. О чем я мог бы говорить с метаморфом? А так… так нам есть что вспомнить. Что и кого…
   Он вновь подумал о Селине Праа и Коркоране, своем прадеде, погибшем во время Второй Войны Провала. Вероятно, Светлая Вода уловил эту мысль – его темные глаза сверкнули, губы дрогнули.
   – Оставим в покое ушедших в Великую Пустоту, – произнес он, – и дроми с их тайнами тоже оставим. Вернемся к делам насущным. Не желаешь ли, друг мой, провести один эксперимент? Коснуться разумов неких молодых людей и выяснить их состояние? О чем они думают, мы, пожалуй, не поймем, но отличить жизнь от смерти… Что ж, это нам по силам!
   Вальдес вздрогнул. Безумная надежда овладела им.
   – Мы?.. – повторил он. – Мы?..
   – Дистанция очень велика, и я один не справлюсь, – пояснил Лайтвотер. – Попытаемся вместе. Мощность ментального сигнала зависит от количества генерирующих его разумов.
   – Линейно? – поинтересовался адмирал.
   – Нет, зависимость более сложная. – Похоже, в детали Вождь вдаваться не хотел. – Я полагаю, вдвоем мы дотянемся до Тхара. Но есть другая сложность, помимо расстояния: селекция ментальных полей.
   – Боюсь, я не совсем понимаю, Кро.
   – Ты ведь не думаешь, что Ксения – единственный обитатель Тхара? Там люди, дроми, десятки тысяч разумных существ, и надо отыскать тот единственный ментальный спектр, который нужен нам. Сознание твоей дочери.
   – А если обнаружить его не удастся?
   Невозмутимое лицо Лайтвотера на миг исказилось.
   – Это было бы печально, друг мой. Но не будем измышлять гипотез, как говорил один из ваших гениев [16 - Эта фраза принадлежит Исааку Ньютону.], а обратимся к опыту. Ты готов?
   – Сейчас, – произнес адмирал, – сейчас… – Повернувшись к пульту, он связался с корабельным компьютером. – Блокировать дверь адмиральского салона. Не беспокоить меня в течение часа. Этого хватит, Кро?
   – Вполне. Ты сможешь быстро погрузиться в транс? Или нужна моя помощь?
   – Нет, – пробормотал Вальдес, – нет, я справлюсь…
   Его конечности стали цепенеть, пульт, кресла, столы и стены каюты начали расплываться и вскоре исчезли вместе с броней корабля, с сотнями переборок и палуб, отсеков и боевых постов, километровой шахтой контурного привода и кольцами гравидвижков. Теперь он обозревал свой крейсер снаружи, как в моменты боя, видел серебристый вытянутый корпус «Урала» и, в отдалении, другие фрегаты и крейсера, окружавшие идущий в центре флагман защитным конусом. Слева по курсу виднелось яркое пятнышко, солнце Новой Эллады, вверху блистающей дорогой простирался Млечный Путь и со всех сторон сияли звезды, тысячи звезд, из которых самой заметной была кроваво-красная капля Бетельгейзе. «Скоро я поведу к ней корабли», – подумал Вальдес, паривший в пространстве словно незримый призрак.
   Он потянулся туда, где ядро Галактики расходилось тремя спиральными ветвями, неизмеримо огромными звездными течениями длиною в миллионы светолет. Взгляд его скользнул по внешнему краю среднего из этих Рукавов; где-то там, среди миллиардов других светил, затерялись земное Солнце и Центавр, звезда Барнарда, Вольф 359, Сириус, Эпсилон Эридана, 61 Лебедя и Процион [17 - Ближайшие к Солнцу звездные системы: ближайшая Центавра и Альфа Центавра – 1,3 пс; звезда Барнарда – 1,8 пс; Вольф 359 – 2,3 пс; Сириус – 2,7 пс; Эпсилон Эридана – 3,3 пс; 61 Лебедя – 3,4 пс; Процион – 4,2 пс.]; каждая система – цитадель и оплот Федерации. Ближние к Солнцу звезды, когда-то такие далекие, а теперь до них один прыжок, ибо два, или три, или четыре парсека – в Лимбе не расстояние… Как изменился мир, подумалось ему. Конечно, не все Мироздание, но пространство, доступное человеку, та частица Галактики, где он способен передвигаться и жить, строить и разрушать, уничтожать и созидать… Мысль о разрушении, о неизбежном противоборстве с другими разумными расами отдавала горечью.
   Внезапно он ощутил какую-то внешнюю силу, что подталкивала его к пропасти между двумя Рукавами. Усеянная звездами небесная сфера словно мигнула, сменившись беспросветным мраком; лишь немногие светила маячили где-то вдали цепочкой редких тусклых маяков. Эта картина была знакома Вальдесу, прожившему на Тхаре много лет – так много, что он уже не тосковал по небесам Земли, по лазурным водам океана и зеленому острову, на котором родился и вырос. Тхар, суровая планета на краю Провала, вошел в его сердце, чтобы остаться там навсегда; Тхар, родина его детей, земля камня, холода и почти беззвездного неба.
   Он слился с той силой, что помогала ему и влекла в этот мир. Теперь он чувствовал планету как средоточие ментальных импульсов, отчасти нечеловеческих: излучения мелких тварей, ящериц, змей и крыс, хищная алчность каменных дьяволов, страх завидевшей куницу белки, трепет птахи в когтях сокола… Но все это было лишь фоном более отчетливой картины, сотканной мыслями разумных; они змеились, вились, переплетались в клубке ноосферы, окружавшей Тхар, и чудилось, что в нем не разобраться даже Владыкам Пустоты. Этот телепатический водоворот оглушил Вальдеса. Видимо, его восприятие было усилено извне – обычно ему удавалось сканировать лишь разум единственного человека, но не ментальную эмиссию толпы. В этом хаосе существовала нота, некий аккорд, который он никогда не ощущал – бесспорно разумное начало, но столь же отличное от человеческого, как камень от песка. Он знал, что спектры людей индивидуальны и что из них, как из мириадов отдельных частиц, складывается та огромная дюна, что в прошлом называлась общественным сознанием; ее цементировали общность языка, обычаев и целей, но не подобие разумов. Но, очевидно, тип мышления людей не был эталоном во Вселенной – сейчас он чувствовал множество неотличимых друг от друга ментальных полей, единых, как скала. Так, во всяком случае, ему казалось.
   Дроми, понял Вальдес. Общество более цельное и монолитное, чем человеческое, но лишенное гибкости и бунтарской закваски, что порождает пророков и гениев. Он не мог пересчитать пришельцев, что роились на Тхаре подобно муравьям, но, вероятно, их было великое множество, больше, чем оставшихся в живых людей. Это он осознал с полной определенностью – мощность ментальных сигналов дроми превосходила суммарное поле всех излучений, что шли от планеты.
   Он сосредоточился на импульсах, принадлежавших людям. Их мысли были недоступны, но аура чувств и эмоций читалась достаточно ясно, и в ней он не нашел ни страха, ни безнадежности, ни отчаяния. Только холодная ярость, только гнев и жажда мести… Это Вальдес понимал. Вторжение чужих низвело людей до рабского уровня, что было для них неприемлемо и, безусловно, являлось поводом к ожесточенной борьбе. Эпоха рабства канула в вечность, а колонисты, покинувшие Землю сто или двести лет назад, о ней вообще не ведали; в их среде свобода считалась таким же естественным состоянием, как жизнь. Особенно на Тхаре, где народ был вольнолюбив и отличался хорошей памятью; там не забыли четыре Войны Провала.
   Внешняя сила – Кро Лайтвотер?.. да, несомненно, Кро!.. – продолжала руководить Вальдесом, подталкивая его к розыскам. Внезапно он догадался – или то было подсказано Светлой Водой?.. – что эта затея совсем не безнадежна, ибо ментальная матрица дочери напоминает его собственную. Вместе с этим соображением пришла еще одна мысль, не столь очевидная: нет необходимости просматривать импульсы тысяч людей, так как существует другая возможность, иной путь, гораздо более быстрый, ведущий к цели в считаные мгновения. Что для этого следует сделать, Вальдес не очень представлял, но, вероятно, должная процедура существовала на подсознательном уровне. Выполнив ее, он замер в тревожном ожидании. Будет ли отклик? И какой? Если его девочка жива… даже если жива, это не гарантия ее здоровья и безопасности… если она в плену, ее состояние может быть ужасным… у всякой психики имеется предел, и искалечить ее легче, чем тело…
   Он приготовился испытать тот ужас, который вызывает у любого человека страдание его дитяти, то чувство бессилия, когда невозможно помочь либо разделить невыносимую муку. Он был сильной личностью и никогда не прятался от горестей. Он считал, что неведение – худший способ убежать от бед; у беды – длинные ноги, все равно догонит. Еще он был уверен в том, что…
   Пришел отклик. Осознав, что откликов два, Вальдес шумно вздохнул и вышел из транса.
   – Оба живы, – произнес Кро Лайтвотер, и это был не вопрос, а утверждение.
   – Живы, целы и пребывают вместе, хотя я не знаю, как это получилось. Ну, разберемся со временем! – Вальдес пригасил счастливую улыбку. – Надеюсь, Марк позаботится о сестре… Но теперь, Кро, возникла другая сложность: как представить Инге наш источник информации. К этому, – он коснулся виска, – моя любимая супруга относится с недоверием. Говоря по правде, не поощряет моих ментальных экзерсисов, как и всего, что связано с лоона эо. Ей кажется, что это они, сородичи Занту, научили меня всяким неприличным фокусам… Так что мы ей скажем? Какое придумаем объяснение?
   – Это, друг мой, твои семейные проблемы. Я в них не вмешиваюсь, – промолвил советник. Затем поднялся, разблокировал дверь и вышел из адмиральского салона.


   У энсина-стажера, прикомандированного к секции связи флагманского крейсера «Урал», имя было длинное и сложное: Олаф Питер Карлос Тревельян-Красногорцев. Согласно фамильному преданию, в начале двадцатого века, в эпоху развала Российской империи, семья казачьего полковника Федора Красногорцева бежала с Кубани в Париж, а украшением того семейства являлась полковничья дочь Мария, синеглазая русоволосая красавица. Пленила она сердце французского лейтенанта Пьера Тревельяна, но перед венчанием поставила условие: ей, девице гордой и своенравной, а вдобавок казачке, хотелось сохранить свою фамилию. От них, от Марии и Пьера, и пошел род Тревельянов-Красногорцевых, к которому добавилась потом датская кровь, и английская, и испанская. Так что три своих личных имени энсин носил не зря – то была память о славных разноплеменных предках, служивших в Космическом Флоте без малого двести лет. И сам он согласно семейной традиции, иной карьеры не желал – тем более что подвернулась к случаю война с дроми.
   В Академии Флота он получил диплом навигатора, открывавший дорогу к самым высоким командным постам. Еще одной удачей было назначение к адмиралу Вальдесу, о котором на Флоте ходили легенды. Энсин полагал, что у этого командира он не заржавеет и всякий день перед завтраком – в крайнем случае, перед обедом – распотрошит десяток жаб. Грезились ему космические битвы, пылающие вражеские корабли, десанты на орбитальные базы и укрепленные планеты, блеск лазерных лучей, грозная поступь боевых роботов и рукопашные схватки с зеленокожими. Судя по тому, что говорили про адмирала Вальдеса, эти мечты были близки к реальности.
   Но оказалось, что до подвигов и приключений необходимо пройти стажировку во всех корабельных службах, и первой из них являлась секция утилизации. Попав туда, энсин изумился, сколько дерьма производит экипаж и как бережно относятся к этим отходам жизнедеятельности: сублимируют, перетирают в порошок и доставляют на базу, в парники. Лейтенант Шибуми, начальник секции, считал, что его служба самая важная на корабле, и сделал все, чтобы стажер проникся этой мыслью. Освоив чистку гальюнов, энсин попал на камбуз, затем в энергетический отсек, питавший планетарные двигатели, а после – в трюмную команду суперкарго, где пришлось вместе с киберами грузить контейнеры с боезапасом и пайком. Наконец он очутился в секции связи, где был допущен к аппаратуре посложней, к пульту внутренней коммуникации и межзвездному передатчику. Но до боевых палуб, до десантных «ястребов» и главной рубки отсюда было как пострелять из аннигилятора!
   Но там командовал Степан Раков по кличке Птурс, и хотя был он мужчиной почтенного возраста и пил, как лошадь, руки у него не дрожали. Во всяком случае, не настолько, чтобы он предоставил свой боевой ложемент какому-то двадцатилетнему стажеру, чей послужной список был короче клюва воробья. Понимая это, энсин тем не менее страдал, а кроме того мучался от одиночества. На крейсере нашлось бы сорок или больше человек в таком же звании, но все порядком старше и не кончавшие академий; они трудились на камбузе, в трюмной команде и в той же службе утилизации. И потом, то были настоящие энсины, а не стажеры! Люди бывалые, обстрелянные, знавшие, где у метателя приклад и как раскроить вражеский череп саперной лопаткой! По боевому расписанию они охраняли внешние шлюзы, а при нужде поддерживали десант – словом, считались хоть не элитой, как пилоты и стрелки, но все-таки бойцами. Они не смотрели свысока на юного стажера, но, случалось, намекали, что завтраки здесь в постель не подают и мамочки, чтоб подтирала задницу, тоже не имеется. Последнее очень обижало стажера – его мать Индира Тревельян– Красногорцева была женщиной суровой, офицером Секретной службы, экспертом по негуманоидам.
   Еще одной причиной для уныния являлись девушки. Слабому полу энсин весьма благоволил, и на Земле проблем не возникало – мундир курсанта Звездной Академии служил отмычкой к девичьим сердцам. Но здесь ситуация была иной. Недостатка в женщинах флот не испытывал, и среди них имелись красотки на какой угодно вкус, от грациозных тоненьких марсианок и темнокожих девушек с Пояса Астероидов до белокурых валькирий с Ваала, служивших в десанте. Сердечным другом обзавелась не каждая, и энсин вначале полагал, что у него широкий выбор. С нахальством юности он подкатился к лейтенанту Патрисии Дирк, младшему навигатору, и выслушал лекцию о том, как полагается себя вести со старшими по званию. Зейнаб Марчелли, знойная брюнетка из кибертехнической службы, усмехнулась в ответ на пылкие признания, тут же проинформировав, что дала зарок не совращать малолетних. Но хуже всего получилось с Мариной Брянской, пилотом-десантником – сообразив, к чему ее склоняют, она, не говоря ни слова, влепила энсину в глаз. Кулак у нее был тяжелый, как у всех уроженок Ваала, и над лиловым синяком потешалась вся секция утилизации. К счастью, до назначения на камбуз синяк прошел.
   Потребность в любви, однако, осталась, и новым ее предметом он выбрал Ингу Вальдес. Это чувство было платоническим, так как коммандер Вальдес, с одной стороны, являлась супругой адмирала, а с другой – годилась стажеру в матери. Может быть, даже в бабушки – лет до девяноста женщины почти не старели, и определить их возраст сумел бы не всякий. Тем не менее энсин ее боготворил – и не потому лишь, что навигатор Вальдес была красива и могла вскружить голову любому юнцу. В ней ощущались врожденное изящество и благородство, а еще – странная для женщины суровость; казалось, что она не просто глядит на людей, а как бы оценивает их, делая в памяти заметку: этот силен, а тот – слаб, этот добр, а у того не выпросишь песка в пустыне. Поговаривали, что в юности она служила у лоона эо на Данвейте, как сам адмирал и десяток-другой ветеранов; еще шептались, что в те годы был уничтожен Конвой Вентури с ее камерадами, двенадцать кораблей, сто сорок два бойца, и значит, к жабам у нее особый счет. Еще ходили слухи, что с будущим своим супругом она познакомилась тоже на Данвейте, и там – или, возможно, в пространстве, у рубежей лончаков – случилась какая-то странная история. Подробностей никто не знал, что не мешало строить всякие гипотезы, даже самые невероятные – будто адмирала и его невесту, раненных в схватке, забрали в астроид [18 - Астроид – космическое поселение лоона эо, обычно имеющее форму эллипсоида 40–80 км в длину и 20–30 км в ширину и высоту. В астроиде обитает так называемая «большая семейная группа» лоона эо, размеры которой могут достигать ста тысяч особей. Раса лоона эо переселилась в астроиды восемь-десять тысячелетий назад, покинув материнский мир Куллат и свои древние планеты-колонии. Причины такого решения известны: среда обитания в астроидах полностью подконтрольна их жителям, астроиды защищены от любых катаклизмов, а также мобильны, что обеспечивает большую безопасность, чем поверхность планет; наконец, низкая гравитация и стерильные условия способствуют продлению жизни. Известно также, что ни один человек или представитель какой-либо иной расы не был допущен в астроид.], исцелили, а заодно научили разным хитрым штукам, известным лишь лоона эо. Словом, Ингу Вальдес окружала аура тайны, что делало ее особенно притягательной. Энсин обожал ее осторожно, с дистанции шагов тридцати, и готов был поклясться, что она ничего не замечает. Но о девицах, более близких ему по возрасту, он тоже не забывал, хотя Марину Брянскую и других красоток с Ваала решил обходить стороной.
   В тот день, когда он доставил адмиралу шифрограмму, настроение у него было тоскливое. Минуло двадцать часов после боя с дроми, но это славное сражение как бы скользнуло мимо него, оставив в памяти лишь слабые толчки, отдачу при разряде аннигилятора. Во время битвы он, упакованный в пластик кокона, сидел в отсеке внутренней связи и не видел ровным счетом ничего, ни вражеского флота, ни пущенных в распыл дредноутов, ни схватки истребителей с теми лоханками, что уцелели после залпа крейсеров. Смысл его боевого дежурства был таким: если связь откажет, включить запасные блоки и заняться ремонтом поврежденных. С одной стороны, дело важное – без связи крейсером не покомандуешь. Но с другой – если бы плазменный луч достал до его отсека, запрятанного в недра корабля, это был бы полный карачун. Это означало, что пробиты защитное поле и броня, что орудийные башни разрушены и, вероятно, рубка сожжена со всем командным составом, пилотами и навигаторами. Спрашивается, зачем тогда связь?..
   Мрачное настроение длилось до вечера, когда энсин, сменившись с дежурства, отправился в блок питания. Он был голоден и, поедая салат и жаркое в компании младших офицеров, оторвался от тарелки лишь тогда, когда раздались сигналы срочной связи. Затем коммодор Брана зачитал послание, пришедшее с Земли, и за столами радостно зашумели. Три новейших корабля! Три мощных рейдера с судами сопровождения, сотни истребителей, десантный корпус, боевые роботы! Фактически это удваивало силы флота, и каждый энсин и лейтенант мог прозакладывать голову, что обороной Эллады дело теперь не ограничится.
   Стажер Тревельян-Красногорцев тоже так считал. Три крейсера класса «Паллада», шесть аннигиляторов, тридцать шесть орудийных башен и масса вакансий! Даже если эскадра явится с полным экипажем, произойдет ротация: имеющих боевой опыт отправят на новые корабли, заменив необстрелянных лопухов – скажем, треть или четверть. Обычная практика на Флоте, как утверждали в Академии…
   Вдохновленный этой мыслью, энсин ринулся к ближайшему терминалу и начал выстукивать рапорт на имя коммодора Браны. Он просил о переводе в десант или хотя бы в боевую секцию. На истребитель или к орудиям! Об аннигиляторе он даже не мечтал.


   Мощные стены госпиталя, укрепленные контрфорсами, устояли, но крыша и перекрытия второго этажа рухнули, раздавив мебель в больничных палатах, оборудование врачебных кабинетов и всех, кто оказался в эти минуты в медицинском центре. Была надежда, что люди долго не мучились – кроме мощной взрывной волны снаряды порождали яростное пламя. Для этого использовался неизвестный на Земле состав, вступавший в экзотермическую реакцию с атмосферным кислородом, – страшное оружие, которое дроми использовали при планетарных операциях. Кислорода на Тхаре было примерно столько же, сколько в Гималаях на высоте восьми километров, однако дьявольский состав горел не хуже древнего напалма – стены потемнели от копоти, и под обломками перекрытий виднелись обугленные черепа и кости. Поймав осуждающий взгляд Марка, Пьер пожал плечами и пробурчал:


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Поделиться ссылкой на выделенное