А. Бахтиаров.

Иоганн Гутенберг. Его жизнь и деятельность в связи с историей книгопечатания

(страница 8 из 9)

скачать книгу бесплатно

В американских и английских типографиях, где некоторые газеты печатаются в нескольких сотнях тысяч экземпляров, сделано еще одно приспособление.

Там с одного и того же текста делают не один, а несколько стереотипов и каждый из них пускают на отдельной машине, так что за два часа можно отпечатать миллион экземпляров!

При большом развитии английской ежедневной прессы там возможны и другие чудеса. Допустим, первый министр в два-три часа пополудни говорит в парламенте блестящую речь, – на следующий день, в восемь утра, весь Лондон знает уже содержание этой речи: сотни тысяч и даже миллионы летучих листков ходят по рукам читателей.

При виде подобных успехов типографского искусства покачал бы головой в знак удивления и сам праотец книгопечатания – Гутенберг.

Когда вы войдете в газетную типографию во время работы ротационной машины, то вами невольно овладевает чувство благоговения перед гением человека. Огромное чудовище, со множеством колес и цилиндров, стучит, гремит и вбирает в себя бесконечную полосу газетной бумаги; на другом конце машины эта бумага с чрезвычайною быстротою выбрасывается в виде номера газеты, так что вы тотчас же можете приступить к чтению, хотя газета пахнет еще типографской краской. Для напечатания, например, номера газеты «Новое время» расходуется 70 пудов газетной бумаги. И это только на один номер, на один день… Если эту бумажную полосу развернуть в одну линию, то она займет пространство по крайней мере верст около тридцати…

Кто не видал ротационной машины, для тех заметим, что она представляет собою систему цилиндров, соприкасающихся друг с другом своими боковыми поверхностями. На цилиндры (или барабаны) накладываются стереотипы. Цилиндры при помощи бесконечного ремня вращаются около своей оси – общим паровым двигателем. Бумажный лист с катушки проходит между цилиндрами: на каждом цилиндре оттискивается одна какая-нибудь сторона газеты. Когда весь номер газеты отпечатан, машина сама же и разрезает бесконечную ленту печатной бумаги – по номерам.

Ротационной машиной управляет один мастер; около него – два помощника. Машина пускается в ход и останавливается по воле мастера.

– Берегись, пущу!.. – кричит мастер своим помощникам, пуская машину в ход.

И чудовище снова стучит и гремит.

Типографское искусство сделало громадный шаг вперед. Человеческая мысль предается тиснению на бумаге, можно сказать, с быстротою урагана… Но зато ухудшилось положение многочисленных тружеников печатного дела. Стоит только ночью прийти в газетную типографию и посмотреть на ночную смену наборщиков и типографщиков.

Типографщики работают и по воскресным дням, чтобы выпустить понедельничный номер газеты. Впрочем, в английской печати газеты в понедельники не выходят, чтобы дать воскресный отдых наборщикам.

Глава V. Замечательнейшие типографии в Европе

Типография Брокгауза в Лейпциге. – Типография при Академии наук в Петербурге. – Типография Экспедиции заготовления государственных бумаг. – Государственная печатня в Вене и др.

В каждом большом европейском городе имеются сотни типографий.

Тысячи наборщиков и сотни тысяч пудов типографского шрифта – этой «свинцовой армии» – неутомимо работают на пользу просвещения.

Периодическая пресса достигла небывалого своего развития, в особенности в Западной Европе. Во Франции и Англии имеются повременные издания, насчитывающие до миллиона подписчиков. Каждый городской или деревенский обыватель подписывается на какой-нибудь печатный орган, на дешевенькую газету. Общественное мнение высказывается в прессе. Некоторые органы прессы пользуются огромным авторитетом. Чтобы внедрить в общество какую-нибудь новую идею, обращаются к помощи прессы. К голосу прессы прислушиваются и государственные деятели.

В наше время печать – великая сила. Недаром прессу называют шестою великою державою.

Нашу часть света, просвещенную Европу, по справедливости можно назвать страною типографского станка. И, несомненно, европейцы своим просвещением обязаны главным образом типографскому станку.

Некоторые типографии в Европе по размерам своего производства приобрели всемирную известность.

Например, типография Брокгауза в Лейпциге, Императорская государственная печатня в Вене, типография при Академии наук в Петербурге и другие.

Продукция типографии Брокгауза носит международный характер; здесь день и ночь печатаются книги на всевозможных языках. Издания классических писателей древних греков и римлян выходят преимущественно из этой типографии. Даже мусульманин и тот покупает Брокгаузовское издание Корана, ибо оно дешевле и вернее.

В Лондоне появилась недавно книга, в которой молитва Pater Noster (Отче наш) напечатана на 300 языках. Эта книга считается в Западной Европе типографским чудом и превосходит в значительной степени подобное же произведение, изданное в Вене 50 лет тому назад в Императорской типографии: в последней книге та же молитва напечатана только на 200 языках.

Однако у нас, в России, имеется чудо еще более чудесное – издание той же самой молитвы Господней, Отче наш, на 356 языках. В том числе один шрифт – для слепых.

Как известно, Россия – государство весьма разноплеменное. В состав Российской империи входят разные народности: многие из них печатают книги своим шрифтом. Типография при Академии наук замечательна тем, что это единственная типография в России, и даже в Европе, которая имеет все восточные шрифты. Эти шрифты, занумерованные и классифицированные, хранятся в особой кладовой, откуда по мере надобности и поступают в наборное отделение.

Войдя в академическую типографию, вы тотчас же увидите доказательство ее, так сказать, космополитического характера. На стенах висят таблицы, на которых отпечатано вышеупомянутое «Отче наш». Всего десять таблиц. «Отче наш» на 325 языках и наречиях в 1870 году представлено было на Мануфактурную выставку, где типография и блеснула перед публикою богатством своих шрифтов. К сожалению, в продажу эти таблицы не поступили. Один экземпляр их имеется в публичной библиотеке в Петербурге.

Шрифта в типографии числится пять тысяч пудов.

Наборщику академической типографии зачастую приходится следовать правилу «от противного»: если русскую книгу он набирал слева направо, то арабскую рукопись набирает наоборот, справа налево; приходится набирать даже сверху вниз, например китайские рукописи.

При мне, например, наборщики набирали санскритскую рукопись, арабскую и китайскую. Признаюсь, я удивился. Мне казалось, чтобы набирать подобную премудрость, надо, по крайней мере, уметь хорошо читать на санскритском, арабском и китайском языках.

Мне казалось, что эти труженики, корпящие над санскритом, – люди, получившие достаточное образование. Но каково же было мое удивление, когда я узнал, что это простые рабочие, наборщики, нисколько не претендующие на какую-нибудь ученость вообще.

За санскритской шрифт-кассой работал наборщик-немец, ни слова не говорящий не только по-санскритски, но и по-русски.

– Умеете вы читать по-санскритски? – Нет, – ответил он. – Как же вы набираете? – По рисунку… – Как велика санскритская шрифт-касса? – Очень сложная! Триста отделений для трехсот разных знаков.

Наборщик арабской рукописи тоже не умеет читать по-арабски, но знает арабский алфавит. Набор идет медленно, не более двух страничек в день. Всего сложнее набор китайского текста. Китайской шрифт-кассы не существует, потому что китайцы печатают книги по особой системе.

Как известно, у европейских народов письменность основана на звуковой системе: каждый звук членораздельной речи изображается буквой. У китайцев для выражения понятий и реальных предметов придуманы особые письменные знаки. И письменных знаков существует многие тысячи, запомнить которые требуется большое напряжение памяти. В академической типографии китайские письменные знаки классифицированы (по числу штрихов) на классы и подклассы. Всем китайским письменным знакам составлен подробный каталог, где обозначены: класс, подкласс и номер пакета, где этот знак лежит.

Когда наборщик видит на рукописи какой-нибудь китайский знак, то он берет каталог и по каталогу наводит справку, в каком пакете лежит соответствующая китайская литера. Понятно, подобный набор происходит весьма медленно. Все наборщики академической типографии, за немногими исключениями, набирая рукописи на непонятном им языке, работают механически, по рисунку; внутреннее содержание, смысл рукописи для них скрыт. Наряду с академической следует упомянуть о некоторых других замечательных русских типографиях.

Если академическая типография имеет космополитический характер, то синодальные типографии в Петербурге и Москве специализировали свою деятельность исключительно на печатании церковнославянских книг для русского народа. Все богослужебные книги для 100-миллионного русского государства печатаются в этих двух типографиях. Из них Московская синодальная типография особенно знаменита в истории: она ведет свою родословную от древнего печатного двора и существует на белом свете уже четвертое столетие.

Петербургская синодальная типография построена заново и на новом месте в 1888 году. По своей роскоши эта типография напоминает собою скорее пышный дворец, чем место тяжелого, кропотливого труда.

Вы входите в обширный зал; белые стройные колонны в арабском стиле высоко подпирают потолок, давая много простора для света и воздуха. По сторонам широкого прохода расставлены шрифт-кассы, за которыми работают славянские наборщики. Над каждой шрифт-кассой – электрический источник света, с рефлектором. В типографии насчитывается 250 электрических лампочек, которые превосходно освещают все помещение.

Среди всеобщей тишины одетые в сюртуках, джентльменами, работают наборщики, стоя возле своих шрифт-касс с верстаткою в руках. Это и есть наборное отделение. Благодаря образцовой вентиляции воздух здесь чистый, нет свинцовой пыли, этого неизбежного спутника всякой другой типографии.

В печатном отделении работают 15 машин скоропечатных, одна машина двукрасочная и одна ротационная – для печатания периодического журнала для русского духовенства.

Все громоздкие тяжести в печатном отделении передвигаются по рельсам.

Вследствие изобилия в церковнославянском письме надстрочных знаков набор церковнославянского текста отличается особенной сложностью. Для того, чтобы над известной буквой поставить надстрочный знак, придумана остроумная система литер. В церковнославянском слогоударении встречаются 12 разных надстрочных знаков, и потому набор идет медленно.

Для печатания церковнославянских книг употребляется только восемь сортов шрифта, которые чрезвычайно характерны и дошли к нам из старины. Это не что иное, как древнее уставное или полууставное письмо.

Для всей России, для всех церквей, «от финских хладных скал до стен недвижного Китая», напрестольное Евангелие печатается одним и тем же шрифтом, четким, ясным, так называемым евангельским шрифтом, на кегль 32.

Чтобы судить о размерах производства синодальных типографий, приведем следующие цифры.

С 1860 года по 1886 год обеими типографиями напечатано:

На славянском языке:

Библии 60000 экземпл.

Псалтыри 1073000 экземпл.

Нового Завета 500000 экземпл.

Евангелия 544000 экземпл.

Апостола 51000 экземпл.

На русском языке:

Евангелия 1870000 экземпл.

Нового Завета 160000 экземпл.

Деяний апостольских 372000 экземпл.

Псалтыри 576000 экземпл.

Священного писания по частям 188000 экземпл.

Библии 72000 экземпл.

Нового Завета, в 32-ю долю 225000 экземпл.

Всего же с 1860 по 1886 год синодальными типографиями напечатано священных книг для русского народа около десяти миллионов экземпляров.

Типография Экспедиции заготовления государственных бумаг в Петербурге славится не только размерами своего производства, но и применением всех изобретений и усовершенствований в области типографского искусства. В ней печатаются государственные бумаги и кредитные билеты для такой империи, как Россия. Одних почтовых марок для писем печатаются многие миллионы экземпляров. В России эта типография стоит вне конкуренции. Печатание государственных кредитных билетов другими типографиями воспрещено законом. Как известно, за подделку государственных кредитных билетов виновные ссылаются в Сибирь на каторжные работы. Впрочем, рисунок и шрифт для печатания кредитных билетов так замысловаты, так хитро придуманы, что подражать им частным типографиям нет никакой возможности. Для этого должна существовать вторая такая же типография, как типография Экспедиции заготовления государственных бумаг в Петербурге.

В одном отделении Экспедиции вам покажут простую холщовую, льняную тряпку (или пеньку), затем эта тряпка претерпевает многочисленные манипуляции, и наконец в самом последнем отделении она является перед вашими глазами в виде радужной сторублевой бумажки. Поистине славное и дорогое превращение!..

Экспедиция заготовления государственных бумаг в Петербурге представляет собою целый печатный городок.

Между Египетским и Старо-Калинкинским мостами, на левом берегу Фонтанки, высится грандиозное здание, окрашенное в кирпичный цвет, с целым лесом высоких труб. Подъезжая ближе к красному фасаду, видишь, что этот городок состоит из 20–25 отдельных корпусов, павильонов, флигелей и так далее, соединенных галереями или навесами. Городок выходит задним фасадом на Рижский проспект и занимает пространство, равное по величине если не уездному городу, то большому селу. Здания высокие, есть колоссальные, и между ними тянутся дворы, украшенные скверами. Фасад одного здания по Фонтанке достигает 200 сажен! В общем, внешний вид Экспедиции производит подавляющее своею грандиозностью впечатление, но еще больше дает подробный осмотр этого учреждения, которое просто совершает чудеса! Все решительно приготовляет Экспедиция сама: машины, бумага, типография, словолитня, фотография – все свое и все оригинальное, образцовое, секретное…

Экспедиция имеет собственный (первый в Петербурге) артезианский колодец, дающий чистую воду, и собственный же водопровод, а также свою пожарную команду. Воды расходуется до 30 тысяч ведер в час, причем поверхность очистительного фильтра равна 200 тысячам квадратных футов.

Переходя к зданиям, прежде всего нужно остановиться на бумажной фабрике, где пенька особыми машинами мнется, режется, очищается, варится, белится и т. д. В большом здании находится до 40 станков и 8 котлов по 40 пудов вместимостью; шарообразные гиганты-котлы медленно движутся в воздухе и ошеломляют случайного зрителя! Тут же при фабрике устроено щелочное отделение для приготовления необходимого при варке пеньки щелока. Тридцать черпальных чанов, до сорока ящиков, четыре машины с резервуарами составляют необходимые дополнения этой колоссальной фабрики, изготовляющей ежедневно… 200 миллионов листов бумаги!!. Кто не видал бумагоделательной фабрики Экспедиции, тот не в состоянии представить себе этого чуда фабричного производства.

Сортирование и прессование бумажных листов производится в особых залах.

Не менее грандиозной представляется словолитня Экспедиции с гальванопластической и фотографической мастерскими. Это целая сеть всевозможных литейных печей, станков и пр. Отделения: граверное, гелиографическое, гальванопластическое и прочие, – пользуются популярностью во всей Европе. Здесь-то приготовляются все те знаки и надписи, которые мы видим на кредитных билетах и процентных бумагах. Замечу, что все эти отделения секретные, и никто посторонний не допускается туда, где готовятся разные штемпеля, клише, гравюры, фототипии и где работают рельефные машины, электрические аппараты и прочее. Известно только, что все клише приготовляются гальванопластическим путем. Для растирания красок разных цветов на краскотерных машинах с паровыми гранитными валами имеются отдельные мастерские. Для кредитных билетов работают 30 особых скоропечатных машин, для почтовых марок – тоже свои машины и т. д.

Всякий замечал, конечно, особые водяные знаки на кредитных билетах. Это делается на отдельной фабрике, где листы бумаги проходят 28 «станций», прежде чем получают водяные знаки. Но и эта часть Экспедиции также секретная…

Чтобы читатели могли представить себе размеры всех отделений Экспедиции, я скажу, что на ней ежедневно работает свыше четырехсот машин и около трех тысяч человек; только на сортировке ценных (отпечатанных уже) бумаг заняты 800 женщин и девушек… Число всевозможных бумаг, марок и облигаций, ежегодно печатаемых здесь, достигает миллиарда штук. Расход Экспедиции составляет примерно 1200000 руб. в год.

Другое подобное учреждение существует в Вене. Это – государственная печатня. Она истрачивает в год свыше 200 тысяч стоп бумаги; имеет 21 тысячу пудов шрифта, что составит около 150 миллионов литер. Одних китайских знаков —12 тысяч.

Кроме 500 немецких шрифтов, государственная печатня в Вене имеет 120 алфавитов других языков. Тут вы увидите замысловатые буквы Китая, Индостана, возле них клиновидные литеры Вавилона и Ниневии, далее – четырехугольные еврейские литеры, извилистые – арабские и персидские, остроугольные – северные руны и т. д., и т. д.

По подземной железной дороге вагоны доставляют каменный уголь к паровому котлу главного двигателя, который приводит в движение до 200 разных типографских машин.

Кроме бумажных денежных знаков, в этой типографии печатаются и книги.

Глава VI. Иллюстрация произведений печати рисунками

Первые робкие шаги русского гравировального искусства, кроме упомянутого «Апостола» (издание Андроника Невежи), видны еще в нескольких книгах, дошедших до нас и относящихся ко второй половине XVII века. Изображения из книги Бытия, 132 листа, вырезанные с 1645 по 1649 год гравером Ильею, киево-печерским монахом; политипаж Апокалипсиса, вырезанный гравером иереем Прокопием, и наконец лицевые изображения для Библии и Апокалипсиса, резанные московским гравером Василием Коренем. На всех этих гравюрах рисунки сделаны в виде эскизов, без теней.

В то время периодической прессы в России еще не существовало, повременных иллюстрированных изданий не было. Гравюры прилагались к книгам богослужебным или к учебникам для наглядности.

Как известно, 2-е января 1703 года считается началом русских повременных изданий, когда, по повелению Петра Великого, вышли знаменитые «Ведомости московские». После этого более чем столетие в России не было ни одного иллюстрированного периодического издания.

В 1835 году в Москве впервые возникло у нас иллюстрированное издание – «Живописное обозрение» Августа Семена. Для иллюстраций издатели пользовались заграничными клише.

С развитием типографского искусства спрос на иллюстрацию произведений печати все более и более возрастает.

Не говоря уже о разных научных изданиях, где рисунок помогает уразумению текста, сегодня многие художественные произведения украшаются иллюстрациями.

В больших книгоиздательских городах гравировальное искусство давно уже разделилось на специальности: граверы обособились от рисовальщиков. Рисовальщик исполняет картинки, политипажи, рисунки к тому или иному изданию, а гравер приготовляет клише (доски для печати).

В иллюстрированном издании рисунок воспроизводит жизнь как она есть и преимущественно на злобу дня. Появился ли какой-нибудь общественный деятель, интересующий общество, его фотографируют, и снимок поступает в руки гравера. Разгорелась ли где-нибудь кровопролитная война, туда посылается, кроме специального корреспондента, и рисовальщик, который с карандашом в руке наблюдает баталию. Чтобы удовлетворить любопытство публики, иллюстрированные издания помещают даже портреты разных темных личностей – мошенников, грабителей, убийц и тому подобных отрицательных деятелей; тогда как портреты известных людей, прославившихся в области науки, искусства и литературы, помещаются обыкновенно после их смерти как дополнение к некрологу.

Применение светописи к гравированию представляет одно из любопытных усовершенствований в области графических искусств. Оно заключается в том, что фотографический негатив механическим способом, благодаря светописи, переводят на гравировальную доску гравера. Это делается так.

Для резьбы обычно употребляется пальмовое дерево как наиболее твердое и удобное для гравирования.

Фотографический негатив можно иметь с какого угодно предмета или явления природы. Получив негатив, гравер переводит его на пальмовую доску.

Предварительно пальмовая доска покрывается (окрашивается) цинковыми белилами. Когда они высыхают, их сверху покрывают раствором серебра.

Теперь на эту доску кладут фотографический негатив и выставляют на свет от 15 минут до часа. В это время работает свет: он переводит негатив на доску гравера. Этот процесс передачи рисунка можно считать одним из чудеснейших явлений в природе.

Итак, солнечный свет с поразительным искусством и точностью на пальмовой доске нарисовал, допустим, портрет Иоганна Гутенберга. Имея превосходное изображение гениального изобретателя, гравер гравирует его, то есть режет на дереве, выражаясь их техническим языком. Чтобы сохранить для читателей черты оригинала, граверу остается рабски копировать подлинник. Для этого он должен тщательно подражать великой учительнице – природе: расположить свет и тени в том последовательном порядке и силе, в каком указало ему само солнце.

Искусство гравирования основано на той закономерности, что чем толще черные штрихи и чаще расположены, тем сильнее они обозначают отсутствие света, то есть тень, и наоборот, чем тоньше штрихи и реже расположены, тем ярче обозначают световые места. Искусно комбинируя штрихами, гравер обозначает на рисунке все градации света и тени и достигает таким образом рельефного изображения, в данном случае портрета.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9

Поделиться ссылкой на выделенное