Чингиз Абдуллаев.

Лучше быть святым

(страница 4 из 16)

скачать книгу бесплатно

– Вы получили известие от генерала Меджидова? – спросил Сулакаури, усаживаясь за стол.

– Мне передала жена, что звонил Кямал. Это наш условный знак. Значит, я должен все бросить и быть здесь немедленно. А как он нашел тебя?

– Он мне позвонил.

– Видимо, что-то серьезное, – встревожился Подшивалов, – ведь он никогда не звонит сам.

– Да, на него вышли сотрудники ФСК России. Но он беспокоится за нашу группу. Судя по всему, кто-то интересуется нами. Он так и передал: «здесь пасмурно». За мной, видимо, следили с самого Тбилиси, но хорошо следили, я их даже не мог обнаружить. Однако в Домодедове я сделал контрольный заход и выяснил, что наблюдение все-таки есть. Пришлось отрываться. Но профессионалы были отменные, честное слово.

– Здесь проверял, делал контрольные круги?

– Конечно, несколько раз. Все нормально.

– Что-нибудь Меджидов передал?

– Два телефона. Сказал, чтобы я ему позвонил. Правда, он добавил: «ты мне нужен», значит, нужно быть очень осторожным, и он сам в большой опасности. Он сказал еще несколько контрольных фраз. «Будь осторожен» – значит, найди нашу конспиративную квартиру, «ничего с собой не бери» – будь готов к любой неожиданности, ничему не удивляйся. Правда, одну фразу я не понял. Он сказал: «прилетай пораньше, все будет хорошо». Что это означает?

– Это его старый трюк. Он понимает, что разговор могут записать на пленку и попытаться расшифровать. Вот он и говорит ничего не значащие фразы, чтобы расшифровка была практически невозможной. Еще что-нибудь передал?

– «Действуй в форсированном режиме», значит, нужно найти Олега Митрофановича и Лену. А вот «действуй очень быстро» или «действуй надежно» он не сказал. Значит, Билюнас и Коршунов вне игры. Или что-то случилось.

– Видимо, пока Олег и Лена вне подозрений, – понял Подшивалов. – Нужно будет вызвать их обоих сюда. Он не говорил, что «плохо себя чувствует»?

– Нет, точно не говорил. Больше никаких сообщений. Но эти два телефона дал.

– Нужно будет выйти на встречу с ним, – предложил Подшивалов, – но не очень быстро. А вот вызвать Олега и Лену нужно немедленно. Давай звони.

Теймураз подошел к телефону, набрал номер.

– Мне нужна больница. Извините, пожалуйста. – Он положил трубку, кивнул Подшивалову, затем набрал тот же номер снова. – Извините, но мне сказали, что это больница. Да, я звоню уже второй раз. Видимо, я ошибся номером. – Он положил трубку. – Все в порядке, – она будет здесь через два часа.

– Встретишь ее на улице, – приказал Подшивалов, – обрати внимание на тот магазин, там, кажется, поменялась продавщица.

– Конечно, товарищ полковник.

– Твои фотографии могут быть разосланы по всей Москве. Мы же не знаем, что случилось конкретно. Поэтому сбрей усы, измени прическу. В общем, быстро поменяй свою психомодель. По-моему, тип 3.

– Понятно, – Сулакаури заторопился в ванную комнату. Подшивалов, перейдя в другую квартиру, тоже прошел в ванную. Через полчаса их невозможно было узнать.

Сулакаури из шумного, веселого грузина вдруг превратился в какого-то хмурого, озабоченного своими проблемами типично московского жителя.

Он сбрил усы, коротко остриг волосы, специально подготовленными линзами изменил цвет глаз, сделав их светлее. Массивный перстень исчез, и теперь его место заняло скромное обручальное кольцо. Он был одет в потертое пальто, на ногах были достаточно помятые туфли. Очки придавали его лицу какое-то детское выражение. Он даже стал как будто тоньше.

Подшивалов, напротив, словно вырос. Теперь он был одет в красивый, элегантный костюм, излучая уверенность нового московского бизнесмена. Густые, красивые, чуть тронутые сединой волосы парика делали его моложе лет на десять. Супермодные очки фирмы «Кристиан Диор» дополняли это впечатление. На нем был шелковый галстук, стоивший не менее ста долларов, костюм от Валентино и туфли известной фирмы «Балли» никак не меньше, чем за триста долларов.

– Постараюсь выйти на Билюнаса и Коршунова, – озабоченно сказал Подшивалов. – Потом позвоню Олегу. Встретишь Лену, будь очень осторожен, не рискуй. Сделай контрольный круг, при малейшем подозрении иди на второй круг, пока не убедишься, что все в порядке.

Они вышли из квартиры с двух разных сторон. Подшивалов поймал автомобиль, попросив отвезти его на Главпочтамт. Рядом находилась станция междугородной телефонной связи. Разменяв деньги, он прошел в кабину. Набрал Вильнюс, телефон Билюнаса. Он подождал достаточно долго, но никто не подходил к телефону. Тогда, наконец, он повесил трубку. Затем, набрав код Санкт-Петербурга, позвонил Коршунову.

В этот момент в Московском отделении ФСК, в техническом отделе, где прослушивалось большинство телефонных разговоров по городу, включился сигнал на прослушивание.

– Внимание, срочное сообщение, – передал дежурный техник, – на контрольный объект кто-то звонит.

– Внимание по всем линиям, – передал второй техник, – просьба срочно установить, откуда идет звонок.

– Говорит дежурный по управлению, – передал старший техник, – просьба максимально задействовать все находящиеся резервные группы. Зона «А-С».

– Простите, – начал Подшивалов, – я только недавно вернулся из Индии. Можно будет попросить к телефону Павла Коршунова?

– Кто это говорит?

– Это его старый товарищ из Москвы.

– Срочное сообщение зоне «А-С», – передал дежурный, – установлено, откуда идет телефонный звонок. Контрольный объект находится на междугородной телефонной станции у Главпочтамта.

– Внимание всем группам…

– Группу «С» на выезд…

– Блокировать центр города…

– Оперативное наблюдение, внимание всем дежурным, подключение к соседним автоматам…

– Павел умер, – раздался глухой голос женщины.

– Извините меня… когда это произошло? – спросил ошеломленный Подшивалов.

– Почти месяц назад. Его взорвали в автомобиле. Настоящие звери, – заплакала женщина.

– Примите мои искренние соболезнования, – негромко произнес Подшивалов, быстро вешая трубку.

– Группа уже на Тверской. Особое внимание. Блокировать всю улицу. Задерживать всех подозрительных. Предполагаемые данные говорившего – среднего роста, лысоват, в очках, хромает, лет под пятьдесят. Как поняли?

– Все поняли, блокируем станцию. Группа уже на месте.

Оперативники ФСК ворвались в здание, когда Подшивалов уже поднимался мимо дома Союза композиторов к Моссовету. Через пять минут, поймав попутную машину, он, сделав круг, снова проехал мимо телефонной станции, обратив внимание на заметное оживление у ее дверей и стоявшие рядом несколько автомобилей ФСК.

Развернув автомобиль, он подъехал к гостинице «Москва» и, показав удостоверение сотрудника МВД, прошел внутрь. В холле гостиницы стояли междугородные телефоны. Войдя в одну из кабин, он быстро набрал код Киева, нужный ему номер и попросил к телефону Олега Ковальчука. Подполковник Ковальчук был сотрудником группы «О», не известным никому, кроме ее членов. Еще через пять минут Ковальчук, получив инструкции, уже знал, что ему надлежит делать.

В оставленной конспиративной квартире загорелся свет. Сделав несколько контрольных проверок, туда пришли Сулакаури и майор Елена Суслова, также не известная ФСК член группы «О». Тридцатидвухлетняя Суслова была преподавателем по профессии. После окончания высшей школы КГБ она попала в группу «О» как необходимая психомодель для выполнения каких-то сложных заданий. Она была незаменима в тех случаях, когда нужно было подойти к контролируемому объекту вплотную, оставить подслушивающее устройство, мину или незаметно уколоть «клиента». В некоторых случаях такие уколы вызывали сон, в некоторых – безболезненную смерть.

По структуре своей личности и внешним данным она легко могла превращаться в зрелую женщину неопределенного бальзаковского возраста и в почти хулиганствующего подростка, одетого в джинсы и спортивную куртку. Она появилась в группе «О» шесть лет назад и смогла работать на равных с профессионалами высочайшего класса, какими были остальные члены группы «О».

Квартира, куда они пришли, имела еще одно большое преимущество. Она была оборудована специальными скэллерами, исключающими возможность прослушивания разговоров.

– Что произошло? – спросила Суслова, едва Теймураз захлопнул за ними дверь.

– Меджидов задержан сотрудниками ФСК. Видимо, сработала линия связи, как мы и предполагали.

– Когда это случилось?

– Думаю, вчера. Он мне звонил домой.

– А как остальные члены группы?

– Пока мы не имеем никаких известий. Полковник Подшивалов поехал проверять, что с ними.

– Теймураз, ты думаешь, случилось что-нибудь серьезное? – тревожно спросила Лена.

– Пока ничего не могу сказать. Раз Кямал Алиевич позвонил сам ко мне домой, значит, случилось нечто действительно серьезное. Думаю, когда вернется Подшивалов, мы сможем узнать от него какие-нибудь подробности.

Елена Львовна Суслова попала в группу после окончания института иностранных языков и Высшей школы КГБ. Три года занятий в школе были отмечены в ее трудовой книжке как начало педагогической деятельности в одной из сельских школ где-то далеко на Алтае. Вместе с ней, независимо друг от друга, готовились еще две претендентки. В последний момент выбрали ее. В группу «О» она попала, будучи старшим лейтенантом, и за три неполных года получила два звания досрочно – «капитан» и «майор», отличившись в Канаде, Португалии, ЮАР. Правда, однажды она едва не загубила операцию, проводившуюся в ЮАР. По легенде, Меджидов и Сулакаури – богатые латиноамериканские бездельники – должны были проводить свое время в Претории, в лучших гостиницах города. И в качестве атрибутов роскошной жизни им были выписаны две красавицы из Швеции на должности «секретарей», сопровождавших состоятельных клиентов.

В тот год Советское правительство приняло решение более активно выйти на рынок алмазов, контролируемый южноамериканскими корпорациями, и группа получила специальное задание по вербовке одного из вице-президентов компании. Суслова полетела тогда с ними как их переводчик. Она не скрывала своего возмущения поведением партнеров. Правда, это укладывалось в рамки ее психомодели, но Теймураз подозревал, что Лена была неравнодушна к Меджидову, обнаруживая слишком явные личные пристрастия.

Оба офицера исправно отрабатывали необходимые трюки, заказывали самое дорогое шампанское, купались с голыми девицами в роскошных бассейнах, сорили деньгами, не считаясь с расходами. Шведские дамочки, профессиональные проститутки, работающие по вызову, правда, были в тягость и Меджидову, и Сулакаури. Но положение обязывало… и оба, поначалу относившиеся к своему заданию очень ответственно, через несколько дней начали откровенно халтурить, вызывая неудовольствие своих девиц.

Правда, совсем отстраняться было нельзя, это могло вызвать подозрение, и они, имитируя бурную деятельность, запускали своих девиц в огромный бассейн в костюмах Евы. Застав их однажды в номере, Лена вся в слезах убежала к себе, и Меджидову пришлось ее долго успокаивать, объясняя это высшими интересами страны.

Вернувшаяся в их номер молодая женщина по-прежнему прятала глаза, стараясь не смотреть на развязных девиц. Но работу она выполняла безупречно и за эту операцию получила досрочное звание «капитана». Правда, после возвращения в СССР она еще долго возмущалась и никакие доводы не могли убедить ее в необходимости подобных упражнений.

В квартире раздался шум открываемой двери, и вошел Подшивалов. У него был встревоженный вид.

– Все очень плохо, – сказал он с порога, – убит Павка Коршунов, а нами, похоже, занимается весь аппарат ФСК. Ребята, по-моему, мы с вами попали в какую-то неприятную историю.

Глава 4

Вечером привезли Федора Костенко. Как они и вычислили, тот не имел к группе «О» никакого отношения. Он вообще впервые слышал о такой группе. Он и еще два офицера были сопровождающими генерала Меджидова в сложной афганской командировке и никогда ничего не знали об «Октаве». В августе девяносто первого он и Корин ушли в отставку, а третий офицер – Евгений Семенов – продолжал свою работу в одном из управлений КГБ, будучи профессиональным снайпером. Они втроем часто сопровождали Меджидова и в его поездках по различным «горячим точкам» бывшего Советского Союза. Проверка быстро установила, что Семенов был убит во время октябрьских событий девяносто третьего года в Москве.

Неискренность Меджидова становилась очевидной. Все вставало на свои места. Генерал Меджидов просто подсунул работникам ФСК «куклу», как на базаре опытные мошенники подсовывают пачку нарезанной бумаги доверчивым простакам. Он оказался большим профессионалом, чем они все, вместе взятые. В довершение ко всем неприятностям аналитики дали наконец квалифицированное заключение, что между Меджидовым и Сулакаури состоялась шифрованная беседа, в которой первый обращал внимание на возможные опасности и советовал предпринять какие-то меры. Шифровальщики работали над значением каждого слова Меджидова, когда стало известно о звонке на квартиру Коршунова. Выехавшая на место группа, разумеется, ничего не нашла. И не было никаких следов Подшивалова и Сулакаури, хотя проведенная идентификация голоса подтвердила, что звонил сам Подшивалов. Таким образом, к ночи стало ясно, что Кямал Меджидов по-прежнему остается единственной ниточкой, связывающей «Октаву» с их ведомством.

Кроме того, несмотря на все принимаемые меры, до сих пор не был установлен источник утечки информации, а это значило, что их переиграли по всем статьям. Именно в таком понимании дела и, соответственно, в таком настроении Вадим Георгиевич и Николай Аркадьевич приехали на беседу с Меджидовым.

Николай Аркадьевич даже проверил предположение о том, что сам Меджидов отдал приказ о ликвидации Корина, чтобы окончательно запутать всех, но следственный эксперимент, повторенный дважды, показал, что ни Подшивалов, ни Сулакаури не могли успеть так быстро добраться до Курского вокзала из Махачкалы и Домодедова. Эксперты приняли во внимание и то обстоятельство, что после звонка Меджидова Сулакаури никому не звонил, а значит, не мог передать информацию о ликвидации, даже если таковая имелась.

Кямал Меджидов спал у себя в комнате, когда к нему вошли оба генерала. Он открыл глаза сразу, едва раздался шум в коридоре.

– Добрый вечер, – поздоровался Меджидов, приподнимаясь, – между прочим, по российскому законодательству даже заключенных в тюрьме ночью не беспокоят.

– Перестаньте паясничать, – сорвался Николай Аркадьевич, – вы боевой генерал или какой-нибудь вор в законе? Что вы водите нас за нос?

Вадим Георгиевич укоризненно покачал головой и, взяв стул, сел за стол. Непонятно было, кому он качал головой – несдержавшемуся Николаю Аркадьевичу или сумевшему так ловко провести их Кямалу Меджидову.

– Вставайте, Кямал Алиевич, – предложил он, – одевайтесь. У нас к вам беседа, не терпящая отлагательств.

Меджидов встал, надел рубашку, натянул брюки и сел за стол напротив старшего из генералов. Николай Аркадьевич остался стоять в углу, возмущенно следя за Меджидовым.

– Догадываюсь, что-то у вас случилось? – спросил Меджидов.

– Вы напрасно недооценили всю опасность положения, – мягко произнес Вадим Георгиевич, – мы были действительно озабочены безопасностью сотрудников вашей группы.

– Поэтому меня держат здесь как арестованного. Даже привезли из гостиницы мои вещи.

– Для вашей собственной безопасности. Не забывайте – мы спасли вам жизнь.

– Спасибо, но если бы я оказался на воле, я бы быстрее нашел возможных убийц. Они бы вышли на меня, а там или я… или они. Уверяю вас, это более эффективно. Кстати, я мог бы вам поверить. Убрать официанта вполне могли и ваши люди, с тем чтобы потом разыграть спектакль спасения. Наш разговор записывается?

– Нет, – соврал Вадим Георгиевич, чуть поколебавшись.

Двое техников, сидевших в соседней комнате, переглянулись. От Меджидова не укрылось это секундное колебание.

– А вы еще просите, чтобы я был с вами предельно откровенен, а сами беспрерывно врете. Это бывший специальный Центр КГБ СССР. Здесь все комнаты оборудованы не только подслушивающими устройствами, но и камерами наблюдения. Зачем вы делаете из разговора дурацкую игру?

– Не мы первые начали, – огрызнулся было Николай Аркадьевич.

– Хорошо, будем считать, что я вам соврал, – разозлился и Вадим Георгиевич, – но если вы знаете, где находитесь, то и не нужно спрашивать. А сами вы тоже хороши, – мстительно сказал он, – могли бы не устраивать своих розыгрышей. В результате вашей неискренности погиб еще один человек.

Меджидов сморщился, словно от зубной боли.

– Кто? – выдохнул он.

– Вячеслав Корин, – немного злорадно ответил Вадим Георгиевич, видя, как меняется лицо его собеседника, – и эта смерть на вашей совести, генерал, – решил он окончательно добить Меджидова.

Тот сидел молча, словно обдумывая сложившуюся ситуацию.

– Вы скажете нам наконец всю правду? – спросил из угла Николай Аркадьевич.

– Помолчите, – почти приказал Меджидов уже совершенно другим тоном, – я пытаюсь уяснить ситуацию.

Он молчал минуты две, затем решительно поднялся.

– В силу чрезвычайных обстоятельств я буду говорить с Директором ФСК лично. Прошу меня отвезти туда немедленно, для личного доклада.

– Вы же понимаете, что это невозможно. Сейчас уже слишком поздно, – возразил Вадим Георгиевич, – только завтра утром. Вы можете сказать все, что хотите, нам, а завтра утром мы передадим слово в слово.

– Нет, – резко оборвал его Меджидов, – достаточно гибели людей. Вы правы, генерал, если это вам доставляет удовольствие, Корин действительно на моей совести. Но так как наш разговор фиксируется, я громко скажу: ду-ра-ки! Корин не имел к группе «О» никакого отношения.

Наблюдатель в конце коридора вздрогнул.

– Вы все-таки подозреваете, что это сделали мы? – спросил Вадим Георгиевич.

– Теперь не знаю, – Меджидов шумно вздохнул, – кто мог знать о приезде Корина, кроме вас?.. А результат вам хорошо известен. Да, конечно, я виноват, что вызвал Корина, решив немного потянуть время и отвлечь вас от других. Догадываюсь, Сулакаури и Подшивалова вы не нашли, иначе не сидели бы здесь так поздно. Но и вы хорошие шляпы. Откуда убийца мог знать о прибытии Корина? Только через вас или ваших людей.

– Вы с самого начала блефовали, передавая свои условные сигналы Сулакаури и Подшивалову. Что касается Костенко, то его, как и Корина, вы просто подставили, – сказал Вадим Георгиевич и добавил: – Пока еще не поздно, скажите нам, где искать ваших людей. С ними могут расправиться так же безжалостно, как с другими.

– Больше я ничего не скажу, пока не увижу Директора ФСК.

– Но сегодня это действительно невозможно. Его нет в городе. Он на даче. Только завтра утром.

– Значит, будем говорить утром.

– Но это глупо, генерал, и не профессионально.

– А не глупо было вообще меня сюда везти? Или убирать Корина, даже не проанализировав его роль в группе «О»? Кстати, позаботьтесь о Костенко. У него действительно умерла мать. Догадываюсь, что вы привезли его прямо сюда.

– О нем как раз можете не беспокоиться.

– Я так и думал. Оперативно. Но пока все не очень ясно. Будем ждать утра. И не пытайтесь больше меня ни о чем спрашивать. Я не отвечу ни на один ваш вопрос. После гибели Корина я просто не имею права вам доверять. Думаю, вы меня понимаете.

– Хорошо. Я сейчас же доложу о вашей просьбе Директору. Возможно, он вас примет завтра утром, – понял, что упорствовать не стоит, Вадим Георгиевич, – а у вас лично какие-нибудь просьбы есть?

– Если можно, поставьте здесь телевизор. Я все-таки не в тюремной камере. Я понимаю, что его звук может забить наши разговоры и помешать вам прослушивать их, но обещаю: как только кто-нибудь будет открывать рот, я буду выключать телевизор.

Вадим Георгиевич, не выдержав, чертыхнулся, засмеялся и, поднявшись, пошел к двери. У выхода он обернулся:

– Все-таки вам нужно было сказать, где искать Подшивалова и Сулакаури. Мало ли что.

Меджидов молчал.

Вадим Георгиевич, так и не дождавшись ответа, вышел. За ним выскочил, даже не попрощавшись, весь красный Николай Аркадьевич. Меджидов вздохнул и, взяв ручку, начал что-то писать. Сидевший в конце коридора наблюдатель подвинул к себе телефон и поднял трубку.

– Он хочет дать показания завтра утром. Директору ФСК лично. Говорит, имеет важные сведения.

– Этого нельзя допустить, – сказали на другом конце провода.

– Что мне делать?

– Вы все прекрасно понимаете. Он не должен встретиться с Директором. Этого нельзя допустить ни в коем случае.

– Понимаю.

– Тогда сегодня ночью, – сказали тоном, не терпящим возражений, и положили трубку.

Наблюдатель осторожно положил трубку и задумался.

В эти мгновения государственную российско-украинскую границу пересекал поезд Киев – Москва. В купе одного из вагонов с развернутой газетой в руках сидел Олег Ковальчук. Доктор физико-математических наук, сотрудник одной из лабораторий Академии наук Украины. Никто из знавших его долгие годы людей не мог даже представить себе, что добродушный, немного ленивый, малоподвижный Олег Ковальчук имел и другую, вторую жизнь, полную опасных приключений.

Подполковник Олег Митрофанович Ковальчук был одним из самых способных аналитиков в бывшем КГБ СССР. О его работе в группе «О» не знал даже министр безопасности Украины. Последним из посвященных был Председатель КГБ Украины Голушко, ставший позднее руководителем подобного ведомства в России. Во время октябрьских событий девяносто третьего Голушко проявил себя как нерешительный и очень осторожный прагматик, за что позднее и был смещен со своей должности. Хорошо зная настроения своих людей, Голушко не решился открыто поддержать Президента, и это стоило ему карьеры.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

Поделиться ссылкой на выделенное