Александр Щёголев.

Доктор Джонс против Третьего рейха

(страница 2 из 47)

скачать книгу бесплатно

   – Боже мой, это он и есть! Видите ли, в силу определенных причин, неизвестных мне, но, вероятно, вполне уважительных, доктор Джонс не любит имя «Генри», – руководитель университета растерянно улыбнулся.
   – Так-так, – покивал головой человек. Он сделал пометку в своей записной книжке. – Второе имя – это по названию штата, мистер Джонс? В моих сведениях указано, что вы родом из Старфорда, штат Иллинойс, 1898 года рождения, в двадцать пятом году окончили Чикагский университет, остались здесь же работать, получили магистра, затем доктора… Мои сведения точны?
   – С вашего позволения, я сохраню в тайне, откуда взялось имя Индиана, – сухо известил Джонс.
   – Сохраните в тайне? – неприятно удивился человек. – Зачем? Ну, ваше дело. Итак… – он вновь оглянулся на ректора.
   – Да-да, – заторопился тот. – Вы, полагаю, простите меня, господа, но я вынужден ненадолго отлучиться.
   Он удалился. Доктор Джонс посмотрел ему вслед и спросил:
   – Вы из ФБР, что ли?
   – Сержант! – не потрудившись ответить, маленький кивнул своему дебилообразному спутнику. Тот, ни слова не говоря, переместился к выходу, выглянул в коридор, затем прикрыл дверь и застыл по стойке «вольно». Он жевал резинку, отрешенно двигая челюстями.
   – И чтобы никто не вошел, – распорядился главный. Вдруг протянул руку Джонсу, широко улыбнувшись. – Здравствуйте, профессор. Извините, что пришлось таким вот образом вас побеспокоить. Дело в том, что у нас есть к вам вопрос чрезвычайной важности.
   – Вы из ФБР? – повторился Джонс.
   – Военная разведка. Подразделение «Сигма» при ВВС. Я – руководитель подразделения майор Питерс. Уильям Питерс, сэр. К сути, мистер Джонс.
   – У нас есть разведка? – по-детски заинтересовался профессор археологии. – Здесь, в Штатах?
   – Нет сомнений, – серьезно ответил майор Питерс. – У немцев – абвер, у англичан – военно-разведывательный департамент, а у вас есть мы. Присядем, пожалуй.
   Разведчик естественно и непринужденно сел за стол ректора. После чего продолжил:
   – Нас интересует вот что. Когда вы в последний раз видели профессора Орлоффа?
   – Кого? – не понял Джонс.
   – Орлоффа. Насколько нам известно, вы его ассистент. Или, по крайне мере, были его ассистентом, не правда ли?
   – Я? – спросил Джонс, недоуменно вскинув брови. Даже пальцем указал сам на себя – для ясности.
   – Вы хотите сказать, что наши сведения не точны? – неодобрительно нахмурился разведчик.
   – Не знаю я никакого Орлоффа, – Джонс также нахмурился. – Я давно вышел из возраста, когда был чьим-то ассистентом. Я, мистер Питерс, работаю на себя, ассистирую себе и одновременно руковожу сам собой. Темы моих исследований совершенно самостоятельны, это всем известно, уверяю вас.
   – А в прошлом? Вы упомянули, что все-таки были в том возрасте, когда…
   – Хотя, постойте, – сказал Джонс. – Существовал такой человек.
Но это попросту невозможно, – добавил он и засмеялся.
   – Я вас слушаю, продолжайте.
   – Каково полное имя вашего «профессора Орлоффа»?
   – Александер Орлофф.
   – Александер? – челюсть Джонса на мгновение отвисла. – Но ведь Эл… В общем, здесь какаято ошибка, майор.
   – Может, и ошибка, – согласился разведчик. – Ошибки иногда случаются в нашей работе.
   – Во-первых, Эл давным-давно умер, еще до того, как я родился. Во-вторых, этот человек не имел никакого отношения ни к археологии, ни к университетам, ни к науке вообще. Собственно, первого вполне достаточно, чтобы я не мог с ним видеться, вы не согласны?
   – Подробнее, пожалуйста.
   – О чем?
   – Об Александере Орлоффе.
   – Родственник по материнской линии, – пожал плечами Джонс. – Давно умерший, как я уже сказал. Двоюродный брат матери, работал механиком в мастерской игрушек. Я запомнил его имя, потому что от этого дяди мне досталось в наследство огромное количество ломаных игрушек, иначе, конечно, знать бы не знал об этом своем родственнике. А в чем дело, майор? Объясните вы наконец?
   – Неужели совпадение? – задумчиво произнес майор Питерс. – Но ведь тот человек назвал именно ваше имя. Странное совпадение.
   – О, Господи, – вырвалось у Джонса. – Вечно я во чтото вляпаюсь. Неужели вы подозреваете меня… как бы помягче выразиться… в шпионаже?
   – Мы не из ФБР, – напомнил майор. – И не из Конгресса.
   – Что же тогда?
   – Для вас, судя по всему, ничего. Какой-то человек позвонил в наше консульство в Стамбуле, назвался профессором Александером Орлоффом и спросил, можно ли переправить очень важный пакет в США с дипломатической почтой. Секретарь переключил его на специального сотрудника – на нашего резидента, вы понимаете, – тот ему все вежливо объяснил, назначил встречу, но человек не пришел и больше не позвонил. Резидент пытался в ходе телефонного разговора расспросить о содержании посылки, о причинах столь необычной просьбы, и выяснил только, кому Орлофф собирался адресовать пакет. Своему ассистенту, профессору Чикагского университета Генри Джонсу, работающему на кафедре… – майор заглянул в записную книжку, – …на кафедре индейских культур исторического факультета. Вот так, сэр. Вас действительно зовут Генри Джонс, здесь нет ошибки?
   – Формально, да, к сожалению, – неохотно подтвердил Индиана. – Почему бы вам не поискать пресловутого Эла Орлоффа в Стамбуле, а не в Чикаго?
   – Мы поискали. Он исчез, точнее, кудато уехал. В телефонном разговоре он упомянул, что буквально завтра собирается улетать в Непал с экспедицией, в какой-то горный район. Вообще, резидент отметил, что звонивший явно чего-то боялся.
   – Очень интересно, – кисло заметил Джонс. – Значит, покойник Орлофф стал профессором и решил со мной связаться.
   – В этом чертовом мире все может быть, – зловеще улыбнулся майор. – Мне, впрочем, тоже не нравится такая версия.
   – А почему ваш турецкий резидент обосновался в Стамбуле? Не в столице, не в Анкаре?
   – Наше консульство в Стамбуле раза в четыре крупнее посольства в Анкаре. Если не знаете, то знайте – Стамбул является центром всех разведок в Европе, настоящей агентурной Меккой. Помните об этом, когда будете там.
   – Гадючник, – скривился Джонс. – Терпеть не могу змей.
   – У вас чисто обывательская точка зрения.
   – Откровенно говоря, мистер Питерс, я не вижу, в чем важность всей этой возни. Ради чего вы приходили ко мне?
   – Вы не видите, а мы видим. У каждого своя работа, – руководитель загадочного подразделения «Сигма» встал из-за ректорского стола. – Не смею больше вас задерживать, сэр.
   – И все-таки я настаиваю на объяснениях, пускай самых формальных, – металлическим голосом сообщил доктор Джонс. – Я не привык, когда со мной обращаются подобным образом.
   Разведчик внимательно посмотрел на него.
   – А ваш ректор, по-моему, с пониманием отнесся к нашим манерам. В отличие от вас. Впрочем, вы правы. Дело в том, что Орлофф хранил или, возможно, до сих пор хранит некий предмет, условно называемый «кулоном». Этот предмет чрезвычайно интересует наших врагов – ваших врагов, доктор. Таким образом, «кулон» автоматически интересует и нас. Достаточно?
   – Какого рода предмет?
   – Очевидно, нечто древнее. Это следует из контекста остальных имеющихся в нашем распоряжении данных.
   – Древнее? – переспросил Джонс. Что-то хищное мелькнуло в его взгляде. – Я археолог, майор. Не могли бы вы…
   – Это не в вашей компетенции. Сожалею, но это закрытая информация, – разведчик развел руки, как бы извиняясь, и добавил вполне приветливо: – Хотя, я уверен, мы еще встретимся.


   Чикаго – это все первое, все самое. После Нью-Йорка, конечно, после надменного, насквозь лживого Нью-Йорка. Говорят, будто Чикаго – это мухомор, гигантский ядовитый гриб, выросший возле вод великого озера Мичиган, обильно политый долларами, пустивший грибницу на соседние Хаммонд, Гэри, Ист-Чикаго, проросший в идиллически светлые земли штата Индиана. Врут! Если Нью-Йорк – это медаль Америки, то Чикаго – лента, на которой висит медаль.
   Автомобили, несущиеся в несколько рядов по набережной; с одной стороны дороги – бесконечное влажное пространство, отделенное от города шумом разбивающихся о берег волн, с другой – многомильная полоса небоскребов.
   Вонючие разваливающиеся улицы, похожие на маленькие зоны стихийного бедствия, со сломанными заборами, покосившимися домиками, кучами ржавого металлолома.
   Вечно дымящие трубы и непрерывно снующие поезда – в самом центре города. Буйство рекламных плакатов – «Кока-кола – кровь нации», «Джонни Уокер – огонь ваших сердец», «Бензин „Шелл“ вашему автомобилю – напоите своего коня».
   Чикаго – это дух практичности и предпринимательства, сконцентрированный даже в архитектуре; только Первое, только Самое.
   Например, самое высокое в мире кирпичное здание – апофеоз 19-го века, последнее крупное здание традиционной конструкции [5 - 16-этажное здание «Монаднок», 1889—1991 годов постройки, проект Д. Бернэма и Дж. Рута]. Вот оно – мощной, утолщенной книзу стеной вздымается по странной кривой над узкой улицей, как символ американского рационализма.
   Громадный комплекс «Аудиториум» – оболочка в виде отеля и офисов вокруг театрального зала, разумеется, крупнейшего в США [6 - 4237 мест, 1887—1889 годы постройки, архитектор Луис Генри Сэлливен.].
   Чикаго – это город великого строителя-рационалиста Уильяма Дженни, соорудившего в 1879 году так называемое «Первое здание Лейтера» – прообраз конторского здания. Прагматичность – в дерзкой прямоте. Хорошая освещенность помещений, широкие окна, не дом, а стеклянная клетка. Он же возвел первое в мире здание со стальным каркасом [7 - Офис страховой компании «Home Insuranse», 1885 год постройки, 10 этажей.] – сталепрокатная промышленность искала новые рынки сбыта и нашла их, разумеется, в очаге практицизма, что разгорался на берегах озера Мичиган.
   Короче говоря, Чикаго – это родина небоскребов.
   Вертикальность, простота, правдивость, современность – вот что такое Чикаго. Это больше, чем дух предпринимательства, это выражение времени во всех его формах. Однородный сплав хаоса и порядка, где заимствование приобрело новое качество и стало частью нового целого (примерно так же, например, как деятельность некоторых писателей).
   Но к чему все это рассказывалось? А к тому, что профессор Джонс не променял бы свой всесторонне рациональный город ни на какую красивую нелепость вроде Нью-Йорка, потому что любил Историю и Честность. Просто он ехал по душному полуденному городу и смотрел по сторонам – вот к чему все это.
   Он направлялся в Художественный институт, один из крупнейших музеев США, что в парке Грант. В котором, кстати, была представлена самая – САМАЯ! – большая коллекция древностей. И пресловутый «Аудиториум», кстати, тоже был неподалеку. Чуть дальше – Большой Центральный вокзал. А совсем рядом – Публичная библиотека, очень удобно. Дело, с которым профессор Джонс шел в музей, было неприятным, но неизбежным.
   К менеджеру он попал сразу, без формальностей. Менеджер Джи-Си Бьюкенен по праву считался его хорошим приятелем. «Джи-Си» – это Джеймс Сайрус. А если попросту, то…
   – Привет, Джей!
   – Добро пожаловать, Инди! – человек обрадованно встал из-за стола и пошел навстречу гостю. – Вы удивительно точны.
   Последовало рукопожатие и приглашение присесть.
   – Это мой консультант, – сказал Бьюкенен, показывая куда-то в угол.
   Между шкафом и книжными полками сидел еще один человек, этак незаметно, скромно. Среднего роста, сухощавый, в дурно сшитом сером костюме.
   – Кажется, вы знакомы, – продолжал Бьюкенен. – Профессор Ренар из Франции. Профессор Джонс, знаменитый археолог.
   Оба гостя приветливо покивали друг другу. «Знакомы» – было громко сказано, просто виделись несколько раз в Европе, на конференциях.
   – Однако хотелось бы наедине… – обронил Джонс, вежливо улыбаясь.
   – Не тревожьтесь, Инди, доктор Ренар в курсе всех наших дел, – успокаивающе поднял руки Бьюкенен. – Кроме того, он непосредственный участник проекта, о котором я собираюсь с вами поговорить после того, как мы обсудим текущие проблемы.
   – И все-таки, – настаивал Джонс. – Мои текущие проблемы слишком интимны, Джей, вы же знаете.
   Француз вдруг резко поднялся, чтобы слегка поклониться:
   – Видите ли, месье Джонс, я проводил экспертизу Корана, который вы привезли из Алжира, – он говорил с заметным акцентом.
   – Вот как? – с вежливым интересом сказал гость.
   – Господа, – Бьюкенен, улыбаясь, снова поднял обе руки, – я предлагаю обсуждать дела по порядку. Мы изучили предметы, которые мистер Джонс привез из Гватемалы. О нефритовом каймане говорить не будем, поскольку, я полагаю, мистер Джонс и сам понимает, какова его ценность. Керамика гораздо интереснее. Инди, не могли бы вы пояснить, что изображено на том блюде, которое было в вашем контейнере?
   – А где само блюдо? – гость огляделся.
   – Разумеется, не в этом кабинете. Да вы успокойтесь, я покупаю и каймана, и блюдо.
   – Коллега Ренар, если не ошибаюсь, не смог дать вам исчерпывающую консультацию? – теперь уже привстал и поклонился французу доктор Джонс.
   Тот плавно перестал улыбаться.
   – Я даю господину менеджеру консультации по другим вопросам, – сказал он без выражения. Акцент его вдруг обострился. – Я не специалист по Месоамерике, коллега Джонс.
   – О, вы знаете нашу рабочую терминологию? Я, собственно, хотел только уяснить для себя круг вопросов, по которым господин менеджер уже мог иметь определенную информацию. Надеюсь, я вас не обидел, коллега?
   Ренар размышлял некоторое время, легко поигрывая желваками, затем положил ногу на ногу и сказал странно:
   – Продолжайте, господа, прошу. Я вам не мешаю.
   – На том образце керамики, который я прислал вам, – объяснил Джонс, – изображены сцены так называемой «игры в мяч». Это удивительное явление было распространено по всему месоамериканскому региону. Правила ее внешне похожи на баскетбол, игроки должны попасть мячом в каменное кольцо, но при этом запрещалось касаться мяча руками или ступнями ног, только бедрами, ягодицами, плечами и локтями. В конце игры победитель получал право убить побежденного, а затем отрезать ему голову.
   – Бой гладиаторов, – снова подал голос Ренар. – Зрелище. Понимаю.
   – Нет, с Римом здесь нет аналогий, поскольку у индейцев соревнование носило чисто ритуальный характер, я бы сказал – магический, и было связано с культом плодородия. Если бы вы обратили внимание на растительный орнамент по краям блюда…
   – Обратили, – откликнулся Бьюкенен. – Вы нашли блюдо в той пирамиде, которую разыскивали?
   – Да. Покойник, очевидно, был знаменитым игроком в мяч, а блюдо, вероятнее всего, предназначалось для того, чтобы класть на него отрезанную голову побежденного соперника.
   – Да-да, очень интересно, – нетерпеливо согласился менеджер. – Ну, а как же насчет Шестого Солнца, за которым вы, собственно, ездили?
   – Экспедиция закончилась неудачей, – опустил взгляд Джонс. – Вы, дорогой Джи-Си, вынуждаете меня повторять это, хотя, по телефону я вам уже сообщил о результате.
   – Две с лишним тысячи долларов… Я хорошо помню наш телефонный разговор, Инди. Мы обсуждали возникшие в связи с вашей неудачей финансовые трудности, и еще, конечно, вернемся к ним, но послушайте, хотелось бы получить разъяснения. Если угодно, отчет. Мы с вами знакомы много лет, и я вам доверяю, как никому другому, поэтому, когда вы в мае обратились ко мне с новым проектом – помните? – я оказал помощь, ни секунды не колеблясь. Я и сейчас нисколько не раскаиваюсь в этом, несмотря на потерянные деньги. Любой проект может закончиться неудачей, ничего страшного здесь нет, и на наше дальнейшее сотрудничество это никоим образом не повлияет, по крайней мере, с моей стороны. Вы понимаете меня, Инди?
   – Я верну долг, – сообщил Джонс в пол. – Я не отказываюсь от своих обязательств.
   Менеджер Бьюкенен захохотал.
   – Послушайте, старина, – он привстал из-за стола и хлопнул гостя по плечу, – никто в этом не сомневается! В конце концов, две с половиной тысячи – не такая уж большая сумма по нынешним временам. За годы нашего сотрудничества я лично, да и этот музей, заработал на вас гораздо больше. Поэтому отложим на время разговор о деньгах и поговорим о деле. Вы видели пресловутое Золотое Солнце, упавшее с Шестого Неба? Оно в самом деле существует?
   – Я в руках его держал, Джей. Я в заплечном мешке его нес, вот ведь как бывает…
   – Как оно выглядело?
   – Пять-шесть дюймов в диаметре. Диск, похожий на очень большую монету, с непонятными надписями.
   – Из золота? – вмешался Ренар.
   – Нет. Другой металл, мне не известный, но похожий на золото.
   – Значит, вы сумели найти эту пирамиду? – уважительно сказал Бьюкенен.
   – Она оказалась очень маленькая, просто крохотная какая-то, – ответил Джонс. – Зато под ней – большой склеп. Череп, содержащий Шестое Солнце, был там. Красивейший, между прочим, череп, инкрустированный бирюзой, настоящее произведение искусства… А диск из желтого металла действительно слегка светился, как и указывала легенда.
   – Светился? – менеджер возбужденно подался вперед, уперевшись ладонями в стол. – Инди, только откровенно, вы испытывали какие-нибудь странные ощущения?.. Как бы поточнее сказать… Там, в джунглях, не происходило ли с вами чего-нибудь необъяснимого?
   – В каком смысле?
   – Ну, вы же понимаете, что Золотое Солнце – нечто большее, чем амулет! Вы же сами расшифровали пиктографический свиток. Если этот предмет позволил Моктекосуме создать в столь короткие сроки империю ацтеков…
   Индиана расхохотался.
   – Однако забавные вопросы вы задаете, дорогой Джи-Си! Увы, странные ощущения я испытывал в своей жизни, разве что когда приканчивал натощак бутылку дешевого виски. И я бы не советовал понимать каждую легенду столь буквально. Ваше самоотверженное увлечение потусторонними силами, конечно, заслуживает уважения, но… В общем, должен вас разочаровать.
   – Неужели так ничего и не ощутили? Вы же в руках это держали! Оно же действительно светилось…
   – Очевидно, вся магия за прошедшие века потихоньку вышла, – изящно пошутил доктор Джонс. – Собственно, свечение было очень слабым, остаточным.
   Бьюкенен молча побарабанил пальцами по стопке бумаги.
   – Как же вы упустили реликвию? – спросил он через паузу. – Я слышал, у вас были серьезные стычки с контрабандистами?
   – А-а, – махнул археолог рукой. – Столько времени из-за них потерял, с местной полицией пришлось объясняться… В общем, кое-какие трудности были.
   – Они хотели вас ограбить?
   – Нет, решили, что мы с Фелипе – их новые конкуренты, – Джонс, поморщившись, дотронулся до шрама на щеке. – У меня напарник был, Фелипе, отличный парень…
   – Талисман у вас отобрали контрабандисты? – с профессиональным интересом уточнил француз.
   – С чего вы взяли? С контрабандистами мы повстречались до того, как нашли Стелу У [8 - Памятник древних ацтеков.] и пирамиду рядом со стелой.
   – Каким же образом тогда вы утратили находку?
   – Животные, – сказал Джонс. – Зверье будто обезумело, когда мы вытащили реликвию на свет Божий. Особенно обезьяны, господа, это по-настоящему разумные твари, ненавижу! Ох, как ненавижу… – его лицо исказилось: он что-то вспомнил, что-то совсем недавнее, жгущее память.
   – А вы говорили, что ничего странного! – вновь возбудился Бьюкенен. – Ну, продолжайте, прошу вас.
   – Ночью обезьяны украли череп из моего мешка. Мы с напарником гнались за ними весь день по джунглям. Вожака, который нес украденное, я подстрелил, так он, ублюдок, умудрился прыгнуть в реку, хоть и раненый. Специально прыгнул, понимаете! Золотое Солнце было в черепе, я держал его там… В общем, все это утонуло.
   Француз продолжал спрашивать:
   – Вы запомнили место, месье Джонс?
   – Ход ваших мыслей мне понятен, – хмуро ответил археолог. – Фелипе тоже пытался достать находку из Лаканха, это приток реки Лакандон, но его сожрал аллигатор. До чего же мне не везет, Джей, просто руки опускаются.
   – И этот человек утверждает, что ему не везет! – громко восхитился менеджер Художественного института. – Ваша история, Инди, стоит двух тысяч долларов, и, возможно, мы подумаем о второй экспедиции в эти места.
   – Меня больше интересует Коран, – сказал Джонс. – Что вы решили?
   – Боюсь, я вас огорчу, дорогой друг, – сказал Бьюкенен.
   – В чем дело? – встревожился Джонс.
   – Боюсь, я не смогу заплатить вам ту сумму, которую первоначально предполагал.
   – У вас есть сомнения в подлинности?
   – Доктор Ренар, прошу, – махнул рукой Бьюкенен.
   – В подлинности Корана нет сомнений, месье Джонс. Этот предмет действительно принадлежал Гарун аль-Рашиду из династии Аббасидов, и он действительно был тайно вывезен в 945 году из Багдада, когда братья Буиды окончательно раздавили халифат. Вы провели невероятные по сложности исследования, обнаружив его в Тахерте [9 - Город в провинции Оран, Алжир.].
   – Что же тогда?
   – Вы знаете легенду, согласно которой с помощью Корана халиф Гарун аль-Рашид повелевал джиннами и поэтому был могущественен, как сам Повелитель Духов Великий и Мудрый Сулейман ибн Дауд?
   – Ну, есть такая легенда. Каких только легенд не существует, господа.
   – Дело в том, что ради проверки этих сведений месье Бьюкенен и субсидировал ваши поиски в странах Магриба, – француз резко указал пальцем на хозяина кабинета. Жест был, мягко говоря, не вполне в рамках приличий.
   Однако месье Бьюкенен просто кивнул, соглашаясь со сказанным.
   – Неужели вы всерьез предполагали, что Коран халифа помогает общаться с джиннами? – непроизвольно понизил голос доктор Джонс и зачем-то оглянулся.
   В воздухе кабинета повисла неловкая пауза.
   – Зачем же подозревать меня в наивном мистицизме, – с мягкой укоризной заговорил Бьюкенен. – Нет, Инди, конечно нет. Просто я надеялся, что за подобными слухами стоит что-то вполне реальное, поддающееся изучению…
   – …и коммерческому использованию, – удачно пошутил Ренар, окончательно снимая двусмысленность своих предыдущих слов.
   – Каков же результат? – весело, в тон поинтересовался Джонс.
   – Результат нас обескуражил, – вновь посерьезнел коллега из Франции. – На кожаных листах обнаружились следы макового сока. Вы знаете, как по-древнегречески звучит «маковый сок»?
   – Опион, – машинально отреагировал Джонс. – По-латыни – опиум.
   – Совершенно верно, химический анализ не оставляет сомнений. Халиф, очевидно, считал свои наркотические видения чем-то бОльшим, а подданные его не разубеждали. Вот вам и разгадка, откуда пошла эта легенда.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47

Поделиться ссылкой на выделенное