Сидни Шелдон.

Расколотые сны

(страница 3 из 23)

скачать книгу бесплатно

Когда черная туча вновь опускалась на Алетт, она изобретала всяческие казни и несчастья для ничего не подозревавших пешеходов. Сцены, которые она мысленно разыгрывала, были ужасающе реальными. Кровь лилась рекой, оторванные конечности, отрубленные головы валялись на тротуарах, крики и стоны раздирали воздух и казались Алетт прекраснейшей музыкой. Но уже через несколько минут она приходила в себя и корчилась от стыда.

В светлые дни Алетт превращалась в совершенно иного человека – искреннего, доброго, сострадательного, всегда готового помочь людям. Но и тогда радость омрачалась сознанием того, что тьма снова придет, накроет ее и она утонет в ней, а когда-нибудь обязательно захлебнется.


Каждое воскресенье Алетт ходила в церковь, священник которой был широко известен своими образовательными и благотворительными программами. Здесь оказывали помощь бездомным, проводили факультативные занятия по искусству и обучали неграмотных. Алетт вела несколько классов воскресной школы и помогала в детском саду. Она старалась принимать участие во всех благих начинаниях и посвящала им почти все свободное время. Особенно она любила давать детям уроки живописи.

В это воскресенье церковь устраивала благотворительную ярмарку для сбора средств. Алетт принесла на продажу несколько своих работ. Пастор Фрэнк Селваджо с изумлением воззрился на картины.

– Это… Это просто потрясающе! Блестяще! Вам следовало бы выставить их в галерее.

Алетт залилась краской:

– Да нет, не стоит. Это просто хобби.

На ярмарке было полно народу. Прихожане привели своих друзей и родных, и возле игровых павильонов и лотков с товарами яблоку негде было упасть. Здесь торговали соблазнительными тортами, искусно сшитыми лоскутными покрывалами, домашними джемами в красивых горшочках, резными деревянными игрушками. Люди переходили от лотка к лотку, угощались сладостями и покупали совершенно ненужные им вещи.

– Ничего не поделаешь, все это в пользу бедных, – уговаривала какая-то женщина мужа.

Алетт в который раз оглядела картины, прислоненные к стенке киоска. В основном это были пейзажи в ярких сочных тонах, невольно приковывающие взгляд каждого зрителя. Но девушку переполняли сомнения и дурные предчувствия.

«Ты зря тратишь столько денег на краски, детка».

– Привет! – послышался темно-синий, очень приятный мужской голос.

Девушка обернулась. Незнакомый мужчина сосредоточенно рассматривал картины.

– Это вы нарисовали?

«Нет, кретин! Микеланджело спустился с неба и взял в руки кисть!»

– Вы очень талантливы.

– Благодарю вас.

«Что знают о таланте такие, как ты?!»

Рядом остановилась молодая пара.

– Ты только полюбуйся на эти краски! Настоящий вихрь! – восхищалась молодая женщина. – Послушай, я должна во что бы то ни стало заполучить этот пейзаж! Мисс, вы настоящий мастер!

И так продолжалось весь день, пока у Алетт не осталось ни одной картины. Люди, не скупясь, платили деньги и осыпали ее комплиментами.

Ей очень хотелось поверить, но каждый раз темный занавес неизменно опускался, отсекая ее от всего мира.

«Господи, неужели они не понимают, что нагло обмануты? О какой красоте идет речь? Они просто издеваются надо мной!»

Среди праздношатающихся оказался владелец художественной галереи. По достоинству оценив работы Алетт, он, как и все остальные, посоветовал выставлять их на продажу.

– Я всего лишь любитель, – возразила Алетт и наотрез отказалась продолжать разговор. К вечеру она собрала выручку, положила в конверт и вручила пастору Селваджо. Сумма оказалась так велика, что Фрэнк удивленно покачал головой.

– Благодарю вас, Алетт. У вас действительно редкостный дар. Что может быть лучше, чем нести людям радость и красоту?

«Ты слышишь, мама? Слышишь?»


Бывая в Сан-Франциско, Алетт подолгу бродила по залам Музея современного искусства и Музея Де Янга, изучая коллекции американской живописи. Там она часто встречала молодых художников, увлеченно писавших копии знаменитых шедевров. По-видимому, это были студенты многочисленных художественных студий и школ. Как-то ее внимание привлек молодой человек лет тридцати, светловолосый и стройный, с мужественным умным лицом и проницательным взглядом больших ясных глаз. «Петуньи» Джорджии О’Киф его кисти казались едва ли не лучше оригинала. Заметив, что Алетт наблюдает за ним, художник вежливо кивнул:

– Привет.

Теплый, глубокий голос цвета гречишного меда.

– Здравствуйте, – робко пролепетала Алетт. Мужчина кивком показал на картину, над которой работал.

– Ну, как по-вашему?

– Bellissimo! Это действительно великолепно! – выпалила она и насторожилась, ожидая, что внутренний голос язвительно добавит: «Для жалкого любителя».

Но ничего подобного не случилось. Алетт удивленно моргнула.

– Это действительно великолепно, – тупо повторила она.

– Рад слышать, – улыбнулся молодой человек. – Кстати, меня зовут Ричард, Ричард Мелтон.

– Алетт Питерс.

– Вы часто сюда приходите?

– Si. Как только выдастся свободная минутка. Я живу не в Сан-Франциско.

– Где же в таком случае?

– В Купертино.

Никаких «Это не твое собачье дело» или «К чему вам знать?» Просто «В Купертино». Что это с ней творится?

– Знаю. Милый маленький городок.

– Мне он тоже нравится.

Не «Какого черта вам кажется, что это милый маленький городок?» или «Что вам вообще известно о милых маленьких городках?», а всего лишь «Мне он тоже нравится». Чудеса!

Ричард встал и принялся складывать мольберт.

– Я проголодался. Вы позволите угостить вас ленчем? В кафе музея прекрасно кормят. Лучше, чем в любом ресторане.

Алетт почти не колебалась. Обычно она холодно отвечала, что не обедает с незнакомыми людьми или отделывалась грубостью, но на этот раз с готовностью кивнула:

– Va bene. С удовольствием.

Такого с ней еще никогда не бывало. Воздух, казалось, пронизали тонкие золотые нити, в душе звучала неслышная для посторонних музыка, и мрак сменился безоблачной голубизной.


Они прекрасно провели время, и въедливый голос ни разу не дал о себе знать. Разговор зашел о великих мастерах прошлого, и Алетт упомянула, что родилась в Риме.

– Я никогда не был в Италии, – с сожалением вздохнул Ричард. – Возможно, когда-нибудь…

Как было бы прекрасно гулять по Риму рука об руку с Ричардом!

К концу обеда Ричард случайно отвел глаза и заметил на противоположном конце зала своего товарища по комнате.

– Гэри! – окликнул он. – Не знал, что ты здесь будешь. Иди сюда, я тебя кое с кем познакомлю. Это Алетт Питерс. Гэри Кинг.

Похоже, Гэри и Ричард были ровесниками и даже чем-то походили друг на друга, если не считать того, что у Гэри были густые, пышные локоны, доходившие до плеч.

– Рада познакомиться, Гэри, – вежливо пробормотала девушка.

– Гэри – мой лучший друг еще со школы.

– Совершенно верно. Не представляете, сколько компромата у меня накопилось на этого типа за все годы, проведенные вместе, так что, если желаете узнать интересные подробности, я всегда готов…

– Гэри, ты никуда не спешишь?

– Ну вот, всегда так. Вечно мне рот затыкают, – пожаловался Гэри. – Алетт, не забывайте, я всегда буду рад выложить все, что знаю. Привет. Еще увидимся.

Дождавшись, пока друг отойдет, Ричард тихо спросил:

– Алетт, могу я снова вас увидеть?

– Конечно. Мне бы тоже хотелось этого.

«Очень хотелось бы. Ужасно».


В понедельник Алетт рассказала Тони о новом знакомом.

– Нашла с кем связываться! – фыркнула Тони. – С художником! Всю жизнь будешь питаться фруктами, купленными для натюрмортов. На большее просто денег не хватит! Они все нищие! Неужели всерьез собираешься с ним встречаться?

– Да, – улыбнулась Алетт. – Кажется, я ему понравилась, и он мне тоже. Это впервые в жизни, неужели не понимаешь?


Все началось с небольшого недоразумения и закончилось яростным спором, едва не перешедшим в настоящий скандал. После сорока лет беспорочной службы пастор Фрэнк решил удалиться на покой. Паства, обожавшая своего доброго священника, столько сделавшего для прихода, была в полном отчаянии. Под конец, после множества тайных совещаний и обсуждений, было решено сделать ему прощальный подарок. Часы… деньги… путешествие… картина… Картина! Он так любит искусство!

Собравшиеся одобрительно зашумели. И тут кому-то в голову пришла блестящая идея.

– Почему бы не нарисовать его портрет на фоне церкви? – воскликнул кто-то из присутствующих. – Алетт, может попробуете?

– Разумеется! – кивнула она, счастливо улыбаясь.

Но тут поднялся Уолтер Мэннинг, один из церковных старост, член приходского совета, известный своими щедрыми пожертвованиями. Он считался богатым, удачливым бизнесменом, имел прекрасную семью, не жаловался на здоровье, но, к сожалению, был крайне завистлив и терпеть не мог, когда его ближнему хоть в чем-то везло.

– Моя дочь прекрасно рисует, – бесцеремонно вмешался он. – Возможно, она согласится написать портрет.

– Устроим конкурс, – предложил Роналд, – и посмотрим, у кого лучше получится!

Собравшиеся горячо зааплодировали. Всем пришлась по душе идея церковного сторожа.


Алетт не выпускала из рук кистей и палитры. Пять дней она трудилась с утра до вечера, выпросив отпуск на работе, и сумела создать настоящий шедевр. С холста на зрителей смотрело само воплощение доброты и сострадания. Совсем как в жизни. Пастор Селваджо был истинным слугой Господним, призванным нести в мир справедливость и сочувствие к грешникам.

В следующую субботу прихожане снова собрались, чтобы взглянуть на портреты. Казалось, все голоса безоговорочно отданы плодам таланта Алетт.

– Совсем живой! Вот-вот сойдет с холста!

– О, ему, должно быть, ужасно понравится…

– Ему место в музее, Алетт…

Но тут Уолтер Мэннинг распаковал вторую картину. Добросовестная, чуть холодноватая работа. Несомненное сходство. Отсутствовал лишь огонь вдохновения, озарявший живопись Алетт.

– Очень мило, – тактично заметил один из прихожан, – но думаю, что Алетт…

– Совершенно верно…

– Я согласна…

– Алетт удалось схватить именно то…

Уолтер неодобрительно сжал губы:

– Решение должно быть единогласным, не так ли? – наконец процедил он. – Согласитесь, что моя дочь – профессиональная художница, а не дилетантка, как некоторые. Она сделала вам одолжение, согласившись участвовать в этом так называемом конкурсе. Вы не имеете права так оскорбить ее!

– Но, Уолтер…

– Нет уж, извините! Ничего и слышать не желаю. Либо будет по-моему, либо пастор останется без подарка.

У Алетт сжалось сердце. Ничего не поделаешь. Мэннинг имеет слишком большое влияние, и без его денег многим придется плохо.

– Мне очень нравится второй портрет, – решительно объявила она. – И не стоит ссориться. Давайте сделаем так, как желает мистер Мэннинг.

– Бьюсь об заклад, он будет куда как доволен, – сыто ухмыльнулся Мэннинг.


Этим же вечером, по дороге домой, Уолтер был сбит машиной, водитель которой трусливо умчался с места происшествия, оставив жертву истекать кровью. «Скорая» приехала слишком поздно.

Узнав о случившемся, Алетт горько зарыдала.

Глава 4

Эшли Паттерсон сегодня проспала, но, хотя и боялась опоздать на работу, все же решила наспех принять душ. Стоя под обжигающе горячими струями воды, упруго бьющими по телу, она неожиданно услыхала сквозь мерный шум какой-то странный звук. Стук открывшейся или закрывшейся двери?

Она повернула кран и с бьющимся от страха сердцем прислушалась.

Тишина.

Нерешительно помедлив, она торопливо вытерлась и на цыпочках пробралась в спальню. Кажется, все в порядке. Нигде никого.

«Опять мое идиотское воображение. Нужно поскорее одеться и бежать».

Она шагнула к комоду, выдвинула ящик и замерла, неверяще уставившись на его содержимое. Кто-то рылся в ее белье. Лифчики и колготки небрежно свалены в одну кучу. В ящике царит полный хаос, а ведь она всегда аккуратно складывает свои вещи, не говоря уже о том, что хранит все по отдельности, в закрытых пакетиках.

К горлу вдруг подкатила тошнота. Желудок сжало судорогой. Неужели он расстегнул брюки, схватил ее колготки и стал о них тереться своим?.. И при этом воображал, что насилует жертву? Издевается, чтобы потом убить?

Эшли судорожно втянула в легкие воздух.

Следовало бы немедленно обратиться в полицию, но ведь там посмеются над ней.

«– Хотите, чтобы мы провели расследование только потому, что вы считаете, будто кто-то рылся в вашем комоде?

– Меня преследуют.

– Вы замечали за собой слежку? Видели кого-то?

– Нет.

– Вам угрожали?

– Нет.

– У вас есть враги? Знаете того, кто хотел бы расправиться с вами?

– Нет».

Бесполезно. Бесполезно и бессмысленно.

Эшли в отчаянии заломила руки. Она не может заявить полицейским ничего конкретного. Кончится тем, что они допросят ее и посчитают сумасшедшей. И будут правы.

Эшли с лихорадочной быстротой принялась натягивать первое, что попалось под руку, стремясь поскорее убраться отсюда.

Нужно поискать другую квартиру и переехать, оставив неотвязный призрак с носом. Забиться в нору, где ее никто не сможет найти.

Но радость длилась недолго. Эшли вновь поникла. Откуда такое чувство, что все усилия бесполезны и дамоклов меч, все время висящий над головой, неумолимо рухнет вниз?

«Он знает, где я живу и работаю. А я? Что мне известно о нем? Абсолютно ничего».

Она никогда не имела оружия, потому что ненавидела насилие и все, что с ним связано. Но теперь… Теперь она нуждается в защите.

Эшли метнулась на кухню, схватила острый нож для разделки мяса, отнесла в спальню и положила в ящик прикроватной тумбочки.

«Может быть, я сама устроила беспорядок в комоде и забыла об этом? Возможно… Или всего лишь стараюсь обмануть себя?»


Она спустилась в вестибюль и проверила почтовый ящик. Там оказалось письмо на ее имя с обратным адресом Бедфордской средней школы.

Эшли нервно разорвала конверт и пробежала глазами напечатанные на компьютере строчки. Ей пришлось перечитать их дважды, прежде чем удалось понять содержание.


«Встреча через десятилетие!

Богач, бедняк, нищий, вор, кем бы ты ни был! Неужели тебе не интересно, что сталось с твоими одноклассниками, как и ты, окончившими школу десять лет назад? Утешься, ты наконец получил шанс узнать все! Пятнадцатого июня состоится трогательное и грандиозное воссоединение некогда разлетевшихся по всей стране выпускников. В программе банкет, выпивка, настоящий оркестр и танцы. Добро пожаловать!

Просим прислать письменное согласие на приезд, чтобы мы заранее знали, сколько человек ждать. Все с нетерпением предвкушают встречу с вами».


По дороге на работу Эшли не могла отделаться от мыслей о письме.

«Все с нетерпением предвкушают встречу с вами. Все, кроме Джима Клири, конечно».

Девушка горько усмехнулась и пожала плечами.

«Я хочу жениться на тебе. Дядя предложил мне работу в рекламном агентстве… Чикагский поезд отходит в семь утра… Ты поедешь со мной?..»

Снова эта мучительная боль. Боль бесплодного ожидания на вокзале. Боль утраченной веры. Боль поруганной любви. Он струсил! Отказался от нее, оставил одну дрожать на утреннем ветру. Не сумел защитить от Стивена.

«Ах, да забудь ты про все эти глупости. Ведь не вздумала же ты в самом деле ехать?»

В тот день Эшли обедала с Шейном Миллером. Беседа не клеилась: очевидно, настроение у обоих было не слишком подходящим для обмена любезностями.

– Ты чем-то расстроена? – спросил наконец Шейн.

– Прости, – буркнула Эшли, колеблясь между желанием признаться во всем и боязнью показаться смешной. Рассказать ему об утреннем случае? Но это чистейшей воды вздор. Что она объяснит? Кто-то залез в ее комод? Бред собачий!

Вместо этого она неожиданно для себя сказала:

– Я получила приглашение на встречу выпускников моей школы.

– Поедешь?

– Конечно, нет! – негодующе воскликнула Эшли и осеклась. Она не ожидала от себя такого взрыва эмоций.

Шейн Миллер с любопытством воззрился на нее:

– Почему нет? Немного отдохнешь, отвлечешься. На таких встречах обычно дым стоит коромыслом!

А Джим? Захочет ли он приехать? Наверное, уже давно женат… отец семейства. Что он скажет при встрече? «Прости, я не смог прийти на вокзал? Мне очень жаль, но я вовсе не собирался жениться на тебе?»

– Я никуда не поеду.

Но Эшли, как ни старалась, не могла забыть о приглашении. Наверное, неплохо повидаться со старыми приятелями. Правда, таковых было не так уж много. Самой близкой подругой считалась Флоренс Шиффер. Интересно, что с ней сталось? И здорово ли изменился Бедфорд за время ее отсутствия?


Эшли Паттерсон выросла в Бедфорде, маленьком провинциальном городишке в двух часах езды от Питтсбурга. Кругом высились горы Аллеганы, принявшие его в свои надежные объятия. Отец Эшли в то время был главой Мемориальной больницы округа Бедфорд, одной из лучших в стране.

Эшли искренне считала, что лучшего города нет на свете. Столько парков и рощиц, в которых так чудесно устраивать пикники, полно ручьев и речек, где водится форель, и едва ли не каждую неделю праздники, балы и вечеринки! Эшли часто посещала Биг-Белли, где располагалась колония аманитов[8]8
  Секта американских менонитов.


[Закрыть]
. Как было весело разглядывать смирных лошадок, впряженных в легкие, ярко раскрашенные коляски аманитов, причем каждый цвет знаменовал место в иерархии того или иного члена общины.

В Бедфорде даже был свой любительский театрик и каждый год устраивался Праздник тыквы.

Эшли невольно улыбнулась при воспоминании о счастливых годах детства. Возможно, стоит еще раз побывать в Бедфорде. Вряд ли у Джима Клири хватит мужества показаться ей на глаза.


Шейн Миллер был единственным, кому Эшли рассказала о своем решении.

– Это всего неделя. Я вылечу в пятницу, а вернусь вечером в субботу, – пообещала она.

– Прекрасно. Сообщи номер рейса, я встречу тебя в аэропорту.


Вернувшись на работу, Эшли поднялась к себе и включила компьютер. К ее удивлению, на экране начал разворачиваться сложный узор, складываясь в непонятный поначалу рисунок. Эшли недоуменно всматривалась в изображение, не понимая, что происходит. Точки складывались в ее портрет!

Под испуганным взглядом Эшли в верхней части экрана появилась рука с мясницким ножом. Потом рука стала приближаться к груди. Еще немного, и нож вонзится в нарисованную Эшли.

– Нет! – истерически взвизгнула она и, выключив монитор, вскочила.

– Эшли! Что с тобой? – встревожился Шейн, подбегая к ее столу.

– Там… На экране… – заикаясь, едва выговорила она.

Шейн снова нажал на кнопку и удивленно пожал плечами при виде котенка, гонявшего по зеленому газону клубок ниток.

– И что тут?.. – он развел руками.

– Оно… Оно исчезло… – охнула Эшли.

– Что исчезло? Что?

Эшли покачала головой.

– Ничего. Последнее время у меня не жизнь, а сплошной стресс. Прости, что обременяю тебя своими бедами!

– Почему бы тебе не поговорить с доктором Спикменом?

Эшли как-то встречалась с доктором Спикменом, психологом компании, нанятым специально, чтобы консультировать компьютерных специалистов, в самом деле постоянно находившихся в страшном напряжении. Правда, он не врач, зато умен, образован и всегда готов тебя понять. Действительно, неплохо бы открыть кому-то, что лежит у тебя на душе.

– Ты прав, – кивнула Эшли.


Сорокавосьмилетний Бен Спикмен был здесь самым старшим, настоящим патриархом среди зеленых юнцов. Его кабинет казался истинным оазисом спокойствия и уюта. Здесь можно было на несколько минут забыть о своих неприятностях. К тому же его приемная располагалась в самом конце здания, подальше от любопытных глаз.

– Прошлой ночью я видела страшный сон, – начала Эшли. – Она закрыла глаза и вздрогнула, воскрешая в памяти пережитый ужас. – Я бежала, сама не зная куда, и очутилась в большом саду, полном цветов… Только у них были человеческие лица… гадкие… уродливые… Они что-то кричали, и я не могла расслышать ни единого слова. Просто мчалась куда-то… И дальше не помню.

Она осеклась и открыла глаза.

– Может, все не так? Вы старались скрыться? Кто-то гнался за вами?

– Не знаю. По-моему, меня преследуют наяву, доктор Спикмен. Понимаю, это кажется безумием, но… Думаю, меня хотят убить.

Спикмен пристально всмотрелся в Эшли.

– Кто именно?

– Не… не знаю.

– Вы видели преследователя?

– Нет.

– Вы живете одна, не так ли?

– Верно.

– Встречаетесь с кем-нибудь? Я имею в виду… есть ли у вас интимный друг?

– Нет. Сейчас нет.

– Значит, прошло какое-то время с тех пор, как вы… Понимаете, бывает, что, когда в жизни женщины давно нет мужчин… постепенно накапливается чисто физическое напряжение, и от этого бывают…

«Господи, он пытается объяснить, что я нуждаюсь в хорошем…»

Эшли не смогла заставить себя сказать это слово. Как же орал на нее отец!

«Не смей произносить такое! Люди подумают, что ты грязная потаскуха! Порядочные люди не говорят «трахаться». Где ты только подбираешь подобные выражения!»

– Я считаю, что вы слишком много работаете, Эшли. Вряд ли у вас есть причины для беспокойства. Повторяю, это всего-навсего чрезмерная нервная нагрузка. Постарайтесь побольше отдыхать. Не берите в голову.

– Попытаюсь.

Шейн Миллер дожидался ее у дверей кабинета:

– Что сказал доктор Спикмен?

Эшли удалось выдавить улыбку:

– Утверждает, что все в порядке. Я слишком много работаю.

– Нужно что-то предпринять, – озабоченно пробормотал Шейн. – И для начала, почему бы тебе не взять сегодня отгул?

– Спасибо, дорогой, – с улыбкой кивнула Эшли.

Он такой милый. Добрый и преданный. Настоящий друг.

Шейн не может быть тем. Не может!

Всю следующую неделю она не могла думать ни о чем, кроме встречи выпускников.

«Может, мое решение поехать – ошибка, которая мне дорого обойдется? Что, если Джим Клири все-таки явится? Сознает ли он, как жестоко ранил меня? Или ему все равно? И он вообще забыл мое имя?»



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Поделиться ссылкой на выделенное