Александр Щёголев.

Доктор Джонс против Третьего рейха

(страница 6 из 47)

скачать книгу бесплатно

   Револьвер системы Кольта, калибр 0.45, модель М-1917. Но не тот М-1917, который состоит на вооружении американской армии, а с укороченным стволом – длиной два и три четверти дюйма, имеющий название «Де люкс» [16 - Модель М-1917 или «Арми», – длина ствола 5 1/2 дюйма (140 мм); модель «Де люкс», – длина ствола 2 3/4 дюйма (70 мм). Калибр 0.45 дюйма составляет 11,43 мм в метрической системе]. Оружие истинных археологов. К нему – комплект пластинчатых обойм, чтобы не возиться с перезаряжанием в случае непредвиденных обстоятельств. Профессор Джонс с удовольствием принял оружие в руку, закрыв пальцами знаменитую скачущую лошадку на корпусе, ощутил успокаивающую прохладу полированной рукоятки… Надо было потребовать у Питерса разрешение на провоз револьвера в самолете, вспомнил он. Неужели опять придется таиться, нарушать правила воздушных перевозок?
   И тут наконец последний мирный вечер наполнился событиями.
   Послышался рокот двигателя, какой-то слишком уж грозный, необычный для этих цветущих мест. Джонс даже в окно выглянул. Странный военный фургон огромных размеров с непонятной вращающейся штуковиной на крыше. Штуковина – в виде рамы с металлической сеточкой. Автомобиль подкатил к самому коттеджу, остановился, взрыкнув двигателем. Начали выпрыгивать солдаты – один за другим, один за другим, – слаженно окружая беззащитный дом. «Интересно, к кому из преподавателей они в гости?» – успел подумать профессор Джонс и сразу получил ответ.
   Дверь его квартиры содрогнулась:
   – Немедленно открыть!
   Дверь распахнулась самостоятельно, поскольку была не заперта. Ворвался человек в зеленом – упругий, тренированный. Секунды ему хватило, чтобы оценить ситуацию.
   – Бросить оружие! – каркнул он.
   Оказывается, Джонс все еще стоял с кольтом в руке. Это было не очень тяжело, масса револьвера составляла ровно два фунта [17 - Около килограмма.]. Пожав плечами, он неторопливо положил кольт в кобуру, а кобуру – в дорожную сумку, как и собирался.
   Следом за первым в квартиру вбежали еще трое.
   – Лечь на пол! – по звериному зарычал офицер.
   – Зачем? – спросил профессор Джонс.
   И наступила тишина. Человек в зеленом моргал, не зная, что отвечают в таких случаях, и стремительно размышлял. Наконец нашелся:
   – У вас есть лицензия? – сказал человеческим голосом.
   – Какая?
   – На револьвер.
   Профессор порылся в бумагах на столе:
   – Пожалуйста, я как раз ее приготовил, чтобы не забыть.
   Офицер с явным подозрением взял бумажку и просмотрел ее, шевеля губами.
   – А у вас, господа, есть лицензия? – как бы спокойно поинтересовался профессор. Кулаки его были сжаты. Кулаки всегда выдавали его мысли.
   – Какая лицензия? – не понял офицер.
   – На вход ко мне в квартиру.
Я, господа, не привык, чтобы ко мне входили без лицензии.
   – Из этой квартиры ведется радиопередача, – по военному четко сформулировал гость. – Если вы добровольно не сдадите аппаратуру, мы обыщем помещение.
   – Так у вас есть какие-нибудь документы или нет? – Джонс был настойчив.
   – У меня есть начальник.
   – Что за организацию вы представляете?
   – Комиссию по расследованию антиамериканской деятельности, – неожиданно ухмыльнулся гость. – Шутка, сэр. На самом деле мы вылавливаем разных ублюдков, – он со значением посмотрел профессору в глаза. – Ну что, будем сдавать аппаратуру?
   – Я вынужден обратиться в соответствующие инстанции, – предупредил Джонс и решительно отправился к телефону. Его никто не задерживал.
   – Работаем, – спокойно скомандовал офицер.
   Сделанные звонки были совершенно бесполезны. Едва Джонс излагал суть своей жалобы, как на том конце телефонного провода начинались мягкие сомнения в компетенции той инстанции, куда он обращался, и особенно в компетенции конкретного должностного лица, с которым он говорил. А когда заходила речь о незамедлительных мерах, которые следует принять в данной ситуации, мягкие сомнения мгновенно отвердевали.
   И майора Питерса как назло не было по оставленному им номеру.
   «Почему мне так не везет?» – мысль профессора Джонса металась раненой птицей.
   Вернувшись к себе в комнату, он обнаружил, что все разъяснилось. Разгадка была проста: в громкоговорителе, подключенном к радиотрансляционной сети, нашлась дополнительная деталь. Микрофон плюс передатчик, иначе говоря – подслушивающее устройство.
   – Кому это вы так насолили? – сочувственно спросил представитель службы безопасности, рассматривая предательскую штуковину под лампой.
   – Откуда мне знать?
   – Не знаете? Жаль… Передатчик английский, с мощностью только намудрили. Наверное, торопились. А микрофон производства Германии, между прочим.
   – Германии? Ничего не понимаю…
   – Что, есть знакомые оттуда?
   – Откуда?
   – Сделаем так, сэр. Вы сейчас проедете с нами, и мы побеседуем в более удобной обстановке. Потом решим, что делать.
   – Я никуда не поеду, – уведомил Джонс офицера.
   Тот улыбнулся.
   – Не поеду!!! – заорал хозяин квартиры. – Проваливайте, вы все!!!
   Во-первых, он просто не сдержался, а во-вторых, сообразил наконец, что к чему.
   – О-о, Господи, какие идиоты сидят в вашей разведке!
   – Что вы имеете в виду? – перестал улыбаться гость.
   – В данном случае не вас! – продолжал кипеть хозяин. – «Доверяют», видите ли! Они мне «доверяют»! А сами микрофончики подсовывают?
   – Вы кого-то подозреваете, – офицер службы безопасности также проявил незаурядную сообразительность.
   – Беседуйте со своим Питерсом! Пусть сам объясняет, пусть отмывается, маленький грязный майор!
   Майор Питерс вошел в квартиру, будто услышал обращенный к нему призыв. Впрочем, возможно, и в самом деле услышал, поскольку лицо его было, мягко говоря, официальным.
   – Вот и он! – обрадовался профессор. – Пошипите, змеи, друг на друга!
   – На пару слов, капитан, – обратился майор Питерс к человеку в зеленом. – Выйдем.
   Сотрудники разных ведомств вышли. Беседовали они долго и временами громко, но очень неразборчиво. Вернулся один Питерс – он сказал, обращаясь к солдатам:
   – Капитан вас ждет, парни.
   Непрошенные гости организованно отступили. За окном запульсировал двигатель военного фургона, машина взревела, звук удалился… Только когда все стихло, майор продолжил говорить:
   – Не волнуйтесь, я все уладил. У них к вам больше не будет претензий.
   – Зато у меня к вам будут… – сварливо начал Джонс.
   Озабоченное лицо майора не дрогнуло ни одним мускулом.
   – Вы переоцениваете мое рвение, даже приятно, – он пересек комнату и привычно уселся за стол. За чужой стол, разумеется. Короткую ногу он расслабленно перекинул через подлокотник кресла.
   Джонс не стал продолжать, опешив от столь наглого жеста.
   – Устал невероятно, – пояснил разведчик. – Целый день на ногах, а тут еще про вашу неприятность информация поступила. Пришлось мчаться сюда… Вы не возражаете, если я немного посижу?
   – Все в порядке, – заставил себя раскрыть рот профессор.
   – Благодарю.
   – За доверие?
   – Что – за доверие?
   – Благодарите, спрашиваю, за доверие?
   Майор тяжело вздохнул и принялся массировать виски. Вероятно, он действительно устал.
   – Я не обижаюсь, мистер Джонс, хотя мог бы. Повторяю, вы переоцениваете мое рвение. Неужели вы полагаете, что мы стали бы контролировать вас такими странными способами?
   – Тогда кто?
   – Хотя, было бы гораздо лучше и для нас, и, тем более, для вас, чтобы это все-таки оказалась наша затея. Где папка? Вы показывали ее кому-нибудь?
   Джонс вытащил папку из-под матраса и сказал:
   – На последний ваш вопрос, майор, я также не обижаюсь.
   – Может быть, пересказывали ее содержание? Женщине какой-нибудь…
   – У меня нет женщин, – не совсем уверенно произнёс доктор Джонс..
   – Верю. С вашего позволения я забираю материалы обратно.
   – Это ваше, майор.
   Папка перешла из рук в руки.
   – Кстати, мой аналитик очень благодарен вам за внимание, проявленное к его работе, – отвлекся разведчик. – Он очень высоко оценил ваши неравнодушные высказывания. Я дал ему прослушать запись утренней телефонной беседы.
   – Объем проделанной работы и в самом деле заслуживает уважения.
   – Помнится, утром я сказал, что удивлен вашей реакцией. Я ведь был почти уверен, даже в какой-то степени надеялся, что вы растерзаете папку в клочья. И тогда я с чистым сердцем прикажу своему аналитику смыть с себя все это оккультное дерьмо и заняться настоящим делом.
   – Причем здесь оккультизм?
   – Как причем! Он черным по белому написал, что нацистов привело к власти увлечение древней магией!
   – Это – сильное преувеличение. К вашему сведению, майор, я историк-профессионал, поэтому никогда не стану объяснять важные исторические события колдовской деятельностью секретных обществ и лож. Какими бы глобальными ни были их цели, и фантастическими – методы. Нацистов привели к власти серьезные люди, ворочающие большими деньгами.
   – Я профессиональный военный, сэр, но я с вами полностью согласен. Почему же вы тогда говорите, будто всерьез восприняли все это нагромождение нелепостей?
   Профессор сел на кровать, поскольку привычное место за столом было занято, и приступил к объяснению. В его голосе уже не осталось ни раздражения, ни обиды.
   – Во-первых, ваш аналитик вовсе не отрицает таких мощных факторов, дестабилизировавших общественное сознание Германии, как экономический кризис, безработица, инфляция и стагнация. Он попросту проследил, на каких опорах стоят убеждения вождей национал-социализма, а ведь эти убеждения явно влияют на конкретные их решения. И во-вторых. По-моему, вы не поняли главную мысль, на которую нанизаны все тезисы, хотя, между прочим, исходные материалы находятся у вас, а не в папке. Мне показалось, что ваш сотрудник, наоборот, категорически не верит в описываемые им верования и культы, напрасно вы недовольны.
   – Еще не хватало, чтобы мальчик в это верил! – вставил майор без прежней уверенности в голосе.
   – Он очень наглядно показал, – продолжал Джонс будто на лекции, – что нацисты могут с типично немецкой педантичностью преследовать цели, имеющие иррациональный характер. В этом – ценность проделанного анализа. И, несомненно, подобная версия имеет право на существование, доверенные мне фрагменты достаточно убедительны. Почему бы вам просто не спросить у своего сотрудника, какова его истинная позиция?
   – Он неразговорчив, – уклончиво ответил майор. – И слишком уж заносчив. Да вы не думайте ничего такого, это хороший парень… В общем, спасибо, профессор, вы мне очень помогли, – и зачем-то постучал себя пальцем по лбу.
   – Я еще во время телефонного разговора с вами, мистер Питерс, хотел спросить, да как-то к слову не пришлось. О том человеке, который готовил материалы, об этом историке. Хороший специалист, честно. Возможно, я с ним знаком. Из какого он университета?
   – Вы с ним действительно знакомы, док, – кивнул гость. – Это сержант, помните, который меня сопровождает, – он указал в сторону окна.
   Джонс непроизвольно выглянул. Сержант был там: стоял, заложив руки за спину, лениво перекатываясь с пятки на носок, и рассеянно смотрел в небо.
   – Неужели это он? – не поверил профессор.
   – Увы, да. Увлекается черт знает чем. Мой старший сын, прошу любить и жаловать.
   – Ваш сын? – куда сильнее удивился Индиана. – Эта горилла?
   – Да, ростом он удался. И ростом, и мозгами, даже завидно иногда становится. Однако вернемся к нашим неприятностям.
   – Вы правы, – спохватился Джонс. – Если микрофон не вы подсунули, то…
   – Где-то у нас случился прокол. Пока не знаю, где, но разберемся обязательно. Это враг, мистер Джонс, поймите – главный враг Америки.
   – Но почему немцы вдруг заинтересовались мной?
   – Враг невероятно силен и опасен, мистер Джонс, теперь вы убедились сами. Ни на секунду не забывайте об этом в Непале.
   – Вы полагаете, в подобных обстоятельствах я все равно должен ехать?
   – В подобных обстоятельствах, – жестко сказал майор Уильям Питерс, – я попрошу вас отправиться на вокзал не завтра.
   – А когда? – простодушно спросил профессор.
   – Немедленно.



   Непал похож на…
   Вспомните большой книжный шкаф. Внизу роскошные издания, глянцевые обложки, золотые тиснения, кисточки закладок. На средних полках приличные книги в кожаных переплетах. Ну, а наверху всякая пыльная позабытая-позаброшенная дребедень. Так и Непал. Начинается он с тропиков, многоцветья, пестроты индуистских храмов, хохолков и криков попугаев, задниц и визгов обезьянок, слонов и бананов. Дальше в гору кедр и дуб, овес, свиньи и овцы, буддистские ступы. А в конце – скалы, хилые цветочки, плоские крыши, залепленные ячьим навозом, жалкие козы, редкие пагоды. Все это переходит в лед и наконец в близкое-близкое небо, с которого смотрит вселенская душа.
   Лилиан Кэмден забралась по гималайскому склону аж в Кхорлак, где даже летом густой туман становится промозглой водянистой взвесью, а то и изморозью. Тем не менее там росли березки, что было весьма трогательно. Может, они и привлекли Лилиан в это странное, попросту чудовищное место. Впрочем, по мнению доктора Джонса, она могла выкинуть и что-нибудь более экстравагантное, например, поселиться в дупле дерева или в гнезде грифа.
   Прежде чем осторожно встать на пороге того сооружения, которое Лилиан именовала «Двором Рамзеса II», Индиане пришлось преодолеть немалую дистанцию.
   Все, как обещал мистер Питерс.
   От Чикаго поперек Америки до Сан-Франциско – на поезде, от Фриско до Гонолулу – на «дугласе», от Гонолулу до Манилы – на гидросамолете. А потом осточертевший Тихий океан все-таки оборвался, но впереди были еще Сайгон, Бангкок и Катманду. Там Индиане окончательно стало ясно, чем закончился роман Лилиан с британским офицером. Гималайской глухоманью. Единственное, что утешало – сам офицер Его Величества, завзятый картежник и пьяница, тоже оказался не на курорте (если сплетни майора Питерса насчет назначения Фергюссона в Родезию были верны).
   От Катманду до Кхорлака – на грузовике, далее от так называемой гостиницы до «Двора Рамзеса» – на мохнатой лошадке. Этому животному не только не угрожало попасть на картину или в бронзу конного памятника, даже скакать на нем можно было лишь в клоунских целях. В лучшем случае его мучили блохи, в худшем – чесотка. Но оно терпеливо сносило ледяную крупу, срывающуюся с горных высот.
   «Двор Рамзеса» снаружи представлял собой сарай. Индиана оставил шелудивую лошаденку породы пони и проводника из племени бхотия на внутреннем дворе среди таких же псевдоконей и таких же бхотия. Проводник мгновенно стал неразличим в обществе одинаковых тарелкообразных физиономий.
   Внутри «Двор Рамзеса» был не лучше. От сарая его отличала только заметно оживленная публика, стойка с бутылками, кривоногие столы и большой очаг. Публика была чем-то занята, на археолога внимания не обратила, тем более, что к людям европейского вида в этих краях уже привыкли. Доктор Джонс уселся в дальнем углу и не отказался от традиционных местных угощений – лепешек, вымазанных салом, и чая с жиром. От него стало не по себе, но дело спасла ячменная водка и порция козлятины. Индиана принялся усердно бороться с недожаренным козлом – который, намотав изрядное число миль на крутых горных склонах, оказался весьма жилист, – и заодно пытался уяснить причину оживления в зале.
   У стойки что-то происходило. Увы, не слишком чистые халаты публики преграждали путь любопытствующим взглядам доктора Джонса. Местный язык не был ему знаком, однако интонации давали понять, что возгласы носят характер подбадриваний, вполне уместных на каких-нибудь соревнованиях. Какое спортивное мероприятие может проводится у стойки? Причем, не только спортивное мероприятие, но и тотализатор. Господа в засаленных халатах делали свои ставки, мятые купюры лихо перекочевывали из одних немытых рук в другие.
   Подкрепившись, археолог направился к задним рядам зрителей, ожидая увидеть потягушки вроде арм-реслинга. И увидел – все-таки американец повыше был, чем худосочные бхотия. Вначале кряжистого узкоглазого мужичка, похоже, из племени шерпов, тех самых, что привыкли таскать на себе в гору стофунтовые вьюки. Мужчина пил. Ряд перевернутых пустых рюмок гордо выстроился перед ним. Сейчас он заглотил очередную стопку ячменной водки, на мгновение глаза его сбежались в кучку, но вот он икнул, встрепенулся и снова был в форме.
   Напротив него во главе своего ряда перевернутых стопок находилась… Лилиан Кэмден. Остались далеко позади город Чикаго и штат Иллинойс, родители-профессора, католическая частная школа, исторический факультет Чикагского университета. Там она была на хорошем счету. Да, Лилиан нравилась преподавателям, особенно пожилым, потому что всегда казалась чистенькой и благовоспитанной девочкой, впрочем, и в способностях ей никто не отказывал.
   А сейчас, в этом вот вертепе, она берет четырнадцатую… нет пятнадцатую рюмку и вливает себе в рот. Э, многовато будет. Щека ее никнет, глаза прикрываются тяжелыми веками, чьи-то ставки биты, мелкие купюры переходят в более удачливые руки.
   Эх вы, неудачники, нашли на кого ставить! На чикагскую барышню, которая до двадцати одного года поддавала лишь тайком, запершись со старшим приятелем, то есть с Индианой, в ванной комнате. А здесь народ грубый и простой, если не считать буддийских монахов и индуистских брахманов, которые, собственно, уже никакой не народ.
   Но нет, Лилиан рано списывать со счетов. Она резко выдыхает, поднатуживается, открывает мутные глаза и победно хлопает перевернутой рюмкой о стол. Следующий ход за толстомясым шерпом. Или, может, он не шерп? Шерпы такими здоровенными не бывают. Скорее он похож на помесь русского и монгола. Ну, просто с карикатуры из европейской газеты про «угрозу с Востока».
   Помесь со спокойной ухмылочкой – мол, не сомневайтесь в моих грубых силах, – подносит рюмку к толстым губам. Русомонгол засасывает жидкость, произносит непонятное слово «бля» и вдруг валится, как мешок, набок. Полный нокаут, вернее, абсолютный покой. И никаких попыток вернуться в реальность. В нирване хорошо. Похоже, упавшему обеспечен долгий полет по алкогольным небесам.
   Лилиан встает, лишь слегка пошатываясь, в руки ее опускается законный выигрыш – комок, скатанный из грязных купюр, – и она резким голосом, почти клекотом, гонит публику вон:
   – Пшли отсюда! Отвеселились на сегодня.
   Значит, вот здесь Лилиан и является хозяйкой? Да, мистер Питерс, ваши благостные сведения о «европейском ресторане» не слишком точны. Это заведение так же похоже на ресторан, как лошадь Пржевальского на арабского скакуна.
   Шерпы, бхотия и прочие представители горных полудиких племен стали послушно выметаться, вынося с собой павшего в алкогольном поединке русомонгола.
   Индиана за это время закончил свой поединок с холодным трупом козла и наконец вплотную подошел к мисс Кэмден, возящейся у стойки. Очень сейчас хотелось, чтобы на месте Лилиан находилась какая-нибудь другая, совсем незнакомая женщина, но судьба, видно, решила пошутить за их счет.
   – Здравствуй, Лилиан, – произнес доктор Джонс в ее спину.
   Она моментально, не оборачиваясь, откликнулась своим нынешним голосом, резким и каркающим.
   – Я знала, что ты однажды войдешь в эту дверь и усядешься на один из этих раздолбанных стульев. А потом подвалишь ко мне сзади, и я сперва увижу твою тень. Никогда не сомневалась, что так все и произойдет… Ну, и что же ты поделываешь в Непале, Индиана?
   – Я приехал сюда, чтобы поговорить с тобой.
   Она обернулась. Для того, чтобы врезать гостю в челюсть. Как можно было предполагать, удар у нее оказался крепким. Куда крепче, чем тот, которым она угостила доктора Джонса десять лет назад в Чикаго.
   – По-моему, и десять лет назад я тебя не слишком обидел, – произнес мужчина в фетровой шляпе, разминая ушибленную часть лица.
   – Я была ребенком, я была влюблена, – тоном закостеневшей обиды произнесла женщина в грубой одежде, смахивающей на гимнастерку.
   «Она была влюблена, я тоже был влюблен, разве что не всегда в нее, – подумалось Джонсу. – Эгоизм у нее, действительно, младенческий».
   – Надеюсь, Лилиан, ты уже не ребенок. А значит, должна понимать, что поводов для обиды не слишком много…
   – Не много?! Да ты наплевал на мои чувства.
   У археолога уголок рта пополз вверх, выражая пренебрежение к словам женщины.
   – Ты испытывала глубокие чувства ко всем профессорам исторического факультета. Как я мог догадаться, что по отношению ко мне они самые настоящие?.. Давай-ка глубоко вздохнем, расслабимся и переключимся на деловой разговор.
   – У меня не может быть общих дел с сомнительными личностями, – отшила хозяйка корчмы.
   – Мистер Орлофф – исключение из строгих правил?
   Лилиан чуть-чуть помедлила; видно было, что она напряглась.
   – Значит, Орлофф тебя волнует…
   После этой относительно спокойной реплики женщина взорвалась:
   – Хватит ковыряться в моей жизни грязными пальцами!
   Индиана даже отпрыгнул. Видимо, он запамятовал, какие резкие эмоции способен пробуждать у своей бывшей подружки. При встрече с бешеным слоном, пожалуй, пришлось бы меньше нервничать.
   – Спокойно, не нужна мне твоя чистая жизнь. Меня интересует Орлофф. Что это за тип? Перекупщик какой-нибудь?
   – Нет его тут. Возможно, его нет нигде. Для тебя, по крайней мере.
   – Ну ладно, поартачься еще немного, девушка. Только учти, он кое в чем подозревается компетентными органами. Впрочем, лично меня волнует не столько он, сколько его «кулон».
   Хозяйка нервно вскинулась, но доктор Джонс решил опередить ее.
   – Смени пластинку. Ты знаешь, о чем я говорю. Я знаю, что ты знаешь. Одному парню из нашего посольства ты уже сболтнула про эту штуку, поделись теперь и со мной, все-таки старый друг имеет хоть на что-нибудь право.
   – Джонс, не надо вытирать ноги о мои взаимоотношения с Мак-Грэгором! – Женщина неожиданно стала отстаивать свой «посольский роман».
   – Благодаря тонким взаимоотношениям с офицером Его Величества вот куда ты залетела, на самую кручу.
   Лилиан чуть помедлила, уткнув взгляд в красивую бутылку из синего стекла.
   – Ну, дерьмо… – выдохнула она. – Тебе вообще понятно, что ты сделал со мной, с моей жизнью? – фразы вновь стали клекочущими выкриками хищной птицы.
   – Я готов извиняться, но только один раз.
   – Пока не слышала ни разу.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47

Поделиться ссылкой на выделенное