Чингиз Абдуллаев.

Время нашего страха

(страница 2 из 18)

скачать книгу бесплатно

– Д-да, – подтвердил Петунин, поправляя очки, – мы в-встретились с ним на футболе. Я б-был с двумя друзьями. Мы п-проходили мимо, когда он м-меня окликнул. Я его не сразу узнал. Он сильно п-постарел, был одет в старую к-куртку. Он п-попросил денег. И я ему д-дал. Немного дал. Он поблагодарил, схватил м-мою руку двумя своими руками. З-зубы у него были п-плохие.

– И всё?

– Д-да.

– И вы полагаете, что спустя тридцать или сорок лет он решил отомстить вашей компании таким непонятным образом? Послал всем предупреждения, чтобы они знали о готовящихся убийствах? В таком случае почему не намекнул, за какие грехи? И почему так долго ждал?

– Не знаю, – признался Ледков. – Но кто-то начал с того, что задушил именно Байрама Низамова. Поэтому мы и подозреваем Толика Хомичевского. Его называли «Кривой Толик». В лагере кто-то ударил его, и у него был неприятный шрам на левой стороне лица.

– А как он послал письмо вашему другу Кроссу? По почте?

– Нет. Письмо подбросили в почтовый ящик. Как и остальные пять. Или три, про первые два мы не знаем, как они попали к Боре и Байраму.

– Когда пришли письма?

– Примерно полтора месяца назад. Почти всем сразу. Мы проверяли.

– И Кроссу в Эстонию?

– Да. Мы поэтому и вычислили Толика. Ведь из-за него Арнольд тогда попал в больницу. Вот он и решил проявить такое воровское «благородство». Сначала приговорил Низамова, который увидел нож, а последним решил убить Арнольда, которого он немного пожалел.

– Теория интересная, но, по-моему, дикая, – пожал плечами Дронго. – Прошло столько лет. Зачем ему столько ждать? И зачем мстить подобным образом? Если он хочет убивать, то может сделать это так, чтобы следователи не думали о самоубийствах. Зачем тогда он выбросил из окна вашего друга Туричина, а не задушил его? Или не убил каким-нибудь другим способом? Ножом или пистолетом. Почему оставил возможность двусмысленного толкования смерти фармацевта?

Ледков огорченно кивнул в знак согласия. Очевидно, эту теорию выдвинул именно он. Петунин сразу согласился.

– Я т-тоже не думал, что это Толик. – Признался он. – Я его в-видел тогда на футболе. Он имел т-такой жалкий вид.

– Больше никаких подобных типов в вашем дворе не было? – уточнил Дронго.

– Не было, – ответил Ледков. – Мы до сих пор туда ездим. У нас был очень дружный двор. И все нас помнят.

– И никто из вас больше там не живет?

– Почему? Живут. Мама Жени там живет, – показал на Петунина Ледков. – Родители Кима там живут до сих пор. Отец очень старый, на улицу почти не выходит. С ними живет сестра Кима и её семья. У неё двое мальчиков-близнецов, уже в девятом классе. И прекрасный муж, тоже врач. Сипаков был известный хирург и получил тогда большую четырехкомнатную квартиру.

– А остальные?

– Наша семья переехала в Сокольники, отец перешел на работу главным технологом на другое предприятие. Сейчас у меня квартира на Ленинском проспекте. У Байрама никого не осталось, сестра уехала в Казань.

У Бори не было сестер и братьев, семья Кросса сейчас в Эстонии. Вот, собственно, и всё.

– Вы не рассказали про свою семью и про семью вашего друга Петунина, – напомнил Дронго. – Вы были единственными детьми в своих семьях?

– Нет, – ответил Ледков, – у меня два брата. Оба младше меня. Один работает дипломатом в Мексике, он там советник в нашем посольстве. Другой, самый младший, пошел по папиной линии. Стал главным технологом на Новолипецком комбинате. А у Жени Петунина сестра вышла замуж за грузина и сейчас живёт в Санкт-Петербурге, её супруг возглавляет крупную страховую компанию.

– У вас есть семья? – уточнил Дронго.

– Есть. Сын и дочь, – кивнул Ледков. – У Жени тоже сын и дочь. Не понимаю, почему вы спрашиваете?

– Хочу узнать обо всём более подробно. А вы рассказали следователю о своих подозрениях?

– Конечно, рассказали. Почти сразу, как только нас вызвали на допрос. Они нашли наши фотографии, где мы все вместе, а бывшая супруга Бори рассказала, что мы дружили и встречаемся до сих пор.

– У него были дети?

– Сын, – помрачнел Ледков. – Он сейчас учится в десятом классе. Хочет стать фармацевтом, как и его отец.

– У Сипакова есть семья?

– Есть, но детей нет. Не знаю, кто виноват, но они живут вместе уже лет пятнадцать. И живут дружно. У его жены Тамары это второй брак, но про первого мужа она никогда не вспоминала. Она очень хорошая жена.

– А Кросс?

– Он трижды был женат, – оживился Ледков. – И у него трое детей от каждой жены. Старшей уже двадцать три года. Она закончила институт и теперь работает дизайнером. Удивительно красивая и умная девочка. Остальные двое мальчишек младше. Одному пятнадцать, другому четыре или пять.

– Ш-шесть, – подсказал Петунин.

– Значит, уже шесть, – согласился Ледков.

– Вы говорили о своих подозрениях следователю?

– Конечно, говорили. Но она только улыбалась в ответ. Похоже, она в эту мальчишескую историю не очень верит. Но обещала послать запрос и проверить, где сейчас находится «Кривой Толик». До сих пор мы никакого ответа от неё не получили. Тогда мы посоветовались и решили, что будет правильно, если мы начнём собственное расследование. Нужно точно знать, что это такое. Глупая шутка или настоящая опасность для оставшихся ребят. Для нас четверых.

– И больше никаких врагов у вас не было?

– Не знаю. В детстве, наверно, мы кого-то били, но поодиночке. Кто-то бил нас. Но таких «общих» врагов не было. Да и сейчас не могло быть. Байрам работал охранником в туберкулезном санатории. Какие у нас могли быть общие дела, кроме детских воспоминаний? Боря был фармацевтом. Ким работает в научно-исследовательском институте. Женя Петунин возглавляет филиал немецкой фирмы по продаже их оборудования для газовой промышленности. А у меня свой бизнес, я занимаюсь лесным хозяйством. Мы не имеем друг к другу никакого отношения.

– Ты з-забыл про Арнольда, – вставил Петунин.

– Верно. Он сейчас возглавляет фирму, занимающуюся проектированием домов. Очень неплохо зарабатывает. Обещал спроектировать для нас виллы где-нибудь на эстонском побережье Балтики.

Дронго взглянул на молчавшего Эдгара Вейдеманиса. Его друг никогда не отличался многословием. И умел понимать его по одному взгляду.

– Не похоже, – словно прочитав мысли своего друга, ответил Вейдеманис.

– Я тоже так думаю, – кивнул Дронго, – слишком долго и необычно. Но можно проверить…

– Вы можете нам помочь? – поинтересовался Ледков.

– Постараемся, – немного подумав, ответил Дронго. – Но мне придется познакомиться с каждым из оставшихся в живых. И начнем мы с «третьего номера». С Кима Сипакова. Если я правильно вас понял, между первым убийством и вторым прошло примерно дней пятнадцать? Верно?

– Да. И между получением этих писем и первым убийством тоже пятнадцать дней, – напомнил Ледков. – Именно поэтому мы так и беспокоимся. Более всего за Кима. Мы не стали ждать, пока убийца начнет действовать, и наняли нашему другу охрану.

– Это очень неплохой ход, – кивнул Дронго.

– Мы обратились в частное агентство, и двое их ребят теперь повсюду сопровождают Кима. Я думаю, кашу маслом не испортишь. Поэтому мы начали расспрашивать, и нам сообщили, что вы лучший специалист по расследованию самых запутанных уголовных дел. Мы вышли на вашего друга Вейдеманиса, и он согласился привезти нас к вам. Хотя я считал, что вы живете в Москве.

– Чаще всего именно там, – ответил Дронго. – И вы хотите, чтобы я нашел возможного убийцу?

– Конечно. Нам важно не только спасти себя, но и наказать негодяя, если такой действительно есть, который убил наших товарищей.

– Вы сказали, что Борис Туричин занимался боксом. Насколько профессионально?

– Дошел до первого разряда. Но за себя постоять мог. Если вы думаете, что его могли просто так выбросить из окна, то ошибаетесь.

– На его теле нашли следы борьбы?

– Нет. Ничего не нашли. Мы тоже интересовались.

– Когда вы в последний раз с ним виделись?

– В конце мая. Как раз был день его рождения. Он жил один, без жены, и мы считали нужным собраться вместе, чтобы его поздравить. Приехал даже Байрам и привез ему коробку конфет. Он был очень расстроган. Потом мы хорошо посидели в ресторане. Впятером. Арнольд не смог прилететь.

– Вы до сих пор встречались?

– Конечно. Мальчишеская дружба самая крепкая. Мы стараемся видеться хотя бы раз в квартал или в полгода. У меня день рождения в конце июля, и все обычно уезжают, но к Борису мы ездили все вместе. Время удобное, конец мая. Экзамены, все в городе, хорошая погода для поездок на природу. И к Жене тоже ездим. Он родился в начале февраля.

– Вашего друга Сипакова тоже допрашивали в прокуратуре?

– Они вызвали его первым. Следователь нашла фотогрфию, на которой мы снялись ещё молодыми. А рядом была карточка, которую мы сделали на последнем дне рождения Бориса, как раз совсем недавно. Они сразу начали нас искать. И узнали про эти дурацкие конверты с цифрами.

– Мне нужно будет каким-то образом познакомиться с материалами обоих уголовных дел, – задумчиво произнёс Дронго, взглянув на Эдгара. – Может, попросим Леню Кружкова вспомнить о своих связях в прокуратуре?

– Постараемся, – ответил Вейдеманис. – Но ты знаешь, как это сложно. Они не разрешают знакомиться с такими материалами даже свидетелям. Есть процессуальный кодекс.

– Оформите меня адвокатом Ледкова или Петунина, – предложил Дронго. – И я поговорю с этой Вакуленко. Может, мне удастся убедить её показать мне все материалы.

– Так будет лучше, – согласился Эдгар.

– У вас есть своя охрана? – поинтересовался Дронго у прибывших к нему гостей.

– У меня есть телохранитель, – ответил Ледков, – работает у меня больше двух лет. Очень надежный человек. А у Жени пока нет. Но он только «пятый». Может, пока ничего страшного. До него ещё не дошла очередь.

– Где ваш телохранитель?

– Сидит внизу, в машине. Ждет меня. Мы заказали автомобиль в отеле, и нам предоставили машину с водителем. Он там нас ждет. Бывший офицер-пограничник, был ранен, комиссован. В общем, очень надежный человек.

– И больше никого вы с собой не взяли?

– Нет. А вы считаете, что мы могли бы везти с собой вооруженную охрану через две границы? Да ещё в самолете? – немного обиженно спросил Ледков.

– Я так не говорил. Люди, которые охраняют вашего друга, имеют оружие?

– Да, – сразу ответил Ледков, – у них есть право на ношение оружия. Они сотрудники частного охранного агентства.

– Сипаков знает об этой охране?

Ледков замялся. Посмотрел на Петунина, словно разрешая ему ответить на этот вопрос.

– Он не з-знает, – ответил Петунин. – Мы ему г-говорили, что это опасно, но он не с-соглашался. И не х-хочет, чтобы ему выделяли т-такую охрану.

– Значит, он не знает? – подвел итог Дронго. – И ваши люди следят за ним, стараясь не привлекать к себе внимание? Верно?

– Он всегда был таким упрямым, – в сердцах произнёс Ледков.

Дронго нахмурился. Подобное обстоятельство могло сильно осложнить работу частных детективов.

– Нам нужно понять, что происходит, – сказал Ледков, неправильно истолковавший молчание хозяина квартиры. – И мы не остановимся ни перед какими расходами. Если кто-то решил таким образом свести с нами счеты, то мы должны быть готовы его встретить.

– Как убили Низамова? – спросил Дронго.

– Его задушили, – ответил Ледков.

– Как именно? Руками? Какой он был? Маленький, тщедушный или, напротив, мощный, сильный, такой, как вы, извините за подобное сравнение.

– Нормальный. Немного ниже меня ростом. Но в последнее время он сильно похудел. У него была больная печень.

– Е-его з-задушили п-п-подушкой, – сказал, заикаясь сильнее обычного, Ледков. – Кто-то п-положил на него п-подушку.

Дронго снова замолчал. Чем больше ему рассказывали об этом странном деле, тем больше оно ему не нравилось.

– Вы с-согласны? – нарушив затянувшееся молчание, спросил Петунин.

– Да, – кивнул Дронго, – я думаю, нам нужно срочно лететь в Москву. И желательно уже утренним рейсом. А пока расскажите мне про вашего телохранителя.

Глава третья

Утром следующего дня пятеро мужчин прошли в самолет, разместились в салоне бизнес-класса. Дронго познакомился с телохранителем Ледкова. Это был высокий, мрачный мужчина лет сорока. Бывший офицер-пограничник. В горах Таджикистана он был тяжело ранен и контужен. После чего его отправили на пенсию. Ему было только тридцать четыре. Это было семь лет назад.

Подполковник Александр Казберук с детства мечтал быть пограничником. И в армию он пошел, попросившись в пограничные войска. После окончания высшего военно-учебного заведения он отправился на службу. И за двенадцать лет прошел путь от лейтенанта до подполковника, имел несколько боевых наград. А потом он был тяжело ранен и, вернувшись в Москву, вдруг обнаружил, что никому не нужен и должен жить на нищенскую пенсию инвалида. Шел девяносто девятый год, время после августовского дефолта, когда рухнувший рубль, казалось, навсегда похоронил все надежды на возможный экономический рост страны. Разорились многие банки и фирмы, бизнесмены стрелялись и убегали, вкладчики теряли свои деньги.

Через два года от него ушла жена с сыном. Она не могла и не хотела терпеть. Квартиры у них не было, они скитались по коммуналкам, жили на её зарплату, его пенсии не хватало даже ему самому. Он уехал в Минск, на родину и устроился в охранное агентство. Через несколько лет он был уже одним из лучших сотрудников. Ледков продавал лес, в том числе и через Белоруссию. Три года назад он познакомился с Казберуком, который сопровождал его в поездках по Белоруссии. Ледков оценил и невозмутимость своего нового знакомого, и его профессионализм. И предложил Александру Трофимовичу перейти на работу в свою фирму. Казберук вернулся в Москву, где довольно быстро купил сначала однокомнатную квартиру, затем поменял её на двухкомнатную. С женой он не хотел видеться, а сыну, уже ставшему студентом, старался помогать. Хотя справедливости ради стоит отметить, что сын не проявлял особого желания встречаться с отцом. Очевидно, сказывалось негативное влияние матери. Но деньги от отца получал с удовольствием, никогда не отказываясь.

Казберук устроился на последнем сиденье в салоне бизнес-класса. Он сидел один, рядом никого не было. Дронго дали билет вместе с Эдгаром, а Ледков оказался рядом со своим другом Петунином. Когда самолет набрал высоту, «Дронго» поднялся и перешел на последнее сиденье.

– Не возражаете? – спросил он у Казберука.

Тот только молча кивнул головой. Дронго уселся рядом с ним.

– Давно работаете с Геннадием Даниловичем? – поинтересовался Дронго.

Казберук взглянул на него. У него были серые глаза.

– Вы же спрашивали обо мне у Ледкова, – ответил он. – Геннадий Данилович мне рассказал, что вы его расспрашивали обо мне. Зачем? Думаете, что я решил задушить одного его друга и выбросить из окна другого?

– Не думаю. – Дронго посмотрел на левую руку своего собеседника. На ней были видны шрамы от ожогов. – Таджикистан? – уточнил он.

– Вы и это знаете? – усмехнулся Казберук. – Нет, это на Кавказе. В Дагестане. Я тогда неудачно обгорел…

– Ясно. Тем не менее вы не ответили на мой первый вопрос.

– Мы знакомы примерно три года. А последние два года я работаю с Ледковым в его фирме. Может, чуть больше…

– Вы знали убитых?

– Знал. Недавно у Туричина был день рождения. Они все встретились, потом в ресторан поехали. Я с ними вместе сидел. Они очень дружили.

– Вы видели конверты?

– И даже отправлял их на экспертизу. Никаких отпечатков пальцев. Работали профессионально.

– Что вы думаете об этом? Может быть, неудачная шутка?

– Не похоже, – прямо ответил Казберук. – Байрама задушили, в этом нет никаких сомнений. Насчет Бориса не знаю, но если был такой конверт, значит, убили и его.

– Есть подозрения? Мог быть кто-то из этой шестерки?

Александр изумленно взглянул на Дронго.

– Выбросите такие мысли из головы, – мрачно посоветовал он. – Эти ребята так дружили и так любили друг друга. Даже сейчас. Они ведь предлагали Низамову уйти с работы, Геннадий Данилович даже просил его перейти к нему в контору. Но Байрам отказался, гордый был, не хотел работать у своего друга. И они очень дружили. Хотя трое уже известные бизнесмены…

– Трое?

– Ну да, Геннадий Данилович, Петунин и Кросс.

– Вы его тоже знаете? Но он не был на последнем дне рождения?

– Зато был на других. Я его несколько раз видел, когда он приезжал в Москву.

– Как вы считаете, вашему шефу угрожает реальная опасность?

Казберук тяжело вздохнул. Затем решительно сказал

– Пока я жив, нет. Никого к нему не подпущу. Но насчет первых двоих не знаю. Не нравится мне эта история, очень не нравится…

– Вы сделали запрос насчет Хомичевского?

– Сообщили следователю прокуратуры. Но я некоторых ребят знаю, попросил помочь. Говорят, что последние годы он был «смотрящим» по харьковской зоне.

– Солидная должность, – согласился Дронго, – но её обычно дают заслуженным ворам, которые выходят на пенсию. Или в предпенсионном возрасте.

– Но это было в конце девяностых. Потом о нем никто не слышал. Может, прокуратура найдет его на Украине.

– У вас нет больше никаких подозрений? – уточнил Дронго.

– Никаких. Я сам всё время думаю, кому и зачем нужно было убивать несчастного охранника в санатории. Или выкидывать фармацевта из окна. Не знаю. Я поэтому предложил Геннадию Даниловичу нанять охранников для Сипакова и найти профессионального эксперта для расследования этих преступлений.

– И вышли на меня?

– Вышли на вас, – подтвердил Казберук. – Говорят, что вы лучший. Я много разного про вас слышал. Может, вы действительно сумеете найти того, кто отправлял эти непонятные письма.

Дронго поднялся и прошел к Эдгару, сел рядом с ним.

– Что-нибудь узнал? – поинтересовался Вейдеманис.

– Он не считает, что это неудачная шутка, – вздохнул Дронго, – и похоже, что он прав.

– Это было понятно с самого начала. – Эдгар посмотрел в иллюминатор. – Мы оформим тебя сегодня представителем Ледкова. Чтобы ты мог поехать в прокуратуру как его адвокат.

– Что вы будете пить? – спросила, наклоняясь к ним, стюрдесса.

Дронго взглянул в окно. Пока летели нормально.

– Дайте немного яблочного сока, – попросил он. Когда самолет не трясло, он обычно не брал спиртного.

На следующий день он отправился в прокуратуру, получив все необходимые документы. Он понимал шаткость своего «юридического положения». Следователь могла даже его не принять. Ведь формально Ледкову не были предъявлены никакие обвинения, и он проходил по делу всего лишь свиделем. А адвокат свидетеля не имеет право вмешиваться в процессульную деятельность следователя, тем более что его клиенту ничего не грозит. А тайну следствия пока никто не отменял.

Старшему следователю городской прокуратуры Людмиле Алексеевне Вакуленко шел сорок четвертый год. Из них почти двадцать два она проработала в органах прокуратуры, начав ещё стажером в районной прокуратуре в Туле. Всю свою жизнь она работала следователем и прокуром, получая очередные звания за выслугу лет. Она была некрасивой. Редкие рыжеватые волосы, большие роговые очки, немного выпученные глаза, жесткая линия тонких губ. Может, поэтому она так медленно продвигалась по служебной лестнице. К ней относились с подчеркнутым уважением, отмечая её служебные достижения, но не более того. С мужем она развелась ещё пятнадцать лет назад и воспитывала сына одна. Дважды она встречалась с другими мужчинами, но первый оказался типичным «альфонсом», решившим пожить за её счет, и она его выгнала, а второй, не выдержав давления с её стороны, сбежал сам. Из этих печальных опытов она вынесла твердую уверенность, что все мужчины, кроме её сына и отца, настоящие сволочи, на которых нельзя расчитывать. К тому же она встречалась во время своей работы не с лучшими образцами мужской братии.

Последние пять лет у неё не было мужчин, а в таком возрасте это плохо сказывается на женщинах. У неё начались задержки месячных, иногда подскакивало давление, болел желчный пузырь. Всё это тоже отражалось на её характере. Она становилась злой, язвительной женщиной, уже понявшей, что семейное счастье – почти невозможная мечта, а встретить мужчину своей жизни – вообще утопия. Женщина, лишенная любви, постепенно теряет свой пол. Более того, она становится безжалостной и черствой, превращается просто в чудовище со сложным и подозрительным характером. Она убеждена, что все сказки про это чувство были придуманы мужчинами, чтобы обмануть женщин. Постепенно старший следователь Вакуленко превращалась в мстительное и подозрительное существо, что при её власти делало её жестокой.

Разумеется, не все женщины, потерявшие мужей или не имеющие мужчин в детородном возрасте, трансформируются в подобных чудовищ. В их сердцах продолжает теплиться некий лучик надежды на возможную встречу. У Людмилы Алексеевны Вакуленко такого лучика не было.

Именно поэтому она с таким рвением отдавалась своей работе. Сыну исполнилось уже девятнадцать, он был студентом, и у него были свои привязанности. Мать вдруг с ужасом начала замечать, что его интересуют молодые девушки. При одной мысли, что в их доме может появиться другая женщина, Людмилу Алексеевну охватывала настоящая паника.

Когда ей позвонили и сообщили, что приехал адвокат свидетеля Ледкова, она даже не поняла, в чём дело.

– Какого Ледкова? – недовольно поинтересовалась она. – У нас нет таких задержанных.

– Он свидетель, – доложил уточнивший все обстоятельства дежурный офицер милиции.

– Зачем свидетелю адвокат? – недовольно спросила Людмила Алексеевна. – По какому делу он проходит свидетелем?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Поделиться ссылкой на выделенное