Ада Баскина.

Скажите «чи-и-из!»: Как живут современные американцы

(страница 1 из 19)

скачать книгу бесплатно

 -------
| bookZ.ru collection
|-------
|  Ада Баскина
|
|  Скажите «чи-и-из!»: Как живут современные американцы
 -------

   В первый раз мне выпала возможность поехать в Америку 15 лет назад. Я постаралась к этой поездке подготовиться. Прочитала кое-какие книжки и пару десятков газетных статей, полистала справочники. И, конечно, не пропускала ни одной телепередачи о далекой стране. Мне казалось, я готова к поездке, я не ждала особых неожиданностей, я была уверена, что сумею избежать так называемого культурного шока. Не избежала. Разница в привычках, обычаях, образе мыслей, да и вообще в образе жизни, оказалась так велика, что я то и дело попадала впросак.
   В аэропорту имени Дж. Кеннеди, уже на местном терминале (то есть для рейсов внутренних авиалиний), со мной случилась неприятность: я потеряла билет Нью-Йорк – Чикаго. В большом замешательстве я оглянулась вокруг и совсем скисла: тут не было ни одного уголка, напоминавшего привычную картину аэропорта Шереметьево. Широченные коридоры с веселой рекламой. Яркие картины по стенам. Мягкие кресла в нишах для ожидания. Все это не имело ничего общего с привычной обстановкой российского аэропорта и потому только вгоняло в уныние. От растерянности я забыла надеть очки. Правда, ношу я их редко, только когда нужно что-то рассмотреть вдали. Но тут эти две с половиной диоптрии сыграли со мной забавную шутку.
   Я увидела впереди стойку обслуживания пассажиров, а за ней девушку в форме. Впрочем, и то и другое довольно расплывчато. Крепко прижимая локтем сумочку с документами, я волокла тяжелую дорожную сумку к стойке обслуживания. Подошла, подняла глаза, чтобы обратиться к девушке, и… так и застыла. Передо мной стояла вовсе не девушка – под носом франтовато закручивались черные усы. Щеки были ярко раскрашены.
   Ни сил, ни времени, ни хотя бы одной короткой мыслишки, которую я могла бы обратить на эту странность, у меня не оставалось. Я просто приказала себе не думать. Быстро повернулась и пошла в другую сторону. Туда, где вроде бы стоял парень. Я подволоклась к этой стойке со своей сумочкой под мышкой, тяжелой сумкой и еще более тяжелой заботой о пропавшем билете, протянула документы… И увидела, что это вовсе не парень. Надо лбом свисали рога, а сзади торчал хвост.
   Когда я рассказываю эту историю своим американским студентам, в этом месте обычно кто-то уже догадывается и спрашивает:
   – Какого числа это было?
   – Тридцать первого октября, – отвечаю я. И мы все вместе понимающе хохочем.
   Однако даже сейчас, когда в России знают о многих американских праздниках, я не уверена, что дата эта известна каждому читателю.
А уж полтора десятка лет назад о Хеллоуине, этом веселом празднике нечисти, я, конечно, не слышала. Ну а если бы и слышала, могла ли я подумать, что в огромном аэропорту имени Дж. Кеннеди серьезные люди будут обслуживать пассажиров, выглядя при этом так несерьезно!

   Я работала приглашенным преподавателем в трех университетах и читала отдельные лекции во многих других. Однажды своим студентам в Северо-Западном университете (Чикаго) я дала задание: ответить письменно на вопрос «Как бы вы себя вели, если бы родились и жили в России?» Мне хотелось понять, как они восприняли те знания, которые я им давала по программе курса «Америка и Россия: разница двух культур. Традиции, нравы, обычаи». Одна девушка написала сочинение «Если бы я была русской хозяйкой». Я попросила ее зачитать свое сочинение вслух. Она начала так:
   – Если бы я была настоящей русской хозяйкой, я бы подавала к ужину суп каждый день.
   – А что бы ты для этого делала? – спросила я.
   – Я бы пошла в хороший супермаркет, купила бы там can (жестяную банку) с супом-пюре. Дома разогрела бы его в микроволновой печке. Разлила бы по боллам (фарфоровые мисочки наподобие пиал) и подала бы его с крекером.
   В Москве я рассказала эту забавную историю своим студентам в МГУ, где я читаю аналогичный курс. Они веселились от души. А тогда, в Чикаго, мне пришлось объяснять моей старательной студентке, что она поняла правильно лишь одно: хозяйки в России подают суп действительно каждый день. Но не к ужину, а к обеду. И не из жестяной банки, а из кастрюли, в которой его варят раз в день – ну, может, в два. И не суп-пюре, а жидкий суп. И разливают его не в боллы, а в глубокие тарелки. И подают к нему не крекер, а хлеб. А крекер едят на десерт – с чаем и кофе.
   Этот случай заставил меня задуматься: как же часто мы, изучая чужую культуру (образ жизни и ментальность), рисуем в своем воображении картины, очень далекие от реальности. Казалось бы, и слова известные, и понятия, которые за ними стоят. Но… разный опыт. Все услышанное или прочитанное ложится на то, что нам хорошо знакомо с детства. На то, что было принято у нас в доме, в школе, в общении с соседями и друзьями. Но вся эта жизнь отличается от жизни в другой стране.
   И тогда я решилась на очень рискованный шаг – написать эту книгу. Об Америке ведь сказано так много, особенно за два последних десятилетия: статьи, книги, теле-и радиопередачи. Такой поток самых разных специалистов хлынул в эту страну. И командировочных, и эмигрантов. И все-таки я отважилась.

   Мне довелось побывать в 17 штатах, 47 городах и студенческих городках. Довольно часто я останавливалась не в гостиницах, а в так называемых host homes, куда американцы гостеприимно приглашют пожить иностранцев. Личные наблюдения я существенно обогатила беседами и интервью с моими американскими друзьями. Перечислю их имена и должности, которые они тогда занимали: Чарлз Гринлив, вице-президент Мичиганского госуниверситета; Ирвин Уайл, профессор Северо-Западного университета (Чикаго); Мерилин Флинн, декан Колледжа социальных наук Университета Южной Калифорнии; Харос Шелдон, бизнесмен; Арлин Дэниелс, социолог; Арлин Эскинсон, социолог; Мел Залмен, журналист; Бриджит Мак-Дана, директор Театра музыкальной комедии; Чарлз Каролек, летчик, и Розалинда Каролек, его жена; Гвендолен Хенри, мэр города Уитон (штат Иллинойс); Чет Хенри, бизнесмен; Микки Липсон, бизнесвумен; Шерон Волчик, профессор Университета имени Джорджа Вашингтона; Ада Финифтер, главный редактор журнала «Вопросы социологии»; Ричард Шауермен, учитель средней школы; Айвон Фасс, социолог, и Джойс Фасс, его жена; Стюарт Майкл, бизнесмен; Карла Майкл, учительница музыки; Алекс Танн, декан факультета журналистики Вашингтонского госуниверситета; Джойс Лейденсен, директор Программы женских исследований Мичиганского госуниверситета; Кэролл Адамс, профессор Университета Центральной Флориды; Барбара Уэйтс, профессор Международного университета Флориды; Марк Кэй, адвокат; Джулия Мостов, директор Гуманитарного центра университета Пенсильвании.
   Кроме того, у меня были два консультанта, которые даже и не подозревали об этом. Свои впечатления, особенно те, что казались мне сомнительными, я проверяла по книгам видных американских культурологов – Макса Лернера «Развитие цивилизации в Америке» и Йела Ричмонда «От „нет“ до „да“, или Как правильно понимать русских». Я очень благодарна им за ориентиры, которые помогли мне понять некоторые стороны современной жизни Америки.


   В аэропорту имени Дж. Кеннеди я жадно разглядывала пассажиров-американцев. (Ведь я летела в самолете 12 часов, пересекла несколько стран и целый океан!) Но чем больше вглядывалась, тем больше ощущала смутное недовольство. Разочарование, что ли? Да они, кажется, не так уж сильно отличаются от нас.
   Вот, например, сидит таможенник. Невысокий, плотный, с пшеничной шевелюрой. Ну чем не кузен такого же крепыша с блондинистым чубом, который проверял мой багаж в Шереметьево? Я напряглась в ожидании неприятной процедуры. Собственно, сама процедура возражений не вызывала: тот, в Москве, задавал необходимые вопросы, я честно отвечала. Неприятным был тон – холодный, подозрительный, на границе безразличия и неприязни.
   – Простите, мэм, вы о чем-то задумались? – услышала я голос его американского коллеги.
   На меня смотрели такие же светлые глаза, но – улыбчивые. Он улыбался все время, пока выполнял те же обязанности, что и его московский «кузен». Но одновременно, ни на минуту не прерывая работы, вел со мной веселый диалог.
   – Вы впервые в Америке? Очень хорошо. Надеюсь, вам понравится. А куда вы теперь? В Чикаго? Тогда вам нужен местный терминал, сейчас я попрошу кого-нибудь помочь, – он нажал на кнопку. – Вам повезло: в Чикаго сейчас отличная погода, я вчера только говорил по телефону с другом. Впрочем, про Чикаго говорят, что если вам не нравится погода, подождите немного. Она действительно часто меняется. Счастливого вам пути, мэм!
   Я стояла за стойкой в ожидании помощника и пыталась понять, откуда это неожиданное расположение. Потому что я впервые в Америке? Потому что я из России? (Шел 1991-й, год острейшего интереса к перестройке, к Горбачеву.) Между тем мое место у стойки заняли новые пассажиры. Пара американцев-новобрачных только что вернулась из свадебного путешествия по Европе. Таможенник работал так же быстро. И лицо его сияло той же улыбкой.
   – А в Париже вы были? О, это моя мечта. Нам с женой так хотелось туда поехать, но пока не удалось. Что вы успели посмотреть? Ах, как интересно! А теперь в Лос-Анджелес, домой? Нет? Вы туда тоже впервые? Я, правда, не знаю, какая там сегодня погода, но это неважно. Там практически круглый год светит солнце. Приятно вам завершить ваш медовый месяц!
   И я поняла, что это не личное отношение, а деловой стиль общения. Кроме общего доброжелательства он предполагает и как бы некоторую долю личного участия.


   Этот стиль – приветливый стиль дружелюбия – я потом наблюдала чуть ли не на каждом шагу. У работников сервиса и торговли, у коллег по работе, у малознакомых людей и вообще у незнакомых пешеходов на улице. Американская улыбка меня покоряла, создавала радостную атмосферу, поднимала настроение. Своим восхищением я поделилась с коллегой из Франции, преподавателем социологии Андре Мишель.
   – Как это все-таки приятно, если тебе улыбаются, правда?
   Она помолчала, потом спросила:
   – А что значит, «тебе всегда улыбаются»?
   – Это значит, что тебе рады, – недоуменно ответила я.
   – А так бывает, что тебе все и всегда рады? – прищурилась она. Я ее поняла.
   – Ты хочешь сказать, что это не всегда искренне? Пусть так, но это все равно приятней, чем хмурые лица или грубость.
   – Зачем ты берешь крайности? И то и другое плохо – и лицемерная приветливость, и искреннее хамство.
   – А что хорошо?
   – Адекватность, – коротко ответила француженка. – Я предпочитаю знать точно, как человек ко мне относится. Если с симпатией – я буду рада. Тогда пусть улыбается. Или целуется, знаешь, как это у них принято, – едва касаясь губами. Но если особой симпатии я не вызываю, а тем более если не нравлюсь – я же живой человек, кого-то люблю, кого-то нет, и ко мне так же по-разному относятся, – тогда я предпочитаю об этом знать. А не наблюдать в этом случае ту же распрекрасную улыбку.
   – И что, все французы такие максималисты? – съехидничала я.
   – Ладно-ладно, встретимся через полгода – поговорим, – пообещала она.
   Значительно раньше, чем обещала Андре, я убедилась, что в чем-то коллега была права. Как часто эта покоряющая американская улыбка вводила меня в заблуждение! Как скоро я поняла, что она по большей части не означает ничего. Но очень легко при этом сбивает с толку. И когда узнаешь, что сослуживица, расточавшая тебе лучезарное дружелюбие, только что донесла на тебя начальству, испытываешь шок. Ну пусть донесла, если сочла нужным, но улыбаться-то было зачем? Да, я узнала цену американской улыбки, я перестала ей доверять. Я усвоила, что улыбчивость – это всего лишь политес, вежливость. Мне стало легче: теперь я лучше понимала истинное отношение ко мне людей. И все-таки… все-таки я продолжаю ценить эту форму американцев – улыбчивую и приветливую. Просто не надо воспринимать улыбку как выражение их чувств. Но как манера поведения – в транспорте, магазине, на улице – она очень приятна.
   Хотя, конечно, с друзьями, коллегами, знакомыми я предпочла бы бóльшую «адекватность». И чтобы они мне улыбались с выражением сердечной симпатии только тогда, когда они ее, эту симпатию, действительно испытывают.


   На научной конференции в колледже Трайтон, штат Иллинойс, во время серьезнейшего обсуждения одной сугубо научной проблемы молодой преподаватель вышел на сцену с электробритвой в руке. Включив ее, он, не торопясь, побрил одну щеку и сказал: «Посмотрите на меня слева, вы видите: я чисто выбрит. Теперь посмотрите справа: я не брит. Так и эта проблема. Все зависит от того, как вы на нее смотрите».
   Однако американский юмор довольно сильно отличается от русского и вообще от европейского. Это можно заметить даже по тем программам, которые покупают у американцев российские телеканалы. В подавляющем большинстве шутки ведущих не вызывают улыбок у наших зрителей, кроме, может быть, детей. Они кажутся нам примитивными и грубыми. С большим удивлением, например, увидела я шоу «Чудаки», которое и в Америке-то уже сошло с телеэкранов. Человека сбрасывают в канализационный сток, его рвет прямо в камеру; рвотные массы показывают крупным планом… Можно, конечно, решить, что это рассчитано на определенную аудиторию, которой такой физиологический (вернее сказать, фекальный) юмор нравится. Но я много раз убеждалась, как сильно отличаются вкусы русских и американцев, даже людей одного социального уровня.
   Вот выдержка из статьи в студенческой многотиражке. Она сделана в форме юмористического диалога неких абстрактных Его и Ее. Неважно, о чем статья. Важнее ее лексика.
   Она: «Я просто опúсалась, когда услышала то, что ты утверждаешь».
   Он: «А я три раза пукнул на эти твои слова».
   В кафетерии, в библиотеке, в университетских коридорах я видела, как читали статью студенты: улыбались, посмеивались. Никого она не коробила.
   А вот поздравление с днем рождения, которое я сняла со стены профессорской. Написано оно к сорокалетию преподавательницы Синди Строубер. Состоит из двух плакатиков – на каждом по портрету Синди, отретушированному под… Смерть. Кости вместо рук, проваленные нос, рот и глаза. На одном написано: «С днем рождения, Синди. Не забывай, что я жду тебя за углом». На другом: «Торопитесь поздравить Синди, пока я не добралась до нее».
   Сама Синди, моложавая, спортивная, стриженная почти наголо, была явно довольна. Я спросила:
   – Вам не кажется немного обидным такое поздравление?
   Она ответила:
   – Нет, ведь это же очень остроумно.
   Теперь возьмем социальный уровень пониже. На задах одного супермаркета двое продавцов обменивались приветствиями:
   – Здорово, как живешь?
   – Спасибо, хожу в туалет регулярно. (В том смысле, что желудок работает хорошо.)
   Конечно, и у наших ребят этого круга не самые изысканные шутки. Одну из них, довольно распространенную, кстати, я услышала от молодых продавцов в нашем мясном магазине:
   – Как живешь?
   – Спасибо, регулярно.
   Тоже, конечно, грубовато. Но все-таки на тему сексуальную, пикантную, а не фекальную.
   Ну а что касается любимой шутки – бросаться тортами, норовя попасть прямо в лицо, об этой американской традиции наши зрители знают уже по многим фильмам. Я видела, как смеялись над этими эпизодами вполне солидные американцы. Их это не коробило.
   Разумеется, я не забыла о Марке Твене, об О’Генри, о Курте Воннегуте. Разумеется, и сегодня у Леннона, Леттермана, О’Коннора, известных ведущих юмористических телешоу, есть примеры хорошего юмора, одинаково смешного и для русского, и для американца. Великолепны острые шутки телевизионных звезд, сатириков Рассела Байкера, Арта Бахвенда, Майка Ройко. Но я хотела обратить внимание именно на отличия, которые проявляются на уровне массового общения. И отнюдь не для того, чтобы им удивляться или ими возмущаться. Чужую культуру надо принимать такой, какая она есть. Но «принимать» отнюдь не означает «перенимать». Я с грустью наблюдаю, как молодежь заимствует у американцев далеко не самое лучшее. В том числе и глуповатые, грубоватые шутки.
   Чему, к сожалению, усиленно способствует телевидение. Скажем, сериал о двух подростках-идиотах Бивисе и Баттхеде почему-то демонстрируется у нас бесконечно – то на одном канале, то на другом, то на третьем. И зритель-подросток, у которого только формируются вкусы, в том числе и к смешному, воспитывается именно на таких образцах дебильного юмора.


   Американцы привыкли смотреть на жизнь with positive, то есть положительно. Эта такая широко распространенная идеология, или, как здесь говорят, концепция. Я бы назвала ее философией оптимизма. Сформулировать эту психологическую установку можно так: все хорошо, а должно быть еще лучше. Это правильно. А то, что не хорошо, так это исключение, это неправильно и подлежит немедленному исправлению.
   У моей подруги Бриджит Мак-Дана, директора Театра музыкальной комедии в Чикаго, случилась беда: муж ушел к другой. Для Бриджит наступили черные дни. Она страдала безмерно, хотя и старалась всячески это скрывать. Однажды, утешая ее, я сказала:
   – Это обязательно пройдет. Настанут лучшие времена. Ты же знаешь, жизнь – она в полоску…
   – Как это? – она ненадолго вынырнула из своей тоски.
   Я немного растерялась. Фраза эта настолько банальна…
   – Ну, знаешь, такие полоски, как у зебры, – светлая, потом темная, потом опять светлая. Так и жизнь. Если в ней был период света и покоя, то его сменит период неприятностей и печали. Но зато потом – опять свет. И то и другое естественно.
   Она помолчала, потом спросила:
   – Это у русских такая концепция жизни?
   – Да это вроде бы у всех народов.
   – Нет, у американцев не так. Мы считаем, что радость – это норма, а горе – патология. Его стыдятся. С ним борются. Стараются быстрее преодолеть и забыть. Неприятности – это как болезнь. Причем болезнь стыдная.
   Спросите любого американца: «How are you?»– как, мол, жизнь? Он обязательно ответит: «Fine (wonderful, great)!», – то есть прекрасно, замечательно, великолепно. Это, конечно, принятые клише, но они отражают четкую психологическую установку: все хорошо, потому что все должно быть хорошо. Сначала меня это раздражало, отдавало какой-то тотальной хронической фальшью. Но потом я поняла, что это своеобразная защита от неприятностей: не предаваться печали, не погружаться в тоску – в этом, по-видимому, есть некий энергетический импульс. Большой «драйв». Он дает силы для сопротивления жизненным невзгодам в самых тяжелых обстоятельствах.
   Преподаватель психологии в колледже Вирджинии, 45-летняя Шерон Коллинз, сильно меня удивила. Разговор у нас шел о некоторых социально-психологических особенностях американцев. И вдруг она говорит:
   – Вообще я считаю, что большинство граждан Америки преимущественно счастливы.
   Сама Шерон производила впечатление определенно счастливого человека, но как же можно собственное состояние переносить на всех остальных сограждан? Как можно заявлять, что большинство членов общества, любого общества, преимущественно счастливы? Не в Эльдорадо же живем. Я уж не говорю о сотнях тысяч бездомных, безработных (многих из которых сама видела на улицах и в приютах). Но куда же подевались обычные житейские несчастья – болезни, одиночество, ссоры детей и родителей, неразделенная любовь… Да мало ли неприятностей у любого человека в любой стране. Вот что делает личная удачливость, подумала я: несчастья других просто перестаешь замечать. Я попросила Шерон подробней рассказать о себе.
   – Я рано вышла замуж. Брак был неудачным, – начала она. – Муж тиранил меня придирками, ревновал к учебе, к работе. В доме не стихали скандалы. Дети стали нервными, перестали улыбаться, у них намечалась хроническая депрессия.
   Я не могла взять в толк, где же здесь место для счастья. Шерон заметила мое недоумение, понятливо кивнула.
   – И тогда я решилась на развод. Процедура эта шла долго. Муж отобрал у нас дом, мы остались почти без средств. Но мы сняли небольшую квартиру. Я отвела детей к психотерапевту, они вскоре пришли в себя, обрели душевный покой, повеселели, к ним вернулась радость жизни. И мы были очень счастливы. Потом я взяла в банке деньги в кредит, и мы начали строить свой дом. Это было трудно. Но нам помогали друзья. Когда дом был готов, мы почувствовали себя по-настоящему счастливыми.
   Старший мальчик сейчас учится в колледже. Хорошо учится. Недавно, правда, его ограбили, отняли деньги и немножко побили, он даже пробыл несколько дней в госпитале. Но теперь он уже здоров, не осталось никаких следов. Он очень счастливо отделался.
   Да, безоблачной эту жизнь не назовешь. Но хорошо хоть, что все беды позади. Для порядка я спросила еще о дочке.
   – О, дочка два года была очень счастлива. Ее бойфренд – отличный парень. Это была такая любовь! Но его отец, протестантский священник, не знал, что мы – католики. Собственно, мы не очень религиозны, в костеле бываем редко. Но все равно для него это был удар, он не хотел, чтобы сын женился на католичке. И Пол, так звали молодого человека, в конце концов подчинился воле отца, уехал к себе домой, на западное побережье. А недавно мы узнали, что он женился.
   – Ну и как себя чувствует ваша дочь? – осторожно спрашиваю я.
   Картина идеально счастливой судьбы Шерон стремительно разрушается.
   – О, она очень переживала. Но теперь, через полгода, она уже справилась с этой проблемой. Теперь она больше общается со сверстниками, обрела новых друзей, недавно познакомилась с парнем, может, он станет ее новым бойфрендом. И она уже почти счастлива.
   И тут я подумала, что если такое отношение к жизни свойственно большинству американцев, то они и в самом деле… ну, если не счастливы, то, как бы это сказать поточнее, устремлены к счастью. Они стараются найти хорошее во всем, что только может дать им это ощущение успеха, удачливости. И по возможности забыть или хотя бы умалить тяготы, беды, несчастья. Хорошо ли это? Я бы не рискнула дать однозначный ответ. Это ведь очень утомительно – постоянно держать «счастливую» маску, не давать себе расслабиться, погоревать, погрустить. Но вместе с тем это все-таки лучше, чем постоянное уныние, жалобы на жизнь и угрюмость, каковые я часто встречаю у своих соотечественников.
   – Ты сегодня хорошо выглядишь, – говорю я своей московской сослуживице.
   – Ой, что ты, – пугается она. – Этого не может быть. Я вчера стирала допоздна, не выспалась, волосы в разные стороны, синяки под глазами…
   Американка же в подобных обстоятельствах почти наверняка отреагирует так:
   – О, спасибо большое! Я очень рада.
   И, конечно, обязательно улыбнется.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Поделиться ссылкой на выделенное