Чингиз Абдуллаев.

Забытый сон

(страница 3 из 16)

скачать книгу бесплатно

Вместе с Лилией Дронго прошел в большую угловую комнату, на которую выходила задняя стена камина.

– Вот тут был крюк для люстры. Он был тогда пустым, – пояснила Лилия, поднимая руку. Она чуть пошатнулась, но Дронго успел ее поддержать. – А вот это окно, – показала она в сторону раскрытого окна.

Дронго подошел к окну, посмотрел вниз. Второй этаж находился на высоте метров семи. Влезть сюда со двора было практически невозможно. К тому же во двор выходили балконы двух соседних домов – соседи могли увидеть постороннего человека.

Дронго отвернулся, заметив, как побледнела Лилия. Ей явно было плохо. Но он не мог уйти, не взглянув на место, куда попала эта злосчастная запонка. Дронго снова наклонился. Здесь уже поставили новый мраморный подоконник и новое окно. Он еще раз обернулся и подозвал к себе Лилию. Он видел, что ей плохо, но обязан был довести свой визит до логического конца.

– Покажите, куда попала эта запонка, – попросил Дронго.

Она подошла к окну и, чуть наклонившись, показала на место у стены. Дронго заметил, что Лилия продолжает наклоняться, словно решила покончить с жизнью, выбросившись именно из этого окна, и поспешно перехватил ее за талию.

– Осторожно, – торопливо сказал он, бережно отводя ее в глубь комнаты. – Вы испачкаетесь.

Потом взглянул на стену. Под таким углом запонка не могла попасть в это углубление. Она должна была вылететь снизу, с пола, чтобы полететь в эту сторону. Но никак не сверху, иначе просто упала бы вниз, во двор.

– Пойдемте, – позвал Дронго, крепко взяв женщину за руку, – я уже увидел все, что мне нужно.

Он почти тащил ее на себе. На улице Лилия немного пришла в себя.

– Я не думала, что это будет так тяжело, – призналась она.

– Поезжайте домой, – посоветовал Дронго, – и отдохните. А я поеду в Юрмалу. Хочу увидеть Ингриду Петерсен и поговорить с ней.

– Вы ее не найдете без меня, – устало возразила Лилия. Было заметно, что она выдохлась.

– Сейчас мы поймаем такси и я отвезу вас домой, – упрямо заявил Дронго. – А если вы не будете меня слушаться, то я уеду прямо сегодня. Это не угроза. Я приехал сюда для того, чтобы помочь вам, а не гробить ваши последние дни. Вы меня понимаете?

– Да, – тихо откликнулась она, – пойдемте. Мне действительно нужно отдохнуть и принять лекарство.

Дронго отвез ее к дому на Бривибас, где она жила. И помог подняться в квартиру. У входа в дом Лилия остановилась, упрямо тряхнула головой.

– Не хочу вас обманывать. Это будет нечестно. Но за день до своей смерти он был каким-то подавленным. На все мои вопросы отвечал как-то односложно. Я должна была догадаться, что происходит что-то странное. Должна была понять, что он, возможно, решился на какой-то поступок, – Лилия вздохнула. – Но я по-прежнему не верю в его самоубийство. И еще… – Она остановилась на лестничной площадке и взглянула на Дронго. – Возможно, это самое важное. Хотя я не уверена. Инт Пиесис говорил мне потом, что за день до самоубийства Арманд на кого-то кричал.

Это было вечером, перед тем как он уехал с работы. Кто-то ему позвонил, и Арманд начал кричать. При этом говорил о каких-то карточках, возможно, кредитных. Пиесис считал, что речь могла идти о задолженности банку. Я рассказала об этом следователю Брейкшу, и он проверил, кто звонил Арманду вечером, накануне того рокового дня. Оказалось, что звонили из телефона-автомата. Тогда еще ни у кого не было собственных телефонов. Брейкш тоже считал, что речь шла о кредитных карточках, линию которых разрабатывал банк. Но мне Арманд ничего такого не говорил.

А на следующее утро он поехал на квартиру отца. Я не знаю, что именно там произошло. Но он при мне позвонил Ингриде и довольно спокойно попросил ее привезти ему туда письмо. Если ему там угрожала опасность, то зачем он позвал своего секретаря? Может, Арманд решил встретиться в это утро со своим убийцей? Но куда тогда пропал этот негодяй? Как он мог войти в дом и исчезнуть? Испариться? Говорят, через окна невозможно было убежать. Его бы увидели соседи, живущие во дворе. К тому же там слишком высоко. Потом я вспоминала наш последний день. Арманд был непривычно тихим, не похожим на себя. Я никому об этом не говорила, чтобы не подтверждать версию следователя. Иначе они просто сочли бы меня сумасшедшей. Ведь такое состояние моего мужа тоже работало на их версию. Но я точно знаю, что он не самоубийца. И никогда в это не поверю. Даже… Даже если он сам скажет мне об этом на том свете.

Дронго мрачно кивнул. Следовало уважать Лилию за ее истовую веру в покойного супруга. Они поднялись на следующий этаж. И он подождал, пока она открывала дверь своим ключом.

– Извините, – обернулась к нему Лилия, – у меня дома страшный беспорядок. – Она оставалась женщиной до последнего вздоха.

– Вечером я вам позвоню, – пообещал Дронго на прощание.

Выйдя на улицу, он снова поймал такси и поехал на вокзал, чтобы отправиться в Юрмалу. Название станций электрички он еще помнил. У каждой станции была своя легенда, свои санатории, свои места отдыха. Взяв билет, Дронго прошел на перрон. Там царило привычное оживление. Дронго обратил внимание, что среди пассажиров в основном люди среднего и пожилого возраста. Молодежи было гораздо меньше обычного. После присоединения Латвии к Евросоюзу уровень жизни несколько упал и молодежь потянулась в страны Европы, куда они и раньше могли ездить уже без обычных шенгенских виз.

В электричке было тихо. Пассажиры разговаривали вполголоса. Дронго сел у окна, глядя на мелькающие за стеклом домики. Он вспоминал то углубление в стене и попавшую туда запонку. Она могла влететь туда только под очень острым углом, и тогда выходит, что погибший Арманд Краулинь лег на пол, перед тем как повеситься. Зачем? Объяснений может быть много. Возможно, у него упала запонка и он решил ее поискать. А потом она вылетела у него из рук. Нет, не получается. Руку должны были дернуть, чтобы эта запонка так полетела. Или он сам дернул рукав… Черт возьми, прошло уже столько лет! Если бы следователь и офицеры полиции осмотрели тогда место происшествия более внимательно… Нет, это глупо. Окно было закрыто, и никто не мог предположить, что в стене рядом с ним можно найти запонку.

Дронго обернулся. По прежней привычке, оставшейся у него с ранней молодости, когда он работал экспертом ООН, Дронго всегда проверял всех следующих за ним людей. И на этот раз ему показалось, что на перроне вокзала он видел невзрачного мужчину лет пятидесяти, теперь сидящего в углу и смотрящего в окно. Нет, мужчина не смотрел в окно. Он был явно напряжен и посматривал в сторону Дронго. Так, это становилось уже интересным. Если это обычный грабитель, то в электричке слишком много людей. А если «хвост», то откуда он появился и почему решил за ним следить? Или кто-то увидел, как они приехали к дому Лилии Краулинь? Тогда выходит, что и ее квартира под наблюдением? «Только неприятностей с латышскими спецслужбами мне не хватало для полного счастья», – с нарастающим раздражением подумал Дронго.

Он решил выйти раньше, чтобы проверить свои подозрения. Поднявшись, прошел в соседний вагон. Мужчины рядом не было. Дронго подумал, что он стал слишком подозрительным, но уселся так, чтобы видеть, кто войдет следом за ним. Неизвестный появился ровно через полминуты. Для сотрудника спецслужбы это было слишком быстро, но для обычного наблюдателя – в самый раз. Дронго нахмурился. Увидев его, мужчина засуетился и, вместо того чтобы пройти мимо, как сделал бы обычный «топтун», начал устраиваться у входа в вагон, выбрав для себя именно это место. Значит, он не профессионал, понял Дронго. Нужно выйти раньше и попытаться от него оторваться. «Может, я недооценил погибшего Арманда? – подумал Дронго. – Он был секретарем ЦК комсомола, работал за рубежом. Может, кто-то решил его убрать таким образом в связи с этим? Нет. Не похоже. Какие секреты в семидесятых годах могли быть в латышском комсомоле? И какие секреты мог знать Краулинь, работая в Швеции, из-за которых его могли убить? Впрочем, нужно будет более внимательно проверить деятельность их фирмы в Латвии».

Он проехал свою станцию и вышел на следующей, легко оторвавшись от своего «наблюдателя». Затем позвонил Лилии. Она ответила не сразу, словно считала звонки. И лишь на восьмой наконец сняла трубку:

– Я вас слушаю.

– Скажите, Лилия, вы никому не говорили, что хотите меня пригласить? Может, с кем-то советовались?

– Ну, конечно, с моими родственниками. И моя сестра об этом знала. И мой племянник…

– Нет, я не о них. Может, вы говорили об этом с кем-нибудь еще?

– С вашим другом Эдгаром Вейдеманисом. Сестра его матери…

– Я знаю. Но я имею в виду местных жителей.

– Не помню. Но это не был секрет. Я всегда говорила, что не верю в самоубийство Арманда. Говорила и писала об этом. А почему вы спрашиваете?

– Просто хотел уточнить. Спасибо. Я вам еще позвоню.

Он убрал телефон и вошел в электричку, следующую в обратном направлении. На следующей станции вышел и довольно быстро нашел нужную ему лютеранскую церковь, направляясь к дому, где жила семья Петерсен. Это был обычный для этих мест небольшой двухэтажный дом. Дронго убедился, что номер дома совпадает с номером, указанным ему Лилией, и позвонил. Дверь открыла полная женщина лет семидесяти. У нее было румяное полное улыбающееся лицо, почти невидимые брови, полные губы и крупный нос.

«Это явно не Ингрида Петерсен», – подумал Дронго и вежливо поздоровался. Она ответила ему по-латышски.

– Извините, – пробормотал Дронго, – я не знаю латышского языка.

– Кто вы хотите? – спросила хозяйка.

– Мне нужна Ингрида, – объяснил Дронго, – госпожа Ингрида Петерсен.

Хозяйка закивала и позвала Ингриду, обращаясь куда-то в глубь дома. Из комнаты вышла молодая женщина. Дронго чуть не ахнул от удивления. Эта женщина была абсолютной копией своей матери. Только ей было лет сорок пять или пятьдесят. Такое же полное румяное лицо, невидимые брови, полные губы. Женщина подошла к нему ближе.

– Добрый день, – вежливо поздоровался Дронго.

– Здравствуйте, – она говорила по-русски гораздо лучше матери.

– Вы Ингрида Петерсен?

– Да, – кивнула она, – а кто вы такой?

– Меня прислала Лилия Краулинь…

– Понятно, – женщина посторонилась, пропуская гостя. В комнате было тепло и уютно. Они сели за стол. – Что вы хотите? – спросила она. – Зачем вы приехали?

– Вы работали с ее погибшим мужем, – напомнил Дронго.

– Да, – мрачно подтвердила Ингрида, – одиннадцать лет назад. Я тогда была совсем молодой женщиной.

– И вы нашли его мертвым?

– Верно. Он позвонил мне из дома и попросил, чтобы я принесла ему письмо в квартиру его отца. Мы жили на соседней улице – я и мой муж. И я понесла ему письмо. У дома стояла его машина. Я вошла в дом, консьерж меня знал в лицо. Я поднялась на второй этаж, позвонила. Затем постучала. Потом снова позвонила и снова постучала. Тогда не было мобильных телефонов, поэтому я спустилась вниз и от консьержа позвонила по городскому телефону в квартиру. Он опять не ответил. Мы с консьержем звонили несколько раз. А потом поднялись вместе и консьерж открыл дверь. Сначала мы ничего не увидели, но вскоре нашли Арманда в угловой комнате. Это было ужасно. Только мы ничего не трогали. Сразу вызвали полицию.

– Понятно, – Дронго обратил внимание на фотографию, стоящую на серванте. На ней рядом с молодым мужчиной была запечатлена симпатичная миловидная женщина. Дронго перевел взгляд на Ингриду. Неужели это она же? Надо же, как изменилась! Что делает с людьми время! Была симпатичной молодой женщиной, а превратилась в располневшую деревенскую бабу.

– Было ужасно, – повторила Ингрида. – Меня потом много раз в полицию вызывали. И в прокуратуру. Я все время об этом рассказывала. Два года. А потом Лилия жаловалась, и меня снова вызывали. Она не на меня жаловалась, но меня все время звали на допросы. И тогда мы с мужем решили переехать сюда, к нашим родителям.

– Вы долго работали с Армандом Краулинем?

– Долго. Да, долго. Почти два года. Он был очень хороший человек.

– Вы принесли письмо, в котором содержались финансовые претензии к его фирме?

– Да. Они хотели, чтобы мы раньше срока погасили наш долг. У банка тогда были большие проблемы.

– Он знал о письме?

– Конечно, знал. Мы получили его вечером, но я ему прочла его по телефону. И он сказал, чтобы я не оставляла его в офисе, а взяла домой, а завтра передала ему. Мне казалось, что он хотел сразу поехать в банк.

– Как вы считаете, он мог из-за этого решиться на самоубийство?

– Я не знаю. Но полиция говорит, что это было самоубийство.

– Нет, не полиция, как вы считаете?

– Не знаю, – растерялась Ингрида, – у нас все говорили, что Краулинь не мог такое сделать. Но я сама все видела. И в доме никого, кроме нас, не было.

– И вы ничего подозрительного не заметили?

– Нет. Ничего. Но Лилия нам не верила. Она до сих пор считает, что ее мужа убили.

– Понятно. Когда погиб Арманд Краулинь, главой фирмы стал его заместитель? Верно?

– Правильно. Нам было очень тяжело, но Пиесис очень много работал. Он сохранил фирму.

– Вы работали секретарем Арманда и должны были знать его лучше других. У него были враги?

– Врагов не было. Но были люди, которые его не любили. Многие не любили. Он ведь всегда говорил то, что думал. А это многим не нравилось. Когда все писали, что у нас была оккупация, Арманд выступал и говорил, что это неправда. Когда все ругали советскую власть, он говорил, что было много плохого, но и много хорошего.

– Наверное, справедливо, – заметил Дронго.

– Тогда нельзя было такое говорить, – убежденно заявила Ингрида, – и сейчас нельзя.

– Ну, это не совсем враги. Это скорее люди, расходящиеся с ним в своих политических взглядах. А других врагов не было? Может, вы кому-то еще были должны или вам были должны?

– Таких врагов не было, – твердо ответила Ингрида.

– Вы видели записку, которую он написал?

– Да, она лежала на столе, и я ее прочла.

– Что там было написано?

– «Мне очень жаль». Я и сейчас это помню.

– Это был его почерк?

– Конечно. Они потом отправили записку на экспертизу. Это был его почерк.

– Где на листе были написаны эти слова? Сверху, в середине, внизу, где?

– Сверху. На самом верху. У него был очень хороший почерк, я его сразу узнала.

– На большом листе фраза была написана на самом верху? – уточнил Дронго.

– Да. Он написал «Мне очень жаль». И поставил точку. Я сама это видела.

– Вы должны были знать манеру его письма. Как обычно он писал письма? Сразу начинал сверху или чуть отступал?

– Сразу сверху, – ответила Ингрида.

– Вы видели это письмо. Вспомните, может, он хотел еще что-то дописать. Может, он собирался написать большое письмо?

– Но там была точка.

– Забудьте про точку. Скажите – такое могло быть?

– Да. Но он больше ничего не написал.

«Упрямый нордический народ эти латыши», – подумал Дронго с некоторым сарказмом. Они верят только фактам и не хотят допускать никаких предположений. Может, так и нужно? Ведь он сам тоже исповедовал принцип Оккама: «Не умножай сущее без необходимости».

– У него могли быть связи на стороне?

– В какой стороне? – не поняла Ингрида.

– У него могли быть любовницы?

– Нет, – она испуганно всплеснула руками, – нет, нет, никогда. Он так любил свою жену. Вы знаете, он очень нравился женщинам, но никогда не изменял своей Лилии. Нет, такого не могло быть.

– Все ясно. Какая у него была машина, вы не помните?

– Конечно, помню. Две машины. «Мерседес» и «Рено». Но этих машин у Лилии нет. Она отдала их дочери Арманда Лайме.

– Вы были знакомы с Лаймой? Она приходила к отцу?

– Только один раз. Что-то просила. Я слышала, как они разговаривали.

– Он выполнил ее просьбу?

– Не знаю. Но она ушла очень довольная.

– И еще один вопрос. Вы поднялись на второй этаж вместе с Рябовым. У него был протез на ноге? Ему ведь трудно было быстро подниматься?

– Не быстро, – согласилась Ингрида, – очень медленно.

– А сам Рябов мог убить вашего бывшего шефа?

– Нет, – ответила она, снова испугавшись. – Он совсем старик был. Нет, нет! И он не справился бы с Армандом. Такого не могло быть.

– Понятно. – Дронго еще раз посмотрел на ее фотографию в молодости. Неужели и сам он также сильно изменился за последние годы? Или сами мы не замечаем этих изменений? – Спасибо вам, Ингрида, – поднялся Дронго, – простите, что вас побеспокоил.

– Ничего, – легонько вздохнув, ответила она. – Я слышала, что Лилия тяжело больна. Мне ее так жалко! Они так любили друг друга. И она никогда не верила в его самоубийство.

Дронго вышел из дома, вернулся на станцию. Его наблюдателя нигде не было. Он сел в электричку, направляющуюся в Ригу, и почти весь путь обратно переходил из вагона в вагон и даже сменил электричку, выйдя на одной из промежуточных станций. Все было в порядке, никаких наблюдателей нигде не было. «Старею, – подумал Дронго, мрачно вспоминая портрет молодой Ингриды. – Наверное, показалось».

Он даже не мог предположить, какие события ждали его впереди.

Глава 4

Пообедав в отеле, Дронго решил, что может поехать на встречу с Интом Пиесисом. На часах было уже около пяти. Достав телефон, он набрал уже знакомый номер Лилии Краулинь. На этот раз ему ответил незнакомый мужской голос, говоривший по-латышски. Дронго нахмурился, неужели она ему что-то не сказала? И поинтересовался, с кем говорит.

– Вы меня не узнали, – перешел на русский племянник Лилии. – Она сейчас спит, а мы приехали с моей матерью ее навестить. Подождите, моя мама хочет с вами поговорить.

Трубку взяла старшая сестра Лилии.

– Здравствуйте, – сказала она по-русски. Очевидно, в семье Лилии одинаково хорошо знали оба языка. – Это говорит ее сестра Дорика. Мне Лилия говорила о вашем приезде. Мы не хотели ее отговаривать, раз она так решила. Но вы понимаете, что это ненужное расследование. Оно закончилось много лет назад. Бедный Арманд, наверное, не сумел выдержать давления, которое на него оказывали. И поэтому принял такое решение.

– Какое давление?

– Он был бывший комсомольский секретарь, а у нас после девяносто первого таких людей не очень любили. Вы меня понимаете? Ему постоянно напоминали, что он был в партии и комсомольским секретарем. Это немножко неправильно, но так у нас было. А Лилия не хочет примириться с его смертью. Она очень больна. Очень сильно. И не сможет с вами никуда ходить. Вы ее не мучайте. Скажите, что будете вести ваше расследование – как это по-русски? – самостоятельно. Без нее. Ей лучше не выходить из дома.

– Я это и собирался сказать, – пробормотал Дронго. – Вы не знаете, как мне найти Инта Пиесиса?

– Знаю. Но вам не нужно ему звонить. Никто не виноват, что так случилось. У нас была такая обстановка. Не нужно беспокоить людей.

– Извините, – возразил Дронго, – я приехал сюда не для того, чтобы гулять по Риге. Я дал слово.

– Это не обязательно.

– Обязательно. У меня есть некоторые факты, которые кажутся мне подозрительными. И я обязан их проверить.

– Проверяйте, – согласилась Дорика, – но не мучайте мою сестру. Я вас очень прошу. Ей так мало осталось жить.

– Хорошо, дайте мне телефон и адрес Пиесиса.

– Они переехали. Раньше они занимали большой офис на улице Гертрудес. Вы записываете их номер телефона?

– Да, – ответил Дронго, хотя предпочитал запоминать. Почти все номера телефонов он запоминал мгновенно и часто помнил их много лет. Когда Дорика продиктовала ему номер телефон, он поблагодарил ее и перезвонил Инту Пиесису. Трубку взяла девушка. Он попросил позвать Пиесиса. Девушка уточнила, кто говорит и по какому вопросу.

– Скажите, что я приехал в Ригу по просьбе Лилии Краулинь, – ответил Дронго, – и мне нужно с ним срочно встретиться.

– Как вас представить?

– Дронго. Меня обычно так называют.

Девушка переключила аппарат на другую линию, очевидно, для того, чтобы поговорить со своим руководителем. И через минуту включилась снова:

– Господин Дронго, мы будем вас ждать сегодня ровно в шесть часов вечера. Вы успеете приехать?

– Спасибо.

Он положил трубку. На сегодня достаточно встреч. Завтра ему предстоит еще поговорить с Рябовым и найти следователя Айварса Брейкша, успевшего сделать головокружительную карьеру – стать депутатом парламента. Если завтрашние разговоры тоже не дадут результата, он сможет со спокойной совестью доложить Лилии Краулинь, что это было действительно самоубийство и он не сумел найти никаких фактов, опровергающих эту версию следователей. Никаких, кроме случайно попавшей в стену запонки и неизвестного мужчины, который так настойчиво пытался проследить его путь в Юрмалу. В первом случае возможна случайность, во втором… его собственная подозрительность. Нужно будет убедить самого себя в том, что ничего особенного не произошло.

Около шести часов вечера он вошел в офис бывшей компании Арманда Краулиня, занимающей целый этаж в новом пятиэтажном доме. Инт Пиесис принял его в своем кабинете. Это был мужчина средних лет и среднего роста. Он был одет в серый, неброский костюм, и его кабинет выглядел довольно скромно. На столе не было привычных фотографий жены и детей, на стенах – дипломов и почетных свидетельств. И сам хозяин кабинета имел удивительно невыразительную внешность: коротко остриженные волосы, прижатые к черепу уши, прямой ровный нос и глубоко посаженные глаза. Идеальный портрет маленького чиновника или бухгалтера. Он спокойно пожал руку Дронго и указал ему на стул, оставаясь в своем кресле хозяина.

– Чем я могу вам помочь? – спросил Пиесис. По-русски он говорил с очень сильным акцентом.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

Поделиться ссылкой на выделенное