Михаил Ахманов.

Меч над пропастью

(страница 7 из 33)

скачать книгу бесплатно

Стражи и Инанту, подгоняемый Тяжелым Кулаком, обогнули массивные башни казарм, миновали усадьбу купца Нос-Набок и дом лекаря, служивший аптечной лавкой, вышли на небольшую площадь и направились к зданию ратуши. То есть ратушей этот длинный двухэтажный особняк был в представлении Инанту, а у туфан он прозывался Средоточие Власти. Топоча сандалиями, они поднялись по наружной лестнице без перил и ввалились в просторную залу, где стояли сундуки с городской казной и широкие скамьи, попавшие сюда не иначе как с отплававшей свое галеры. На этих сиденьях, отполированных задами гребцов, восседали три персоны с жидкими усами и бородками: правитель Саенси Смотрящий Искоса, глава торговой гильдии Руки к Себе и верховный жрец Баахи, а также его божественных детей Уанна и Аукката. Жрец носил имя Рожденного-в-Ночь-Полной-Луны, особо счастливый час, сулящий долгую жизнь, что в его случае оправдалось: по земному счету Рожденному перевалило за восемьдесят. Был он беззубым и выглядел точно Кощей из детских сказок.

– Вот оно, это дерьмо песчаной крысы. Зовут Ловкач, – молвил Тяжелый Кулак и подтолкнул Инанту к владыкам города. Потом подумал и добавил: – В торговых рядах у меня тридцать стражей с длинными палками.

– Палки – лучшее средство для успокоения страстей, – прошамкал жрец.

– Особенно длинные, – согласился Руки к Себе, поглаживая ус.

Но правитель молчал, сверля Инанту мрачным взглядом. Точнее, смотрел он куда-то вбок, но Инанту все равно казалось, что на него нацелен дальнобойный лазер. Впрочем, кроме неприятных чувств он испытывал удовлетворение, ибо цели своей достиг, добрался до городской верхушки. В обычных обстоятельствах его бы к ратуше близко не подпустили, а тут доставили честь по чести, хотя не без урона – в паху у него еще побаливало.

Смотрящий Искоса заговорил:

– Пустобрех – хорошая пища для рыб. Может, закопать его в песок во время отлива?

– Мясо зря пропадет, – не согласился Руки к Себе, прозванный так за исключительную жадность. – Я бы бросил его своим удавам. Сожрут, если нарубить помельче.

У жреца на этот счет предложений не нашлось. Он прищурился и сказал, что пора зажечь факелы.

Вместо окон в зале имелись два широких проема, выходивших на запад и восток. В западном висел огромный шар Асура, уже коснувшийся нижним краем далеких песков, в восточном на тусклый небосвод лениво выползал Гандхарв, естественный спутник Раваны. Инанту, сделав жесты почтения, вытянул руку на восток и произнес:

– Не успеет луна дважды усохнуть и снова сделаться полной, как людоеды с севера будут у городских стен. Пусть утроба Каммы поглотит меня, если я лгу!

Наступила тишина. В зале бесшумно двигались слуги с факелами, закрепляли их в кольцах на стенах, и наконец яркое пламя разогнало полумрак. Огни отразились в медных крышках сундуков, набитых водяными кольцами, но Инанту знал, что главные сокровища не здесь, а в огромных подвалах ратуши, где хранились цистерны со сладкой водой. За эти богатства можно было нанять воинов – не такую большую армию, как у Серого Трубача, но все же, если возвести валы и частоколы, Саенси мог обороняться многие месяцы.

Даже перейти в наступление, если поддержат другие города… Их отряды было несложно переправить в Саенси по морю.

– Когда ты вернулся? – спросил Смотрящий Искоса.


– Сегодня, владыка, на восходе Аукката, – ответил Инанту, продолжая делать почтительные жесты.

– Где был?

– В оазисах у Подножия Мира. – Он назвал баронов, чьи владения были близки к лагерю Трубача.

– И ты видел там войско северных людоедов?

– Если бы я увидел шас-га, то остался бы в их животах, – сказал Инанту. – Кьоллы предупредили меня о нашествии. Они напуганы. Они…

– Что ты видел сам? – прервал его Руки к Себе.

– Развалины на месте деревень, обобранные поля, источники, где не осталось ни капли воды. Еще кости людей и животных. Целые груды костей и черепов.

– Спаси нас Бааха! – Жрец стал чертить в воздухе знаки, отвращающие зло. – Но, может быть, это кьоллы воюют друг с другом?

– Кьоллы не едят людей, почтенный, – напомнил Инанту. Затем повел речь о валах, частоколах и рвах, наемных солдатах и запасах оружия, но его прервали: Смотрящий Искоса кивнул начальнику стражи, и тот отвесил Инанту оплеуху. Похоже, здесь не нуждались в советах.

– Врет, клянусь Баахой! – сказал Тяжелый Кулак, примериваясь к другой Инантовой щеке. – Прежде чем схватить это отродье хффа, я дал понюхать палку его дружкам. Они признались, что Ловкач вез кьоллам стрелы да копья. Ничего, думаю, не продал и вернулся в Саенси с байкой про дикарей – вдруг напугаются и товар раскупят. Ловкач – он Ловкач и есть! – Начальник стражи с надеждой уставился на правителя. – Так что с ним делать? Закопать в песок, скормить удавам или кость забить в ноздрю?

Смотрящий Искоса в сомнении запустил пальцы в волосню и почесал макушку. Жрец просипел ему в ухо:

– Слова, что рыба в море – скользкие. Что еще есть у этого Ловкача? Какие доказательства?

Доказательств у Инанту было сколько угодно. Он полез за пояс и вытащил наконечник стрелы, закопченный бронзовый колокольчик, верхушку рога скакуна, снесенного ударом секиры, кусок челюсти с огромными зубами и другие предметы, которыми его снабдил Юэн Чин. Шагнув к лавке, Инанту разложил это добро и произнес:

– Вот, смотрите, мои владыки! Это я нашел на пепелищах. А что до моего товара, – тут он метнул презрительный взгляд в сторону Кулака, – то все ушло с хорошей прибылью. – И он хлопнул по сумке, подвешенной к поясу и полной водяных браслетов.

– Колоколец… – задумчиво вымолвил Руки к Себе. – Стрела и колоколец… Я плавал на север и видел такое. Стрела точно людоедская, а колокольцы они вешают на свою рогатую скотину. А это, – глава гильдии коснулся обломка рога, – это с их скотины срублено. Мечом или топором.

Правитель ощупал стрелу, рог и колокольчик, потом взял челюсть шас-га, поднес ее к глазам и бросил обратно на лавку. На его щеках проступили синюшные пятна – похоже, Смотрящий Искоса был напуган.

– Среди дикарей есть жуткие уроды, – пробормотал он. – Один из их Очагов… Как называется?..

– Зубы Наружу, – подсказал Руки к Себе дрогнувшим голосом.

– Пожалуй, удавов пока отменим. Этого, – правитель ткнул пальцем в Инанту, – в яму, чтобы народ не мутил. Ты, Тяжелый Кулак, пошлешь разведчиков на запад и гонцов к Великим Кьоллам [21]21
  Великий Кьолл – местный титул барона, владыки оазиса.


[Закрыть]
, к тем, что поблизости. Пусть гонцы их расспросят. Сколько мы можем купить у них солдат?

– Сотни четыре, – хмурясь, буркнул Тяжелый Кулак. – У меня двести бойцов, и еще столько же наймем среди городской голытьбы. В дружинах Великих Кьоллов – тех, что близко к городу, – тысяча. Можно поискать в пустыне… Народец там дикий, биться строем не умеет, зато кровожадный. Камни и дротики бросают метко.

– Это все? – спросил Смотрящий Искоса.

– Все.

– Помилуй нас Бааха! – проблеял жрец. – Двух тысяч не будет, даже если кьоллы придут!

– Нужно слать гонцов в другие города, – сказал Руки к Себе. – Нас съедят и до них доберутся. А посему…

Продолжения дискуссии Инанту не услышал – стражники потащили его прочь, прогнали вниз по лестнице и повели по пустынной площади. Асур уже исчез за горизонтом, и темноту разгоняли лишь бледные лучи Гандхарва. Его диск висел в небе над морем, отделявшим Хираньякашипу от Намучи, над восточным берегом огромного континента, над горным хребтом и городами туфан, обреченными на разграбление и погибель. Вдоль Поднебесного Хребта, через все земли кьоллов, шел торговый тракт, так что кочевники могли достигнуть побережья дней за шестьдесят, а если поторопятся, то и еще быстрее.

Узилище, куда вели смутьяна, находилось рядом с казармами, но попасть в него Инанту не желал – на эту ночь у него были совсем другие планы. Покинув площадь, он очутился в темном проходе на задах какого-то поместья, и тут стражи, притормозив, вцепились в его сумку. Пока они с руганью рвали ее друг у друга и подбирали рассыпавшиеся браслеты, Инанту мог бы убежать, но в паху еще побаливало, а мстительность была ему отнюдь не чужда. Ткнув пальцем с боевым имплантом поочередно каждого стражника и оставив их валяться под забором, он прихватил несколько браслетов и покинул городскую цитадель. Разряды импланта были не смертельными, лишь парализующими, но до белого рассвета стражи не очнутся. К этому времени он окажется далеко – в Фартаге, Негерту, Киите или еще в каком-нибудь из двух десятков прибрежных городов. Здесь дела он завершил; осталось только выбраться из Саенси, вызвать висевший в небе флаер и перебазироваться в другое поселение туфан.

Но судьба сулила иначе. Проходя по замершему в этот час базару, Инанту услышал некий звук – то ли рычание, то ли зубовный скрежет, а может, то и другое разом. Он огляделся и сообразил, что находится в той части торжища, где продавали невольников: своих же собратьев туфан, и кьоллов из ближних и дальних оазисов, и дикарей из южной пустыни, и мужчин и женщин народа хеш, обитавшего за морем, и даже ядугар с далекого западного побережья Хиры. Перед ним темнела повозка с клеткой, а в ней на вонючей соломе скорчилось длиннорукое нагое существо; свет луны падал на страшную рожу с пастью от уха до уха и огромными зубами. Человек – если то был человек! – медленно сжимал и разжимал кулаки, словно пытался задушить кого-то невидимого. На шее у него поблескивал медный ошейник с приклепанной к обручу цепью.

Рядом с повозкой был шатер работорговца. Инанту вытащил браслеты, запрятанные в поясе, позвенел ими и сказал:

– Да будет с тобой милость Баахи, хозяин. Вылезай, дело есть.

Откинулся полог, из шатра выполз крепкий детина, встал и уперся взглядом в переносицу Инанту. Хоть был он туфан, но выглядел настоящим разбойником: в руках поблескивает топор, за поясом – ножи, а с плеча свисают кожаные ремни.

– Услышу ли я твое почтенное имя? – спросил Инанту.

– Не Проси, – буркнул детина. – А ты кто?

– Ловкач. Торгую с кьоллами.

– Я тоже, – сказал работорговец чуть подружелюбнее. – Чего ты хочешь, Ловкач?

– Откуда у тебя шас-га? – Инанту кивнул в сторону клетки. – Привезли по морю?

– Нет, у кьоллов купил, у владетеля Уммизака. На что уж свиреп Уммизак, а с этим ублюдком не справился, продал мне. А я, дурной онкка, купил. Себе же в убыток. – Опустив топор, Не Проси со вкусом зевнул и почесался. – Дикая тварь! Бить надо, учить надо, а дикий никому не нужен. Не берут! Боятся!

«Купил у Уммизака! Интересная новость! – подумал Инанту. – А как очутился у кьоллов этот северянин? Если морем не привезли, то значит, нашел проход в горах?.. Ту дыру, которую на базе ищут, да найти не могут?.. Любопытно! Очень любопытно!»

Он даже вспотел от возбуждения. Потом снова побренчал браслетами и произнес:

– Дикая тварь, говоришь? Ну, я бы его взял. Один браслет. Тонкий, золотой.

Не Проси ухмыльнулся, бросил топор на землю и раскрыл ладонь.

– Сюда клади, Ловкач. Можешь все мне отдать, тебе не понадобятся. Загрызет!

– Я тоже зубастый, – сообщил Инату.

– Дашь один браслет за дикаря, и другой – за ошейник с цепью. Медь нынче недешева. Так?

– Так. – Инанту протянул два тонких браслета.

Хотя в небе висела луна, Не Проси произнес ритуальную фразу:

– Видят Бог Двух Солнц и дети его Уанн и Ауккат: было мое, стало твоим. Забирай ублюдка!

Инанту выволок свое приобретение из клетки, намотал конец цепочки на руку и двинулся прочь с торжища. Вскоре город остался позади – темный холм и темная гавань с дремлющими кораблями и рыбачьими лодками. Глухо рокотали волны под сумрачными небесами, скрипел под ногами влажный песок, и с востока, с моря, тянуло соленым ветром. На западе, за грядой барханов, поросших чахлой травой, лежала пустыня. Три земные Сахары могли уместиться в ней и еще хватило бы места для Гоби и Калахари.

Остановившись в уединенном месте, у кромки соленых вод, Инанту вызвал флаер и задрал голову, всматриваясь в ночное небо. Прошла минута-другая, и летательный аппарат, скрытый голографической завесой, беззвучно приземлился на песок. В этот момент цепочка звякнула и ослабла; Инанту едва успел повернуться, выставить палец и ткнуть в живот прыгнувшего на него шас-га. Потом затащил бесчувственное тело в кабину и стал размышлять: вернуться ли на пик Шенанди и сдать пленника Престон и Юэн Чину или провести дознание самому.

«Тревельян бы не колебался, – мелькнула мысль. – Ивар Тревельян всегда действовал самостоятельно…»


Важным инструментом ФРИК является теория оценки рисков. Эта отрасль зародилась еще в конце двадцатого века, а в двадцать первом, по мере совершенствования математического аппарата и всемирной компьютерной сети, ее применяли для прогнозирования природных и техногенных катастроф. Но постепенно возникло и укрепилось мнение, что возможности теории рисков гораздо шире, что ее можно – и следует – использовать в сферах политики, социального развития, военной стратегии, ксенологии и контактов с инопланетными расами. Сейчас эта точка зрения является общепринятой. Мы не будем затрагивать всех перечисленных выше областей, но разберем гипотетический пример, связанный с деятельностью ФРИК. Предположим, что некая архаическая культура представлена рядом государств уровня средневековой Франции, а также племенными союзами менее развитых народов (номады степей и пустынь, обитатели лесных зон, горных районов и т.д.). Если прогрессировать одно государственное образование, то оно вскоре начнет доминировать над другими странами, и результатом явятся войны, подавление торговой конкуренции и, не исключено, – геноцид. Более разумно внедрять эстапы во всех перспективных странах, но рост их благосостояния и могущества может вызвать, с одной стороны, экспансию в менее развитые области планеты и уничтожение коренного населения, а с другой – прилив варварских орд. В истории Земли имели место оба прецедента: падение Римской империи, Византии и Китая, колонизация Америки, Австралии и Сибири, нашествия гуннов, монголов и арабов. Без оценки рисков того или иного, но равно нежелательного сценария событий нельзя получить оптимальное решение.

Абрахам Лю Бразер «Введение в ксенологию архаических культур». Глава 5. Инструментарий ФРИК.


Глава 6. Северная степь

Путешествие было неторопливым и монотонным. Вздымая пыль, вращались огромные, в рост человека, колеса повозок, неспешно перебирали ногами скакуны, дремали всадники, позвякивали колокольцы, медленно и почти незаметно приближалась гигантская горная цепь, закрывая южный небосклон. Всходило белое солнце, всходило красное, зной обрушивался на пустынную степь, лучи обоих светил, подобно огненным стрелам, падали на песок, на скудную растительность, травы, кусты и невысокие деревья, на людей и животных. Температура поднималась до пятидесяти градусов, жаркий воздух расплавленным свинцом вливался в легкие, и даже привычные к жаре шас-га висели на спинах скакунов, точно проколотые бурдюки. К красному закату становилось немного прохладнее, и воины выбирали место для ночлега. Самки разжигали скудный костер, подбрасывали в него комья сухого навоза, варили пищу, мясо крыс и ящериц с зернами диких злаков. Киречи-Бу наделял своих спутников водой: мужчинам – десять глотков, самкам – пять, детенышам – три. Затхлая вода воняла бурдючной кожей, но все-таки считалась сладкой, без сернистых примесей – вероятно, ее добыли из колодца или подземного источника. Впрочем, горькую воду жители Пекла тоже могли пить – благодаря особой микрофлоре в их желудках такая влага частично усваивалась организмом.

В группе, сопровождавшей ппаа, было семнадцать мужчин, считая с Тревельяном и сказителем Тентачи, девять самок и пара дюжин детенышей – эти то возникали, то исчезали, то попадали на вертелэт, и потому не поддавались точному учету. Отряд оказался разноплеменным – видно, услугами Киречи-Бу пользовались многие Очаги. Сам шаман, его помощник Птис, Тентачи и четверо воинов принадлежали к Белым Плащам; среди остальных Ивар опознал Людей Песка, Людей Ручья и Пришедших С Края. Женщины – точнее, самки, ибо на шас-га их называли так же, как самок животных, – не носили знаков племени, но различались по виду; несомненно, шаман приобрел их в разных Очагах или получил в дар за свои колдовские манипуляции. Что до детенышей, то они являлись просто живым мясом и рано или поздно должны были попасть в утробу колдуна.

Днем Киречи-Бу, невзирая на жуткую тряску, спал в своем фургоне. Пробуждался он в тот час, когда белое солнце шло к закату, творил охранительные закляиья и, приподнявшись, осматривал хозяйским взглядом караван. Этот момент показался Тревельяну благоприятным для беседы, и вечером третьего дня он оставил свое место в конце процессии и подъехал к возку колдуна. Вероятно, это считалось большим самовольством – заметив его, шаман с неодобрением буркнул:

– Что явился, мясо приблудное? В котел захотелось?

Тревельян покосился на сидевших в повозках детенышей и скрипнул зубами.

– У тебя полно мяса для котлов. Я же хочу узнать, долгой ли будет моя служба.

– Долгой. Будешь грызть камень у моих подошв, пока он не станет песком, – сообщил колдун.

– Даже когда мы приедем в лагерь великого Брата Двух Солнц? Я собирался вступить в его войско.

Киречи-Бу махнул рукой в сторону гор.

– Езжай, Айла! Езжай один, крысиная моча, и делай, что пожелаешь. Но если остаешься здесь, служи мне. У великого вождя много воинов и слуг, а у меня четырех ладоней не наберется. – Он поднес к носу Ивара растопыренную пятерню. – Если уйдешь, возьму твой бронзовый топор. Я кормлю тебя третий день и даю воду. И я оставил тебя в живых. Пока.

Ивар покорно склонил голову, решив, что вспоминать о сбитых им наземь всадниках не стоит. Вместо этого он пробормотал:

– Зачем мне от тебя уезжать? Ты ппаа, и только ты знаешь, как одолевают неодолимое… Я говорю о горах. Человек в них подобен песчинке в пальцах Баахи. Кто защитит его, кто проведет по огненным склонам и перевалам, где нельзя дышать? Только ты, могущественный ппаа, повелитель демонов!

Как и ожидалось, Киречи-Бу надулся от важности.

– Хурр! А ты, приблуда, не так глуп! Понимаешь, где кости, а где печень! Сунешься в горы без меня, и тебе придет конец! На этих самых огненных склонах и перевалах, где нельзя дышать! Но мы туда не пойдем. Гонцы Великого открыли мне другую дорогу. Не Бааха властвует над ней, а Ррит. Он поведет нас через Спящую Воду.

Об этой воде уже упоминалось, вспомнил Тревельян. Ледник? Может быть и так, но ледники Поднебесного Хребта лежат на границе стратосферы, где без скафандра не выживешь. Подземная пещера с оледеневшими стенами? Но ширина хребта составляет от двухсот до трехсот километров, и столь протяженное – поистине гигантское! – подземелье было бы замечено с орбиты. На спутнике, что обращался у Пекла, имелись интравизоры и масса других приборов для изучения планетарной коры. Собственно, даже сейсмологическая разведка позволяла обнаружить такой необычный феномен.

Изобразив удивление, Ивар сказал:

– Разве вода может спать? Вода течет по земле ручьями. Если вычерпать ее из колодца, он снова наполнится, и значит, под землей вода тоже не спит. Дети Баахи дарят тепло, Ррит – голод, Камма – песчаные бури, но сна воде они не даровали.

Колдун насупился.

– Кто ты такой, Айла, чтобы размышлять о дарах богов? Отправляйся на место, дерьмо песчаной крысы, и успокой свою печень!

Шас-га, в силу своих гатрономических пристрастий, были неплохо знакомы с анатомией, но главным органом считали не мозг, не сердце и не желудок, а именно печень. Печень, по их понятиям, являлась вместилищем всех достоинств, силы, отваги и, конечно, разума. Совет успокоить печень означал, что размышления о божественном – не для крысиного дерьма.

Отправившись в конец каравана, Тревельян попробовал расспросить о спящей воде певца Тентачи. Но эти расспросы лишь вызвали у Блуждающего Языка приступ вдохновения. Он ударил в свой барабанчик и пропел:


 
Живой ходит и говорит,
Мертвый лежит и молчит,
Но что сказать о погруженном в сон?
 

– То, что он когда-нибудь проснется, – буркнул Ивар и замолчал.

* * *

Кафингар Миклан Барахеш, специалист по управлению погодой, мрачно уставился в серебристую глубину экрана, в котором, словно в зеркале, отражалось его лицо: твердо очерченные губы, идеальной формы нос, ровные дуги бровей, высокий лоб, обрамленный длинными светлыми прядями. Он был очень красив – и на взгляд землян, и в представлении терукси, – так что поводов для уныния вроде бы не имелось. Кроме того, он обладал несокрушимой верностью в любви, острым умом, чувствительной душой и нежным сердцем. Что еще нужно, чтобы составить счастье женщины? Милой Энджи, его чатчейни?..

Но ее слова звучали в ушах Кафингара похоронным песнопением.

Ивар хочет к ним отправиться… полететь в пустыню к этим убийцам, этим людоедам… к жутким дикарям шас-га… А ты? Ты бы смог?

Тогда он улыбнулся и ответил: нет, мое занятие – погодные установки.

Но в занятии ли дело!

Между землянами и терукси, подобными, казалось бы, во всем, существовали отличия психологического свойства. Обитателям Земли, не всем, но очень многим, казалось естественным отождествлять себя с профессией. На вопрос «кто ты?» они отвечали так, словно не было у них ни детей, ни семей, ни родителей, ни возлюбленных. Кто ты? Офицер Космического Флота… Кто ты? Планетолог, сотрудник ФРИК… Кто ты? Философ с кафедры гносеологии Первого Марсианского университета… Кто ты, кто ты? Врач, кибернетик, учитель, солдат… инженер, специалист по погодным установкам…

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

Поделиться ссылкой на выделенное