Адлер Альфред.

Очерки по индивидуальной психологии

(страница 3 из 22)

скачать книгу бесплатно

Мы сделали еще один шаг и пролили свет на возникновение этого единства личности. Существуют, правда, исследовательские направления, которые ставят это единство под сомнение и считают более очевидной расщепленность личности. В действительности же мы обнаруживаем, что тем, кто исходит из связанного единства, гораздо проще подступиться к личности и понять ее, чем исходящим из позиций естественных наук философам, которым привычнее рассматривать отдельные симптомы. Они напоминают нам тех, кто выхватывает из мелодии ноту, чтобы оценить значение отдельного фрагмента. Значение ноты, аккорда, отдельного такта вытекает, однако, только из рассмотрения взаимосвязи, когда сначала на нас воздействует целостная мелодия, а потом на основе этого прочувствованного единства мы обсуждаем детали.

Каким бы странным это кому-то ни показалось, но никто никогда не судил иначе, чем сначала пытаясь понять целое, а затем уже в частностях вновь обнаружить всю линию, которая, извиваясь, проходит сквозь целое, – эту линию, линию движения, которая должна нам дать представление о душевной жизни, в которой нет ничего покоящегося, в которой каждый элемент данного движения является окончанием предыдущего и началом следующего, подобно тому, как в фильме, который развертывается перед нашими глазами, каждый кадр становится понятным только тогда, когда мы видим целое, когда проводим линию движения дальше и устремляем взгляд на финал, на конечную цель, в которой все сходится. Поэты, создавая свои образы и персонажи, уже в самом начале, уже в первом акте прокладывали основные линии, которые обязательно должны были вести к единому концу. Великие композиторы уже в первых тактах выражали весь смысл своей симфонии. Они давали нам верный образ душевной жизни человека.

Ребенок, который появляется на свет со способностью к рефлексам и определенными потребностями, очень скоро становится вынужден подчинять все свои движения некоторой ведущей идее; мы можем выразить это лишь приблизительно, когда говорим: самосохранение, стремление к превосходству, принуждение к защите, но мы понимаем при этом, что речь идет прежде всего о шаге, который должен сделать данный ребенок. Разумеется, его природные силы также следуют принципу самосохранения, создают ему возможности, когда он проектирует подобный жизненный план; но вместе с тем в отношениях со своим окружением он каждую минуту формирует собственные способности. Это не случайный результат, он соответствует общественным взаимосвязям, уже содержащим в себе направляющие линии, которые уравновесились душевной жизнью ребенка и привлекаются к формированию его жизненных планов.

Если мы хотим ввести понятие, чтобы сориентироваться, куда пойдет это движение душевной жизни, то это будет движение к большему, к дополнению, к усилению, к силе, к власти, которые, похоже, обеспечивают ребенку некоторую безопасность, не устраняя полностью ситуации небезопасности.

Эта ситуация приводит, естественно, к стойкому состоянию подъема, она включает в себя не только ребенка, но и человечество в целом.

Этот эффект, который можно было также назвать неудовлетворенностью, постоянно побуждает к компенсациям, к достижению прочной позиции, надежности.

Взгляд ребенка, естественно, устремляется к пункту «Ты», к ситуации, которой подчинены все силы, и тот, кто внимательно рассмотрел это движение, понимает, что идет непрерывная работа над созданием целостной личности, стремящейся выработать собственную позицию по отношению к важным вопросам.

Действительно ли все мы находимся в движении, а нашу жизнь следует понимать исключительно как движение? Не было бы никакого смысла в том, если бы обладало душой укоренившееся растение, – оно не могло бы ничего с нею сделать, поскольку из-за своих укореняющих органов оно лишено всякой возможности защиты и нападения. Душевную жизнь мы обнаруживаем только у органов, которые находятся в движении. Совершенно естественно, что центры органов движения и душевной жизни тесно друг с другом спаяны, а потому мы можем говорить о психофизическом нейтралитете.

Поскольку же и в человеческом теле движения служат тому, чтобы создать для него ситуацию безопасности и направлены на сохранение целостности человека, то становится ясным, что душевный орган человека является органом защиты и нападения и как таковой подчинен некому плану, что вся душевная жизнь зависит от органов, совершающих частные движения. Все симптомы должны быть включены в эту линию действия, линию движения, единую личность. Такая позиция чрезвычайно важна для психологии. Разумеется, тот, кто подвергает сомнению или оспаривает эти предположения, едва ли сумеет сделать с нами следующие шаги и понять, каким образом из такого рассмотрения можно вывести заключения об отдельных факторах психической жизни; он не поймет, что движение, движение в симптоме, уже демонстрирует нам факт психической жизни человека в его целостности.

Однако симптом становится нам понятным, как только мы определяем его место, как только мы начинаем расценивать отдельное душевное движение лишь как часть человека, как конечную точку предыдущего и начало следующего движения. В таком случае мы должны прийти к выводу: все, что мы можем наблюдать в душевной жизни человека, есть подготовка к дальнейшему движению.

Тем самым напрашивается мысль, что во всех душевных явлениях существуют тенденции, цель которых нам следует знать, если мы хотим их понять. Все черты характера могут означать совершенно разное; проявляясь у различных людей, они могут содержать в себе совершенно противоположные тенденции. Если мы следуем этим путем, то черт характера больше не существует, существует только тенденциозный аппарат обеспечения безопасности. Мы знаем людей, которые боятся сделать хотя бы шаг, запираются в комнате и тем самым избавляются от своего страха. Если понаблюдать за боязливыми детьми, то постоянно обнаруживается, что этот страх содержит в себе некоторую тенденцию и не является просто страхом в обычном значении. Мы часто слышим от этих детей зов о помощи, которую они связывают с другими людьми. Если ребенок плачет, когда уходит мать, становится боязливым и не позволяет другим себя воспитывать, то мы видим, как все эти проявления складываются в нечто такое, что демонстрирует нам общую картину более характерно и лучше, чем когда мы выясняем смысл отдельного явления. Я хочу показать это сегодня еще на одном сложном примере.

Если мы теперь вновь обратимся к нашей основной теме, то, разумеется, мы не сможем обойтись без этих предположений; мы будем придерживаться того, что все черты характера, не важно, как мы их назовем, всегда содержат в себе тенденцию приблизиться к единой цели. Далее, мы очень скоро столкнемся с тем, что черты характера людей отнюдь не всегда прямолинейно атакуют эту единую цель, а проявляют удивительные различия и нюансы, необходимые для оценки человека. Нужно знать весь образ жизни человека, прежде чем мы сумеем сделать выводы о частностях. Мы можем, например, наблюдать, что один прямолинейно движется к цели и редко отклоняется от нее, другой, чтобы приблизиться к этой цели, останавливается там, где предполагает возможные трудности, и пытается добраться к ней в обход, у третьего же обходной путь такой длинный, что он вообще не приходит к цели.

Тем самым мы получаем теперь довольно ясную картину сущности, личностного ядра человека. Но эти линии отнюдь не случайны. Мы не будем довольствоваться выводами о том, что один человек не пасует перед тяжелой задачей, пытаясь прямолинейно ее одолеть, или о том, что другой человек, следуя окольным путем, теряет из виду цель; но мы будем по праву предполагать, что склонности к подобным формам жизни должны иметь основу в предыстории, что также и здесь нет никакой случайности, а проявляется часть действительного жизненного плана, часть, которая была заложена с самого начала. У одних и тех же людей мы можем снова и снова наблюдать то же самое ошибочное движение и в других отношениях.

Возможно, кто-нибудь спросит: не слишком ли смелы эти выводы? Но можно ли здесь рассуждать иначе, если быть достаточно последовательным, чтобы не недооценивать симптомы? В случае так называемых неврозов можно, например, регулярно наблюдать, как человек тешит себя надеждами, а затем начинает сомневаться в себе, сталкиваясь с той или иной трудностью. Существует много людей, которые, сталкиваясь с проблемой, ведут себя боязливо и бывают настолько потрясены, что справиться с этой проблемой уже не могут. Иногда при неврозе навязчивости человек вместо того, чтобы решать свой жизненный вопрос, занимается совершенно посторонними вещами, например подсчетом оконных стекол, сложными манипуляциями с числами, которые никому не приносят пользы, но которые мы понимаем из факта: перед нами неуверенный в себе человек, уклоняющийся от решения жизненного вопроса, он не полагается на себя и не несет в себе заряда оптимизма. Такому человеку хочется как-нибудь бочком скрыться в кустах. То же самое мы обнаруживаем и во всех остальных формах невроза.

Кроме того, во всех ошибочных формах жизни, характеризующихся тем, что в них всегда человек оказывается на бесполезной стороне жизни, мы обнаруживаем также его символические поступки, говорящие нам, что по каким-то причинам он не хочет быть полезным обществу.

Теперь перед нами встает задача показать, откуда берутся такие черты характера, как малодушие, неуверенность в себе и т. д., затем – что эти явления уже обусловлены всем жизненным планом, целью, которая маячит перед этим человеком, что он, сталкиваясь с вопросами жизни, не просто уклоняется от них, а занимается бесполезными вещами. Все это происходит из-за необходимости в поддержании целостности его личности.

Таким образом, мы переходим к исследованию истоков формирования такой личности. Они уводят нас в самое раннее детство: мы видим, что жизненный план такого человека, конечная цель, к которой он стремится, и единая личность имеют четкую форму уже на втором году жизни. При этом необычайно важно, что эта единая личность существует, не обладая сознательным мышлением, без сознательной критики. Эта личность возникла в условиях и ситуациях, которые не могут продолжаться вечно и изменяются, но которые в силу присущей ребенку беспомощности и неуверенности в себе и вследствие неблагоприятного влияния окружения неправильно понимаются и переоцениваются в своем значении. Поэтому перед нами встает задача, во-первых, исследовать общий жизненный план, во-вторых, исследовав его, устранить ошибки. Как педагоги мы подходим к трудновоспитуемым детям с предположением: у них имеется жизненный план, построенный на ошибках, вину за которые нельзя возлагать на ребенка, поскольку ни один воспитатель до сих пор эти ошибки не выявил. Никто не считает, что должен наказывать детей за ошибки и дурные привычки и вести с ними борьбу. Результат был бы печальный и постыдный. Жизненный план не меняется, конечная цель не меняется, ребенок не признает своих ошибок, поэтому он не сможет исправиться и придет в отчаяние, столкнувшись с трудностями при вхождении в совместную жизнь людей. Даже если это выглядит схематично, мы не сможем по-другому рассмотреть такую обширную область, поскольку должны упорядочить факты и привести их в систему.

То, что речь здесь идет о предварительных понятиях, о системе параграфов, представляющей собой некую сеть, с помощью которой мы можем измерять, классифицировать, определять нюансы, является само собой разумеющимся. Мы учитываем, что вершина нашего знания, без сомнения, совпадает также с вершиной современной культуры. Мы не думаем, что исследовали все до конца, высказали истину в последней инстанции, но считаем, что все это может быть составной частью сегодняшнего современного знания и культуры; мы рады тем, кто придет после нас.

Чтобы дополнить эту сеть понятий, мы переходим теперь к жизненно важным вопросам. Существуют три жизненно важных вопроса, к которым можно свести все человеческие проблемы. Их особенность заключается в том, что ни один из них не может существовать сам по себе – он существует только наряду с остальными.

Первым жизненно важным вопросом является вопрос об отношении одного человека к другому, то есть вопрос социальности. Тот, кто считает, что это его не касается, заблуждается, ибо этот вопрос решает каждый, даже если он его отвергает. Ведь и в отвержении проявляется то, как он относится к другим людям. Мы находимся в процессе развития. Наше сегодняшнее понимание – всего лишь определенная точка в процессе развития, которая затем окажется позади. Мы не сторонники консерватизма и стараемся содействовать высвобождению всех сил на благо прогресса. Вопросы дружбы, товарищества, общности являются вопросами всех людей, всего человечества. Возможности для решения имеются, естественно, у каждого человека, поскольку факт человеческой общности в качестве предпосылки содержится уже в самом понятии человеческой жизни. Мы не можем представить себе человека, вырванного из всех человеческих взаимосвязей. Даже Робинзон на своем острове не утратил этой взаимосвязи, ибо он выступает там как человек, каким мы его знаем только во взаимосвязи с другими людьми. Кого интересует то, как возникла у человека эта социальная движущая сила, это стремление сопереживать другому человеку, рассматривать себя частью всего человечества, тот, вполне естественно, обратится к биологии и будет вынужден довольствоваться тем положением, что любые живые существа, которые от природы не обладают большой физической силой, для обеспечения своей безопасности вынуждены собираться в группы и стаи. Могучий лев, горилла могут жить в одиночку; но более слабые существа собираются в стаи, поскольку благодаря такому объединению появляется возможность противостоять силам природы, избегать многих опасностей и совершать нападения.

Среди живых существ, с которыми немилосердно обошлась природа, на первом месте, пожалуй, стоит человек. Он не так оснащен, как живые существа, вынужденные вести борьбу с природой; сначала он должен сам обеспечить себя средствами защиты. Вся наша культура является результатом этих стремлений, создана взаимосвязями человечества. Все ценные способности человека возникают из этих взаимосвязей, проявления которых мы обозначили понятием чувства общности. Оно лежит в основе развития всех психических способностей человека, таких, например, как речь, которая может быть только общественным продуктом и служит тому, чтобы сделать связь между людьми более прочной. Также и разум является порождением общества, поскольку обязан иметь всеобщее значение (Кант). Мораль и этика тоже немыслимы без человеческого чувства общности.

Как видите, если задаться вопросом о взаимосвязи индивида с обществом, становится неопровержимым вывод, что все способности человека происходят из этой взаимосвязи. Но именно поэтому способности человека окажутся недостаточными, если по каким-то причинам отношения с обществом нарушаются, прерываются. Возьмите ребенка, который боится другого человека, видит в нем своего врага, и попытайтесь представить себе, какой будет его речь. Она уже не будет естественной и непринужденной, ребенок, скорее всего, будет заикаться, робко говорить, его речь парализуется уже в самом начале ее развития, поскольку отсутствует импульс, проистекающий из чувства сплоченности.

То же самое относится к развитию разума. Ребенок, который держится в стороне от общества, у которого другие люди, не понимая задач воспитания, подрывают чувство сплоченности, при поступлении в школу окажется так называемым «неспособным» ребенком и не сможет проявить ту степень концентрации памяти, какой уже может обладать школьник. Это является важным моментом в искусстве воспитания, и, по нашему мнению, этому обязательно нужно придавать большое значение, если мы думаем о подготовке ребенка к его последующим задачам. Если вы теперь посмотрите, какой неудовлетворительной была эта подготовка непосредственно перед школой, то вас не удивит, что, поступив в школу, ребенок попадает в сложную ситуацию, в которой и обнаруживается недостаточность подготовки, равно как и всего жизненного плана. У подобного ребенка проявится ущербность его мыслительной деятельности, морали, речи и чувств.

Однажды я уже говорил: быть человеком – значит иметь чувство неполноценности; ибо перед силами природы, жизненными трудностями, задачами совместной жизни, фактом бренности человека никто не может быть избавлен от чувства неполноценности. Но это не зло, а благо, начало, стимул к развитию человечества, которое вынуждено было создавать и сумело создать свои средства защиты. Однако в силу различных моментов это чувство неполноценности может настолько усугубиться, что средств защиты, в которых нуждается и которых ждет ребенок, найти невозможно. Это необычайно важно понимать, поскольку в таком случае нам приходится иметь дело с детьми, которые, чувствуя себя слишком слабыми, нуждаются в условиях, которые мы им предоставить не можем.

Если вы обратите внимание на детей, которым не давали почувствовать себя сильными, самостоятельными, то поймете, что они совершенно не подготовлены к трудным ситуациям в жизни. Обнаружится, что они плохо обучены, а потому должны «пересдать экзамен», чтобы по возможности компенсировать этот ущерб.

Если теперь мы спросим себя, кто является главным помощником в решении первых жизненных проблем, то ответ очевиден: мать. Возможность и необходимость вхождения в общество содержится в жизни каждого ребенка, и мать как первый человек, демонстрирующий ребенку это чувство общности, имеет задачей представить ребенку «Ты», с которым ребенок должен считаться и к которому он может привыкнуть. Именно так в своих отношениях с матерью ребенок учится воспринимать ее как часть целого, как нечто, чему он принадлежит, и что принадлежит ему; он видит в матери первого близкого человека. При этом мы уже можем установить, что эта функция матери, естественно, принесет очень хорошие плоды, если она осуществляется таким образом, что в нее не закрадываются ошибки. Из рассмотрения подготовки мы видим: если мать решает задачу неправильно, если она настолько привязывает к себе ребенка, что его связь с другими людьми, даже с отцом, становится невозможной, то тогда, разумеется, мать свою функцию не выполняет: у ребенка нет интереса к другим людям, он всегда будет стремиться быть рядом с матерью. Не может быть также, чтобы такой ребенок был смелым, поскольку ему всегда нужен другой человек, и это стремление к другому отчетливо выражается в характерной для него трусости. Такие дети неизбежно будут трусливыми. Ребенок всегда будет тянуться к матери и тем самым показывать, как неуверенно он себя чувствует; более того, даже во сне он не может разлучиться с матерью, из-за чего она вынуждена заботиться о ребенке и ночью.

Излишне присоединяться к представлениям тех, кто считает, что здесь речь идет о сексуальной привязанности. Совершенно естественно, что в случае такой сильной привязанности, как привязанность к матери, примешивается сексуальное влечение. Но, что совершенно естественно, удается также выявить привязанность ребенка к животным или к другому ребенку. Педагог должен быть нацелен на то, чтобы ребенок умел видеть «Ты» в каждой человеческой личности.

Таков был первый жизненный вопрос, теперь мы переходим ко второму. Вопрос о профессии (каким образом ты хочешь приносить пользу?) также не возник произвольно. Недопустимо, чтобы кто-то считал, что этот вопрос, как и первый, его не касается.

Очень редко бывает, чтобы кто-то, освоив профессию, принес пользу всему человечеству. Он занимает определенное место, на котором и должен стоять человек, чтобы понять все движение человечества. Вероятно, существуют другие планеты, где работа является чем-то излишним; но мы живем на бедной Земле, где работа, совершенно естественно, – необходимость и добродетель одновременно, поскольку наши добродетели происходят из необходимости, из правильного решения жизненного вопроса. Не существует никакой другой меры, кроме чувства общности; сохранение общества является задачей каждого индивида, основой его развития.

При решении второго жизненного вопроса вы также обнаружите самые разнообразные трудности и будете постоянно обращать внимание на совершенные уже при подготовке ошибки, которые, например, возникли из-за того, что ребенок приобрел чувство неполноценности, поскольку всегда находился кто-то, кто не считался с его ценностью в сравнении с другими, поскольку он не мог общаться и что-либо делать вместе с другими людьми. Ребенок, естественно, полностью утратил чувство собственной ценности. Однако интересно и удивительно, что и из изнеженных детей, и из детей, воспитывавшихся в строгости, вырастают люди, не чувствующие себя способными справиться с задачами, относящимися к сфере работы. Импульс общности, из которого каждый получает свое значение, у этих детей никогда не возникает. Они не умеют жить в обществе. Из этого можно сделать педагогический вывод, что этих детей необходимо ввести в общество, их нельзя изолировать; кроме того, они должны контактировать не только с детьми, но и со взрослыми. Они должны видеть мир в малом. Нам хорошо известно, что все подготовленные к обществу дети характеризуются в школе как заводилы, тогда как другие всегда остаются в тени.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Поделиться ссылкой на выделенное