Александр Щёголев.

Свободный Охотник

(страница 6 из 32)

скачать книгу бесплатно

   Работал кружок по основам информатики. Если можно так выразиться. Старшеклассники группировались по двое-трое вокруг ярких экранов и вели с процессором фирмы «Диджитал» всевозможные смертельные схватки, а преподавательница отсутствовала – за порядком следил ее брат-студент.
   – Мне нельзя, – ответил мальчик.
   – Не стесняйся, здесь все играют. Я Сашу попрошу, он тебе отдельный компьютер подключит, вон тот, возле сейфа.
   – Мне нельзя, – тоскливо повторил он. – Вы не понимаете.
   – Что тебе нельзя?
   – Я не имею права садиться за дисплей. Я постою и посмотрю, можно?
   Он стоял все время, пока я был в коридоре. Забравшись на стремянку, я сотрясал школу монотонными ударами молотка о зубило, а когда слезал, чтобы передвинуть лестницу, то изредка заглядывал в класс – из любопытства. Он ни разу не присел. Он смотрел, как другие развлекаются. Кто-то бил по клавишам, кто-то азартно ерзал на стуле. Насыщенные цветом экраны вспыхивали и гасли, меняя картинки – они жили собственной жизнью. А гость только смотрел. Что за блажь, думал я, стряхивая пыль с халата, что за новая «фишка»? В каком смысле – «не имею права»? Кто и зачем мог запретить человеку сидеть за компьютером, и почему нельзя было нарушить запрет, если никто об этом не узнает, и в чем тут, вообще, смысл? Очередной заскок, думал я то ли с жалостью, то ли с раздражением. Необъяснимое поведение мальчика мешало мне спокойно работать, вынуждало торопиться. А о чем думал он, почему не уходил, почему ждал меня?
   Я был занят час с небольшим. Когда же я пришел забирать гостя обратно, оказалось, что руководительница кружка уже вернулась. Баловство кончилось, голос женщины профессионально звенел:
   – Ну, кто нам объяснит? Если мы сложим двести и двести, сколько получим? Четыреста! А машина выдает только сто сорок пять! Ну-ка, где ошибка, кто знает?
   Народ весело переглядывался. Преподаватель привычно сердилась:
   – Всех повыгоняю! Целый год Паскаль мусолили!
   – Разрядная сетка переполняется, – тихо сказал мне парень. Его услышали, и наступило общее молчание. – В их программе формат данных задан как BITE, значит, под результат отводится всего восемь двоичных разрядов, – продолжал он еще тише. Он говорил для меня, для меня одного. – Машина суммирует до 255 и обнуляет регистр. Остается 145. Нужно заменить BITE хотя бы на INTEGER, это элементарно.
   Лица юных программистов выражали сложные чувства, среди которых уже не было шкодливой радости. Да, красиво мы ушли. Напоследок я предупредил руководительницу кружка, что в понедельник вынужден буду обесточить компьютерный класс. Потом мальчик помог мне унести все барахло в комнату рабочего по зданию, и мы покинули школу.
   Не знаю, имело ли какое-нибудь значение, что дорогу нам перебежал здоровенный котище? Не черный, просто темный.
Я, конечно, не суеверен, но незаметно перекрестил арку и на всякий случай поздоровался с подлой тварью: здравствуй, говорю, котик, симпатичный ты мой, говорю, – как известно, это помогает избежать грядущих неприятностей.
   – Вы что, любите кошек? – удивился мой спутник.
   – Зачем? – ответно удивился я. – Собак. Мы предпочитаем собак, но заводить их больше не хотим. Был печальный опыт. А ты?
   Он не любил ни собак, ни кошек. Вернее, не любил он только кошек, а к собакам был абсолютно равнодушен. Есть люди, которые любят кошек и терпеть не могут собак, и есть люди, у которых все наоборот. Мальчик не относился ни к тем, ни к другим, но означает ли это хоть что-нибудь, кроме того, что вот такой уж он человек? Из всех домашних животных он отдавал свое сердце крысам… Крысам! Я был потрясен, когда понял, что это не вранье и не шутка. «Вы просто не знаете, – горячо объяснял он мне, – руки у них – как настоящие, маленькие такие, розовые, с розовыми пальчиками. И ножки тоже. А пальцев – ровно четыре! Не смейтесь, я считаю не с нуля, а с единицы. И лица у них тоже почти как у нас с вами…» Мальчик искренне полагал, что крысы – это будущее человечества (надо же такое выдумать!) На самом деле, мне кажется, он любил не крыс, а все-таки будущее. Он постоянно думал о будущем, не прерываясь ни на секунду. Редкое и ценное качество, но вряд ли это безвредно для здоровья. Вряд ли.
   – Как твои успехи в учебе? (Мы продолжали беседу). Похоже, у тебя высокая квалификация.
   – Нет, у меня плохо по физике. Я не разбираюсь, как в двухмерном мире существуют, например, позитроны, фотоны и так далее.
   – Странные у вас требования. Во всем остальном ты уже разбираешься, да?
   – И еще никак не могу рассчитать, какова энергия, за счет которой происходят такие жуткие изменения структуры Галактики…
   Я веселился, а он огорченно вздыхал. Какие, интересно, изменения происходят в структуре Галактики, мог бы я уточнить, пряча насмешку. И что же нам теперь делать, мог бы я притворно испугаться. Однако не стал. Наверное, пожалел ребенка. Или себя. Тем более, его нелады с физикой оказались серьезнее, чем казалось поначалу. Ведь он (стыдно признаться!) до сих пор не смог понять: есть ли у хаоса цель, или только ограниченный набор функций? Смех смехом, а ему действительно было стыдно. «Причем здесь физика? – возражал я. – Скорее, философия. Главный вопрос бытия». – «Хаос – это термодинамика, – убеждал он меня, несмышленыша. – А термодинамика – один из разделов физики…» Воистину, даже просто умным быть вредно для здоровья!
   – Кстати, почему тебе нельзя подходить к компьютеру? – наконец вспомнил я. – Может, расскажешь? Я умею хранить чужие секреты.
   Он долго молчал, прежде чем признаться:
   – Я поклялся.
   – Ого! – сказал я. – Черт возьми! Кому и в чем?
   Он не ответил. «Герой дня оставил вопрос без комментариев», – пишут в таких случаях. И до самого дома мы не смогли найти другую тему для разговора, так и брели, молчали. Ишь ты, обиженно думал я. Щенок щенком, а туда же – «поклялся». Тайна, зарытая в землю, рыцарский роман… Если честно, этот парень нравился мне безумно. Неведомая клятва, любовь к крысам и информационным технологиям, безрассудные поиски отца и даже замена десятичного мира восьмеричным – все это ломало мою окостеневшую душу. Рядом со мной шагал истинный романтик. Новый романтик. Было в нем что-то, чего не было во мне. И тогда я спросил его о том, что мучило меня все время, пока мы путешествовали в школу и обратно. Я решился спросить, потому что понял – с таким человеком можно говорить о чем угодно, не опасаясь причинить ему боль.
   – Ты что, один остался? Есть у тебя бабушка-дедушка? Или сестра, брат?
   – Старший брат был, – равнодушно отозвался мальчик.
   – Что значит – был?
   – Погиб. Убили на войне.
   – На ка…какой войне? – Я остановился, забыв идти.
   – В боях за Грозный, в июле.
   Это было слишком. Чересчур. Запредельно. В июле – значит, совсем недавно, два месяца назад… Что за демон играет с несчастной семьей, думал я, понимая, что никаких вопросов больше задавать не захочу. Какие тут могут быть вопросы? Разве что один, спустившийся с высших сфер термодинамики: «Есть ли у хаоса цель или только ограниченный набор функций?»
   Я пошел домой, а мальчик остался, сказав, что еще погуляет, поиграет с моей дочкой. Дочь была на детской площадке, качалась на качелях. Возвращайтесь вдвоем, сказал я в ответ, жена блинов напечет, приходи, не стесняйся. Вот такие последние слова он услышал от меня, до того как исчез.
   Не мое это дело, убеждал я себя непонятно в чем, стиснутый кабиной лифта. Все это – не мое дело…


   Еще и еще раз – поражающие воображение картины Первой Атаки.
   Сначала имитационная модель, подготовленная пятнадцать Единиц назад инженерами-тактиками врага. Бессчетное число стай – в одно и то же мгновение! – внедряются в Узлы слияния, замыкают Узлы ветвления, нейтрализуют пояса призматических ловушек, блокируют Входы-Для-Всех, заполняют трехмерное пространство. Сигнализация сходит с ума, и пусть. Гипархат Узора до смешного мал – всего десяток объектов, занимающих крохотный объем в центре колоссального Фрагмента. Мгновения достаточно, чтобы окружить их. Мгновение – и сломлен растерявшийся персонал…
   Однако к этому секретному документу, украденному из информационного хранилища музея Славы, есть приложение: реальная запись Первой Атаки! Грянувшие события значительно отличаются от манящих имитаций, и это обстоятельство бесконечно радует стянутого коконом мальчика.
   Он хохочет.
   Отвратительная лохматая морда, прикрытая дыхательной маской, склоняется над ним…
   На самом деле персонал атакованного гипархата Узора отнюдь не сломлен! И контроль Узлов не становится всеохватным, и технические Входы свободны. В занятых звероидами объемах обнаруживаются военные Тоннели, не учтенные в картах, по которым агрессор получает чувствительный ответный удар. И раскручиваются, плескаясь огненными каплями, вихри боев, быстро превращаясь в суетливую бойню. Увы, силы слишком уж неравны. Ни храбрость, ни ярость защитников не могут разжать звериную хватку, однако вполне способны скорректировать просчитанный заранее результат. И вот – короткая осада уже доносит до раздутых ноздрей гарь победы, крепости разделены, расчленены, уже почти захвачены, безнадежное сопротивление уже почти угасло, когда все вдруг кончается. Там, где были аккуратные пластиковые планеты, вспыхивают звезды. Одна за другой. Безымянные герои-инженеры, руководимые мужественным гипом, успели за столь малое время – успели! – накопить и запустить спасительную аннигиляционную волну, сжигая тайну Метро, сжигая себя вместе с тайной. В пространстве нет больше ничего. Лишь нестерпимая яркость. Лавина света накрывает системы записи: стоп, перегрузка информационных куполов.
   Огонь, огонь, огонь… «Я люблю огонь!» Мальчик зажмуривает глаза, пряча поглубже эти прекрасные воспоминания. Именно так – пятнадцать Единиц назад, – и перестала существовать Полная Карта. Но где он сумел увидеть подобное, откуда в его памяти возникли столь странные картинки?
   – Опять не то, – старчески ворчит кто-то. – Попробуем еще сместить спектр.
   Отвечает монотонный голос декодера: «У вас, людей, на мозгах такая короста, что разбивать ее нужно камнем, а не модулирующими программами. Ты знаешь, что такое камень, старик?»
   – Мне же больно! – обижается мальчик. Он тщетно растягивает руками кокон, пытаясь выбраться.
   «Ваша Резвость, в соседнем Октаэдре раскручивается фотонная воронка, – сотрясает купол чье-то сообщение. – Прикажете заблокировать базу?» Это боец-оператор посмел напомнить властителю о своем существовании. Лингвистическая аппаратура неспособна передать то почтение и ту преданность, что наполняет пространство лаборатории.
   «Пока подождем».
   – Да выньте из меня эту дрянь! – кричит мальчик.
   Он возмущен, он хочет освободиться и вырвать, наконец, застрявшие в ноздрях провода. Руками не получается, значит – зубами, зубами. Провода твердые, прямые, мучительно острые. Иногда они шевелятся, вызывая в носу гадкий зуд, а то вдруг нагреваются и оказываются нестерпимо горячи… «Это называется „нейро-антенна“», – вспоминает мальчик, гордясь своей сообразительностью. Да, но что такое нейро-антенна?
   Вновь включается декодер:
   «Возможно, нам и в самом деле следует заблокироваться. С фотонной бурей не шутят. Как ты думаешь, старик?»
   – Неужели величайший из надстаевых испугался бури, идущей к тому же не в нашем Октаэдре? – насмешливо удивляется некто. – Я думаю, твоему вождю сильно не понравится, если мы по этой причине прервем исследования.
   «Эй, вы там! – внезапно рычит зверь, обрывая спор. – Куда смотрите! Он вам модулятор перекусит!»
   Морда, стянутая дыхательной маской, мгновенно возникает над коконом. Провода в носу пленника становятся нестерпимо большими, заполняют собой все, разрывают голову. «Больно!» – мечется пленник. Обступающий его пластик заволакивается красным. Наверное, это кровь. «Враги точно знали, насколько ценна служба Узора, – плачет он, – ведь без стратегической информации о сплетениях Нитей невозможно контролировать Галактику, невозможно организовать сколько-нибудь целенаправленное передвижение по Тоннелям и Узлам…» Кровь повсюду. Купол раскалывается…
   Безудержный хохот сменяет боль и слезы, потому что вернулось время радости! В результате провала Первой Атаки звероидам не удался стремительный захват Галактики. Гипархат Узора взорван, Полной Карты больше не существует. Число Фрагментов огромно, а как проникать в них – неизвестно, разве что тычась по Тоннелям наугад. Война затянулась. Враг медленно, но все же распространялся вглубь, вширь, по каждой из десяти осей в Системе Координат. Увы, другие гипархаты, обслуживающие Метро, равно как и живущие собственными жизнями Фрагменты, также лишились Полной Карты, оставшись со стихией один на один. Конечно, в любом из административных и инженерных центров хранились копии каких-либо межфрагментарных маршрутов – тех, что использовались до войны. Кто-то обладал выходами на курьерские Прямые Тоннели, позволяющие двигаться вдоль Координат, кто-то тщательно оберегал, держа в строжайшем секрете, местные карты. Однако все это не позволяло преодолеть внезапную губительную разобщенность. А расколотость Галактики на куски, в свою очередь, неизбежно вела к тому, что люди целиком сосредоточились на обороне. Гипархаты – в Метро; Фрагменты – в пространстве; каждый – сам за себя. Глухая защита стала единственным средством сдерживать врага. Никто всерьез не думал о настоящей, сокрушительной контратаке, чтобы прямо в сердце, одним ударом, не думал, не планировал и не мечтал. Никто, кроме рожденного стихией мальчика, взрослевшего вместе с войной, чье прозвище теперь произносилось либо с ненавистью, либо с удивлением и гордостью…
   – Священная Восьмерка! Что за мусор у него в голове?
   «Ты прав, старик, мы зря расходуем отпущенное нам время».
   – Я совсем не это хотел сказать, надстаевый.
   «Ваша Резвость, фотонная буря смещается в направлении Сорок Седьмого. Какие будут приказания?»
   «Уходим. Консервируем аппаратуру».
   – Я остаюсь.
   «Конечно, старик, возвращайся к своим подданным. Вас тут скоро здорово потрясет».
   – И оставь мне парня.
   «Ты хочешь продолжать исследования?»
   – Хочу выполнить приказ вождя, довести дело до конца.
   «Приказ вождя известен только мне.»
   – Послушайте, вы, друзья мои лохматые, работать с ним – это мое право! Кто, в конце концов, придумал всю эту комбинацию?
   «Я не могу рисковать пленным».
   – Твари! Носитель Гнева вам в темя!
   «Мы тебя прощаем, бывший властитель. Твое единственное право – ненавидеть нас».
   – Тоннели вам в резонанс…


   …Тоннели здесь – словно червями изъеденные, словно сгнившие, осыпавшиеся, космическими ветрами растрепленные. И количество, огромное их количество! Сплетаясь в пучки, соприкасаясь трухлявыми плоскостями, призрачные ленты Тоннелей тянутся сюда со всех сторон трехмерного мира, чтобы слиться в сплошной бесформенный ком. Клубок, намотавший на себя брошенные концы Нитей… Однако первые впечатления обманчивы. Вовсе не к этому крохотному куску галактической паутины направлены вектора Метро, а наоборот, Тоннели выходят отсюда, расползаются отсюда по Фрагментам, ибо здесь их начало. Все просто. Это – Центр.
   У Метро есть Центр, как же иначе. Который, что совершенно естественно, никаким образом не привязан к топологии или к нулям всевозможных координат, мало того, смешно сказать, расположен на самом краю Галактики. Он ведь Центр в историческом смысле, в легендарном. Легенды не нуждаются в унизительных проверках или доказательствах, вот почему было принято считать, что когда-то очень давно, бездну времени назад, Метро ограничивалось именно этим Фрагментом. Или (невозможно представить!) занимало еще меньший объем. И оттого, что кто-то не соглашается с подобными гипотезами, техническое состояние здешних Тоннелей и Узлов не станет лучше. Центр – самая дряхлая часть Метро, с этим трудно спорить. А значит, самая древняя. Центр не обновлялся никогда, из-за чего превратился в лохмотья, бестолково плавающие в трехмерном пространстве. Тоннели и Узлы слиплись комьями, скрутились жгутами, заполнили почти весь объем гигантскими невидимыми облаками, их здесь было понастроено бессмысленно много, и строились они с недопустимой спешкой, недопустимо близко друг от друга, при полном отсутствии хоть какого-либо плана, попросту наугад, словно древние инженеры соревновались – кто больше, кто дальше, кто быстрее, – эта непомерная скученность, очевидно, и была причиной всех бед…
   Стая останавливается на границе Фрагмента. Слаженно рассредоточившись по Тоннелям и Узлам, построившись классическим «боевым октаэдром», стая ждет.
   «Грани под контролем, Ваша Резвость», – докладывает стаевый, непосредственно руководящий операцией.
   Их Резвость следит за ходом событий издалека, из штабной резиденции. Связь по Всеобщей приносит его высочайший отклик: «Партнер на месте?»
   Да, партнер на месте. Вот он, спрятался во Входе, готовый шмыгнуть в трехмерное пространство, чуть что не так. Представлен всего одним кораблем – транспортного класса «Толстяк». Впрочем, партнер явно не опасается подвоха, если прислал на встречу один-единственный плохо вооруженный аппарат. Это понятно – стая звероидов вряд ли рискнет пересечь запретные грани, ведь по ту сторону – Центр.
   Никто не смеет вторгаться в Центр, ни бойцы гипархатов, ни звероиды. Бортовые системы безопасности дают возможность оценить состояние рабочих плоскостей Тоннелей, их невообразимую скученность, оценить и ужаснуться. Не только атаковать, но и просто передвигаться здесь невозможно без редкостного знания маршрутов. Иначе выскочишь в одну из миллионов дыр и не найдешь траекторию входа. Навсегда потеряешь свой мир. Так и останешься в бесконечном Космосе, без связи и без надежды. Или, если повезет, выбросит тебя не в пространство, а в другую плоскость…
   Как здесь живут люди?
   И не сон ли все это?
   «Покажите им нашего дурачка, – командует господин надстаевый. – Пусть убедятся».
   От стаи отделяется «Универсал» с бортовым знаком «Плюс». Необычный для звероидов аппарат ползет к центру, повинуясь командам вожака. Включается Всеобщая. Внутри корабля обнаруживается человек, крепко схваченный капитанским коконом, и более никого, только этот одинокий обездвиженный пленник. Изображение уходит в канал связи. Пусть партнер убедится, что все без обмана!
   – А мне? – говорит пленник, бессмысленно улыбаясь в нависающий над ним купол. – Мне тоже покажите дурачка. – Он вдруг обижается. – Почему мне не показали?
   На его реплику никто не обращает внимания. Движение «Универсала-Плюс» сопровождается коротким самодовольным рычанием, и декодер исправно переводит: «Мы доставили того, кто вам нужен. Мы дарим вам его».
   Только тогда пугливый «Толстяк» оживляется, неуклюже выбираясь в Тоннель. Операция началась…
   Как здесь живут люди? Однако живут – на удивление всей Галактике. Древние маршруты никто не обновляет, потому что это бесполезная трата сил и средств. Ни один гипархат Пустоты не желает взвалить на себя обслуживание гигантского полуистлевшего клубка, потому что местные Тоннели и Узлы придется сначала уничтожать, и только затем, уже в освободившемся пространстве, скручивать новые. Что же удерживает людей в этом Фрагменте, расположенном на краю Галактики и носящем нелепое название Центр? Что позволило им добиться влияния, сравнимого с влиянием могущественных гипархатов? Возможно, та самая невозможность нормальной жизни, сделавшая их свободными от всего и всех. А может, вера в то, что именно здесь Метро получило свое Начало. Легендарная планета-источник, превратившаяся за многие тысячи галактических циклов во вселенскую Точку, целиком принадлежала Центру, независимо от того, существовала она когда-нибудь или была выдумана системными жрецами. Сила древних легенд заключена в простых словах, написанных с большой буквы. «…И вспыхнула Точка, и родилась из Точки Плоскость…»
   Красивый сон, не хочется просыпаться…
   Всеобщая принимает ответное сообщение, пришедшее из Центра:
   – Наш подарок тоже готов, раскройте ваши пасти пошире.
   Чтобы понять эти слова, декодер не требуется, потому что сказаны они человеком. Человеком, знающим свою силу, привыкшим повелевать. Это слова собеседника, равенство которого признает Их Резвость из династии Бархатных, и даже, наверное – страшно подумать! – тот, чье имя вслух не произносят… Пленник «Универсала» восторженно кричит: «Ух ты, обожаю подарки!» Пленник ни на миг не прекращает идиотски улыбаться, разглядывая картинки, которые дарит ему Всеобщая. Он напряженно размышляет: сон все это или не сон? Изображение высочайших собеседников заблокировано, зато отлично виден путь вперед.
   Состояние Тоннелей здесь, по эту сторону границы, не намного лучше – близость к Центру дает себя знать. Прогрессирующая ветхость расползается по Метро, как опухоль в теле грешника. Структура плоскостей уже настолько нарушена, что своды попросту дырявые. И скопление Нитей здесь столь же бессмысленно, что и там, впереди. Плоскости наслаиваются друг на друга, сбивая с толку бортовые системы. Теснота и фотонный мусор.
   Недоброе место.
   Впрочем, построение «боевым октаэдром» позволяет избежать неожиданностей, так что стае звероидов нечего бояться. Операция началась.
   – Ловите, мохноухие, – смеется бестелесный голос, – это теперь ваше.
   Из подбрюшия «Толстяка» выталкивается некий предмет.
   – Хочу посмотреть! – просит, вибрируя от любопытства, юный зритель из «Универсала». Он изо всех сил тянет шею, но капитанский кокон держит его крепко. К счастью, информационный купол отрабатывает прозвучавшую просьбу, приняв ее за команду. Изображение несколькими стремительными прыжками укрупняется, словно раздвигая борта корабля. «Подарок» виден в деталях: прозрачный овоид, внутри которого, в густом сплетении разноцветных волокон, висит ванночка.
   – Фу, так это же Яйцо, – узнает пленник. – Какая гадость… – он перестает трепыхаться, полностью удовлетворенный, но слегка разочарованный. И вдруг спохватывается. – Эй, бластомеры! В такой кювезе человека не получить. Сами не видите, что ли?
   Ванночка, называемая кювезой, и в самом деле очень странной формы. Подсаживать туда эмбрион нельзя, иначе вылупится из Яйца несчастный полуживой урод – если, конечно, не погибнет раньше срока. Инкубатор явно не годен к употреблению, хоть и новехонький. Зачем все это понадобилось?
   Юный зритель хохочет:
   – Кто-то кого-то здорово обжулил, ребята!
   «Пора отключить дурака, – переводит декодер ворвавшееся во Всеобщую рычание. – По-моему, партнер уже убедился. Партнер, ты убедился?»
   – В определенных ситуациях тебе можно доверять, твоя резвость, – откликается человек из Центра. – Так же, как и мне. Нельзя только злоупотреблять этим чувством. Надеюсь, я не сказал ничего обидного?
   Пленник все отдаляется и отдаляется от стаи, погружаясь в пучины Центра. «Универсал-Плюс» управляется на расстоянии: бортовая система корабля замкнута на резиденцию господина надстаевого. Инкубатор, наоборот, скользит навстречу, быстро приближаясь, и узловые капсулы звероидов уже разматывают транспортный язык, чтобы принять этот странный подарок.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Поделиться ссылкой на выделенное