Чингиз Абдуллаев.

Мечта дилетантов

(страница 4 из 16)

скачать книгу бесплатно

– Да, – кивнул Абасов, – как у нас обычно говорят. Один мужчина для женщины – это очень много, а двое – это уже мало. Я не знаю, какие у них были отношения. Но неожиданно я начал получать сигналы об их возможных встречах. Мне звонили на мобильный и сообщали, что они встречаются. Тайно встречаются. Я стал нервным, начал срываться. Ездил за город проверять эти сообщения. Два раза заставал жену одну за городом и устраивал безобразные сцены. Алдона плакала. Я даже думал нанять частных агентов, чтобы следили за ними. И наконец решился обратиться в одну контору. Они выследили Паушкина, который снял номер в «Марриоте» и позвонили мне, сообщив, где именно он находится. Вот тогда я уже не выдержал. Поехал туда и ворвался в номер, чтобы найти Алдону. Ее там не было. На столе лежал нож. Сначала мы просто спорили, и он все отрицал. Я пришел в бешенство, к этому времени у меня уже были некоторые доказательства их связи. Когда он стал отрицать, я схватил нож, лежавший на столе, и начал его бить... Что было потом, вы знаете...

– Типичное убийство в состояние аффекта, – пробормотал Дронго, – почему вы не рассказали об этом следователю?

– Неужели вы ничего не поняли? – поморщился Абасов. – Лучше быть убийцей, чем рогоносцем. Лучше пусть меня считают неуравновешенным психопатом, чем обманутым мужем. Такого позора я просто не переживу.

– Кто вам обычно звонил на мобильный? Мужчина или женщина?

– Это был женский голос.

– И неизвестная женщина сообщала вам, что они встречаются?

– Да. Причем они звонили каждый раз, когда она действительно уезжала за город или куда-нибудь в другое место. Один раз она улетела в Санкт-Петербург со своей подругой на два дня. И мне сразу позвонили, сообщив, что Паушкин тоже улетел. Я взял билет и полетел в Санкт-Петербург. Ворвался к ней в номер. Она была со своей подругой. Потом мне сказали, что Паушкин отпрашивался на два дня, но я его там не застал, хотя подозрения усилились. В общем, я начал сходить с ума.

– Не легче было развестись, если вы не доверяли своей новой супруге?

– Я ее любил, – вздохнул Абасов, – может, поэтому и сходил с ума.

– Теперь все понятно. А в какое агентство вы обратились?

– У меня был их номер телефона. Кажется, «Осирис». Частное охранное агентство. Они и выследили Паушкина, когда он снял номер в отеле. Самое страшное, что сразу следом за ними позвонила Алдона, которая сообщила мне, что задержится сегодня вечером у своей подруги. Сразу после этого мне позвонил другой наблюдатель, который следил за Алдоной. И сообщил о том, что она тоже приехала в отель «Марриот Аврора». Меня словно током ударило. И тогда я сорвался. Поехал в отель. Но Алдоны там уже не было.

Он даже не замечал, что повторяется, что рассказывает об этом уже во второй раз. Очевидно, он много раз прокручивал эти сцены в своей голове. И много раз рассказывал их самому себе. Дронго нахмурился. Даже сейчас Абасов был не совсем адекватен. Было заметно, как его волнует эта тема, хотя с тех пор прошло много дней.

– Она знает, что вы поехали туда из-за нее? Я имею в виду в отель.

– Думаю, что догадывается.

Но я не виделся с ней с тех пор, как попал сюда.

– С какого телефона вам звонили?

– Не знаю. Телефон звонившего не высвечивался. Но она меня крепко доставала. У меня было такое ощущение, что эта звонившая женщина находится всегда рядом со мной. Где-то очень близко.

– А в кабинет к Паушкину в тот день вы точно не входили?

– Нет, не входил. Это абсолютно точно. Зачем? Что я там мог найти?

– Кто-то устроил там беспорядок...

– Это не я.

– Нашли ваши отпечатки пальцев. Может, вы были в таком невменяемом состоянии, что сами не понимали, как именно себя ведете?

– Нет. Я бы запомнил. И до того, как мне позвонили из «Осириса», я уже был на взводе. Дело в том, что я нашел в другом месте... Впрочем, это неважно. Я был уже в плохом состоянии...

– Договаривайте, – потребовал Дронго.

– Нет, – упрямо и как-то зло покачал головой Абасов, – есть вещи, о которых невозможно говорить. Даже своему адвокату, даже на исповеди. Неужели вы ничего не понимаете? Я не стану вам рассказывать такие подробности, которые могли бы скомпрометировать Алдону и опозорить меня. Скажу только, что я был в тот вечер в ужасном состоянии. Но в кабинет Паушкина я не входил. Слишком много чести для него. И тем более никакого беспорядка я не устраивал. А сорвался только после того, как мне позвонила Алдона. Ведь оба наблюдателя подтвердили, что они встречаются в отеле.

– Это она рассказала вам, что Паушкин был ее первым мужчиной?

– Конечно. Иначе откуда бы я узнал?

– Зачем она это сделала?

– Мы тогда только познакомились. И она достаточно честно рассказала мне о своей жизни. Как жила в Подольске, как переехала в Вильнюс, как получила там звание вице-королевы красоты. Как вернулась в Москву. Как встречалась с Паушкиным, потом с одним литовским бизнесменом, за которого даже хотела выйти замуж. Затем с нашим известным актером. Мы ничего не скрывали друг от друга. Я тогда даже не мог представить себе, что в наш центральный офис переведут этого Паушкина. Иногда бывают такие роковые совпадения. Очевидно, на мое несчастье.

– Перестаньте себя винить. Вас просто грамотно развели и подставили. Есть такой московский термин.

– Я думал, что это относится только к деньгам.

– Возможно, и к деньгам. Вас готовили на должность первого вице-президента банка. И об этом все знали. Вполне вероятно, что Ребрину, которого вы должны были заменить, все это не очень нравилось.

– Совсем не нравилось. Но он понимал, что должен уходить на пенсию. У нас с ним разница более чем в двадцать лет.

– Представляю, как ему не хотелось уходить. У вас уже составлено завещание?

– Нет. Но я хотел оставить завещание, чтобы все передать своим детям.

– Не получится. У вас супруга не работает, значит половина имущества автоматически переходит к ней. Вот ведь как интересно получается.

– Кто это придумал?

– Наследственное право, – пояснил Дронго, – современное российское законодательство.

Абасов тяжело вздохнул, посмотрел на свои руки.

– Может, действительно все это было подстроено? – неожиданно сказал он, – но в любом случае во всем виноват только один человек. И этот человек сидит в комнате, перед вами. Я убил Паушкина и я должен за это отвечать.

– Сначала мы все проверим, – сказал Дронго, – назовите номер вашего мобильного. И остальных ваших телефонов, я постараюсь все проверить. И никому не рассказывайте, о чем мы здесь с вами говорили. Иначе я не смогу ничего проверить. Никому не говорите. Ни следователю, ни вашему адвокату. Я постараюсь проверить факты, о которых вы мне сказали.

Абасов согласно кивнул.

– И еще, – добавил Дронго, – постарайтесь держать себя в руках. Легче всего уйти из этой жизни, сложнее принимать удары судьбы и не сгибаться под этими ударами. Вы меня понимаете?

– Да, – кивнул Абасов.

– А теперь позовем нашего старого адвоката. Иначе он просто обидится. Я бы на его месте так и поступил, – улыбнулся Дронго.

Глава пятая

Банк «Универсал» занимал сразу пять этажей в новом выстроенном здании, которое появилось в центре города в конце девяностых. Именно после августовского дефолта девяносто восьмого года началось разорение одних банков и становление других. «Универсал» стал одним из тех банков, для которых девальвация послужила толчком к экономическому росту. И конечно, в основе успеха банка была продуманная стратегия развития, осуществляемая его бессменным президентом – Иосифом Яковлевичем Гольдфельдом.

Дронго еще вчера записался на прием к президенту банка, пояснив, что он новый адвокат арестованного Ахмеда Абасова. К его большому удовлетворению Гольдфельд сразу назначил время, решив принять его ровно в полдень. Дронго вошел в небольшой кабинет президента банка, когда часы показывали точно двенадцать. С первого взгляда было ясно, что в этом кабинете работали. Книжные шкафы, большой стол, приставной, стол для заседаний. Стулья, кресла. Телевизор, кондиционеры. Мягкая мебель в углу, вокруг небольшого столика. Гольдфельд справедливо считал, что слишком дорогой и изысканно обставленный кабинет руководителя банка может вызвать недоверие к его владельцу, так нерачительно тратившему банковские капиталы. Сам Иосиф Яковлевич был человеком рациональным и разумным, он не любил ненужные траты и не принимал подобных расходов. При этом он готов был выделять большие суммы на благотворительность и на различные премии для актеров и художников.

Гольдфельд был подтянутым, сухощавым мужчиной пятидесяти лет. У него было несколько вытянутое лицо, светлые глаза, вьющиеся каштановые волосы, которые он немного подкрашивал, но никому в этом никогда не признавался. Он любил элегантные костюмы и смокинги, которые с удовольствием надевал на различные светские мероприятия. Пожав руку гостю, он пригласил его на уголовой диван, где обычно проводились частные беседы. Секретарь уточнив, что именно будет пить гость, внесла две чашки зеленого чая и наборы с сухарями, шоколадом и печеньем.

– Мне сказали, что вы новый адвокат нашего Ахмеда Абасова, – сразу начал беседу Гольдфельд.

– Нет. Я второй адвокат. Первый так и остался защитником Абасова.

– Мы хотели предложить свои услуги, но Ахмед отказался, – сообщил Иосиф Яковлевич, – я считал, что мы должны сделать все возможное для оказания помощи нашему вице-президенту.

Дронго отметил, что он не сказал «бывшему». Это был хороший сигнал для продолжения беседы.

– Зачем вы хотели со мной встретиться? – спросил Гольдфельд.

– Мне важно было узнать ваше мнение о случившемся, – ответил Дронго, – вы работали с ним больше восьми лет, взяли его своим заместителем. Неужели вы так ошибались и не смогли разглядеть в нем потенциального убийцу?

– Я об этом не думал. Он пришел к нам работать больше восьми лет назад, и я сразу обратил на него внимание. Умный, толковый, очень знающий, умеющий мыслить, принимающий нестандартные решения. Когда мы сделали его начальником отдела, его отдел стал лучшим в нашем банке. Я думал выдвинуть его первым вице-президентом.

– Такие характеристики обычно не выдают убийце.

– Я убежден, что это было убийство в состоянии аффекта, – сообщил Иосиф Яковлевич, – Абасов достаточно разумный человек, чтобы совершать подобные дикие поступки. Тем более что он нанес столько ударов. Либо это ошибка, либо он был просто в невменяемом состоянии. Он не мог совершить такого преступления в своем обычном состоянии, в этом я убежден. Мы дважды посылали наши характеристики следователю, но адвокат Боташев говорил, что они не были приобщены к делу. Это нас очень обижает, ведь Абасов столько лет был нашим сотрудником.

– У меня к вам будет один очень необычный вопрос, – улыбнулся Дронго, пробуя чай. Он был вкусным, зеленый и с жасмином. – Насчет ваших отношений.

– Догадываюсь, какой, – усмехнулся Гольдфельд, – вам интересно, как вообще мы уживались. Еврей во главе банка и азербайджанец в качестве одного из его заместителей.

– И не просто азербайджанец, – заметил Дронго, – он мусульманин и шиит. Он из Баку, а там живут в основном шииты. Насколько я помню, это самые непримиримые враги Израиля в Иране и Ливане.

– Верно, – кивнул Гольдфельд, – именно поэтому мне очень важно было присутствие Ахмеда Абасова в нашем банке. Мы ведь работаем со странами СНГ и Прибалтики. Поэтому в нашем банке работают представители практически всех народов нашей страны. Среди моих трех заместителей – русский, азербайджанец, латыш. Среди начальников отделов у нас есть белорусы, украинцы, даже киргиз. Я считаю, что это наиболее верная политика в таком банке, как наш. Конечно, мы ориентируемся прежде всего на деловые качества наших сотрудников, но их национальное многообразие – это бесценный капитал нашего банка. Что касается мусульман-шиитов, то вы правы. Они настроены по отношению к Израилю наиболее агрессивно. Но я был в Баку и не видел этой агрессивности. Более того, насколько я знаю, там открыты регулярные рейсы между Баку и Тель-Авивом.

– Они даже летают под совместное пение на двух языках, – улыбнулся Дронго, – это было самое важное, что я должен был узнать. Мне важно было уточнить ваше отношение к Абасову.

– Я считал его своим другом, – поднял голову Гольдфельд, – и буду так считать, независимо от того, какой приговор ему вынесут в суде. Не знаю, почему он это сделал, но уверен, что мы еще узнаем. Однако в любом случае он показал себя как очень компетентный и добросовестный специалист. И я не могу сказать о нем ни одного плохого слова.

– Постарайтесь не говорить этого журналистам, – посоветовал Дронго, – иначе они обратят ваши слова против вас. Вы действительно хотели сделать его первым вице-президентом банка?

– Да. Я не скрывал своих планов. Он был очень деятельный человек, на которого я мог вполне положиться.

– Ребрин должен был уйти?

– Он уже давно болеет. В прошлом году ему сделали шунтирование сердца. Есть какой-то предел для столь сложной работы, которой мы занимаемся. Нам нужно подумать и о здоровье человека. Поэтому Дмитрий Григорьевич знал, что работает здесь до конца года. Мы не делали из этого особых секретов.

– И его такая перспектива устраивала?

– Она устраивала его жену, детей и внуков. У него три дочери и шестеро внуков. Все мальчики, как по заказу. Старшему уже семнадцать. По-моему, они хотят видеть живого дедушку. Хотя он сам, конечно, недоволен. Не говорил нам об этом, но постоянно подчеркивал, как хорошо себя чувствует после шунтирования. Все время говорил, что врачи дали ему еще пятнадцать лет. Любит шутить, что его чинили по методу Дебейки. Вы, наверно, слышали – этот американский врач не дожил двух месяцев до ста лет. Можете себе представить, какая живая реклама? Сто лет жизни. Вы знаете, я верю, что его сохранял сам Бог. Говорят, что он лично спас жизни более пятидесяти тысячам людей. Лично. Своими руками...

– Шестьдесят, – поправил своего собеседника Дронго.

– Значит, шестьдесят, – согласился Гольдфельд, – а по его методу спасали миллионы людей во всем мире. Но даже авторитет великого американского врача уже не мог бы помочь Ребрину. Он явно устает на работе, часто задыхается, испытывает болезненные ощущения. Мы стараемся его беречь, но так долго продолжаться не могло.

– А другой вице-президент не мог его заменить?

– Он только недавно у нас появился. Ральф Рейнхольдович Лочмеис. Перевелся к нам из Киева, где у нас был основной филиал. Он там очень здорово работал. Вот я и решил рекомендовать его совету директоров в качестве вице-президента. Но заменить Ребрина должен был именно Абасов.

– Это правда, что он устроил разгром в кабинете Паушкина?

– Так говорят. Но никто не видел, как он туда входил. Хотя следователь и его люди нашли там отпечатки пальцев Ахмеда. Это тоже для меня темный лес. Зачем разбрасывать бумаги в кабинете нашего сотрудника и ломать его ручки? Абсолютно нецелесообразно, тем более, что вся обстановка в кабинете, ручки и карандаши принадлежат банку, который обеспечивает ими наших сотрудников. И Ахмед Нуриевич об этом хорошо знал.

– Значит, вы не замечали, что в последнее время он стал вести себя как-то необычно. Стал более агрессивным, резким?

– Нет, я этого не замечал. Во всяком случае в отношениях со мной.

– Я могу попросить у вас копию вашей характеристики, которую вы послали следователю?

– Конечно. Она есть у моего секретаря.

– Спасибо за чай, – поднялся Дронго, – и за ваши откровенные ответы. Извините, что отнял у вас время. Я хотел бы попросить вашего разрешения поговорить с некоторыми сотрудниками банка.

– С кем угодно, – разрешил Гольдфельд, – если это поможет Ахмеду, вы можете говорить с кем угодно.

– Спасибо, – Дронго протянул ему руку, – а насчет Баку вы действительно правы. В этом городе весь двадцатый век жили десятки тысяч евреев. Ученые, врачи, адвокаты, шахматисты. И город гордился своими гражданами. До свидания.

Он вышел из кабинета, чтобы пройти в другой кабинет, находившийся рядом на этаже. Попросив приготовить для него копию характеристики, он прошел дальше, туда, где находился кабинет первого вице-президента банка Дмитрия Григорьевича Ребрина. Узнав о том, что приехал адвокат Абасова, Ребрин заявил, что сейчас занят и не может принять у себя гостя. Заодно он попросил узнать, каким образом гость вошел в здание банка. Уже выходя из приемной, Дронго услышал, как секретарь Ребрина звонила в охрану, даже не подумав немного подождать, пока гость отойдет от ее приемной. Очевидно, секретаря тоже не устраивала смена хозяина кабинета первого вице-президента.

Дронго решил попытать счастья у другого вице-президента. Он вошел в приемную и едва не столкнулся с выходившим из кабинета мужчиной. Ему было лет сорок. Выше среднего роста, с красиво уложенными волосами, голубыми глазами, он было похож скорее на актера, чем на финансиста. Впечатление дополняла щеточка щегольских усов над верхней губой. Он был одет в темно-синий костюм. Увидев входившего Дронго, он остановился.

– Вам кого? – спросил неизвестный.

– Мне нужен господин Лочмеис, – пояснил Дронго.

– По какому делу? – уточнил незнакомец, поворачиваясь к секретарю, – вам, кажется, не назначали на сегодня время.

– Не назначали, – подтвердила секретарь.

– Я новый адвокат господина Абасова и был только сейчас на приеме у господина Гольдфельда, президента вашего банка...

– Мне известно, кто такой Гольдфельд, – усмехнулся неизвестный, – учитывая, что я вице-президент банка.

– Извините. Вы Ральф Рейнхольдович Лочмеис?

– Да, – кивнул вице-президент, – идемте ко мне.

Они вошли в просторный кабинет Лочмеиса. Здесь все было чуточку иначе, чем в кабинете Гольдфельда. Повсюду были развешаны фотографии хозяина кабинета с известными политиками, актерами, бизнесменами, журналистами.

– Садитесь, – пригласил гостя к приставному столику Лочмеис, сам усаживаясь в кресло хозяина кабинета.

– Значит, старого адвоката поменяли? – уточнил Ральф Рейнхольдович.

– Нет, не поменяли. Просто взяли еще одного. Меня попросили об этом родственники Абасова.

– Разве бывают два адвоката? – удивился Лочмеис. – Я об этом не знал.

– По закону их число не ограничено. Могут быть даже пятеро или шестеро.

– А прокурор только один? – уточнил Лочмеис. – Это даже нечестно.

– Прокурор представляет сторону государства, а адвокаты интересы конкретного лица.

– Поэтому у нас государство всегда в проигрыше, – рассмеялся Лочмеис, – но я доволен, что нашему Ахмеду будут помогать сразу двое адвокатов. Чем я могу вам помочь?

– Вы его хорошо знали?

– Конечно, хорошо. Мы уже столько лет работаем вместе. Хотя я раньше работал на Украине. Нет, в Украине, сейчас так говорят. И только в прошлом году меня перевели сюда, в Москву.

– Алексей Паушкин работал в отделе, который курировали вы или Абасов?

– Этот отдел курирую непосредственно я. И Паушкин был достаточно исполнительным, хотя и безиннициативным сотрудником. Думал только о своих личных делах, взял в кредит «шестерку» «Ауди», чтобы производить впечатление на своих дам. Такой полупижон, полуловелас.

– Он вам не нравился?

– Почему? Я этого не сказал. Звезд с неба он явно не хватал, но сотрдуником был неплохим. Иначе мы бы не стали его переводить из нашего подмосковного филиала в Москву. Между прочим, инциатором перевода был именно я и поэтому можете себе представить, как именно я к нему относился. До этого дикого случая в отеле «Марриот».

– Вы изменили к нему свое отношение? Почему?

– Во всяком случае переосмыслил. Я очень хорошо знал нашего Ахмеда Абасова. И понимал, что он не станет убивать человека по незначительным причинам. Его нужно было серьезно довести. Не знаю, что у них там произошло, но, очевидно, Паушкин тоже оказался не лучшим из ангелов.

– И вы ничего не предполагаете?

– Я финансист, а не бабушка Ванга, чтобы гадать. Это не моя профессия. Ахмеда действительно жалко, он был очень толковым специалистом.

– Вы не замечали никаких перемен, которые происходили с Абасовым? Или с Паушкиным?

– Ничего не замечал. Разве что Абасов в последние месяцы был более раздражительным и нетерпимым, чем обычно. Не более того. Но он южный человек, ему простительно. Это мы, прибалты, обычно думаем, размышляем, взвешиваем и лишь потом говорим. А у него обычно бывает спонтанная реакция. В последние годы я думаю, что реакция южных людей гораздо более правильная, чем наша. Ведь их реакция идет от горячей натуры. А мы взвешиваем и размышляем, часто не решаясь на конкретные действия.

– Интересная теория. А Паушкин тоже изменился?

– Нет. Я ничего не замечал.

– В день убийства кто-то вошел в кабинет Паушкина и устроил там подлинный разгром.

– Я об этом знаю. Все считают, что это сделал сам Абасов.

– Вы тоже так считаете?

– Не знаю. Я об этом не думал. У меня хватало и своих дел.

– Вы знаете семью Ахмеда Абасова?

– Его супруга Алдона работала в нашем банке. Пресс-секретарем. Красивая и умная женщина.

– А семью Паушкина?

– Я вице-президент банка, – напомнил Лочмеис, улыбнувшись, – а не начальник отдела кадров. Конечно, я не знаю семью Паушкина.

– С кем близко дружила Алдона, когда работала в вашем банке?

– Не помню. Это было давно и меня тогда не было в Москве.

– А кого в банке можно считать близким другом Ахмеда Абасова? У него были здесь близкие друзья?

– Мы все его друзья, – сказал Лочмеис, – но близкие друзья... Это банк, господин адвокат, а не пионерский лагерь. Здесь люди не дружат, а работают. Заняты серьезным делом.

– Я так и думал. Значит, особо близких друзей у него не было.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

Поделиться ссылкой на выделенное