Александр Щёголев.

Доктор Джонс против Третьего рейха

(страница 1 из 47)

скачать книгу бесплатно

 -------
| bookZ.ru collection
|-------
|  Александр Владимирович Тюрин
|
|  Александр Геннадьевич Щёголев
|
|  Доктор Джонс против Третьего рейха
 -------

   Ни одна живая тварь, кроме авторов, при написании этой книги не пострадала


   – Итак, господа, я очертил вам круг тем, которыми мы займемся в ближайший месяц, – сказал лектор. – Какие вопросы?
   Он уперся руками о кафедру и строгим взглядом осмотрел аудиторию.
   – Разрешите, сэр? – руку подняла девушка, сидевшая за столиком в первом ряду.
   – Разумеется, мисс…
   – Сара Бартоломью, сэр. Вот у меня записано: «Пятое Небо, как стержневое понятие космогонических концепций древних ацтеков». Я не ошиблась? Пятое, а не седьмое?
   – Пятое Небо – это то место, где мы с вами обитаем, мисс Бартоломью, – улыбнулся лектор. – Есть у него и другое название: Пятое Солнце или Солнце Движения, Наоллин. История Вселенной, господа, делится на пять великих Солнц. Первым было Солнце Ночи, оно изображалось в виде головы кошки и воплощало царство безнадежности. Вторым было Солнце Дыхания – чистый дух, возрождающий жизнь. Затем Солнце Огня и Солнце Воды. Надеюсь, вы понимаете, что все это миф, современная наука несколько по-иному видит возникновение нашего мира.
   – Профессор, а когда вы расскажете о каком-то там Змее? – спросил пухлый круглощекий коротышка, помещавшийся возле окна. – Я, кстати, люблю драконов и прочих рептилий. А вы, профессор?
   – Ваше имя, юноша?
   – Джек. То есть Джон Ким, а что?
   – В следующий раз шутить будете в коридоре, мистер Ким. По личному опыту скажу, что полюбить рептилий несложно, очень грациозные создания, гораздо сложнее добиться ответной любви. Что касается Крылатого Змея или Кецалькоатля, Змея-В-Перьях, то этот персонаж – центральный в цикле наших лекций. Он присутствует во всех культурах Центральной Америки – Кукулькана на языке майя, Кукумаца на языке киче, – так что мы уделим ему достаточно внимания. И самому божеству, и жрецам, носившим то же имя. В качестве дополнительного материала могу рассказать вам также о географии земель, составлявших владения Крылатого Змея. Удивительные страны, господа…
   – Я знаю, – кинул реплику студент из средних рядов. – Разрешите, сэр?
   – Вы уже что-то знаете? – широко улыбнулся лектор. – Прошу вас, сэр.
   Студент встал.
   – Я там был. Ну, в этой долине. У моего отца в Мексике ранчо есть.
Пирамиды видел, «проспект мертвых», мне очень понравилось…
   – Пирамиды Солнца и Луны?
   – Наверное.
   – Завидую вашему отцу. А вы, значит, решили учиться у нас, мистер… ээ…
   Студент почему-то покраснел.
   – Я хочу сначала стать историком, – ответил он невпопад, зато с неодолимой силой искреннего упрямства. – На юридический я потом пойду.
   – Да-да, любопытно, – согласился лектор. – Юристом вы обязательно станете, в этом я не сомневаюсь, и вообще адвокатам принадлежит будущее… Еще вопросы?
   Студент, отец которого имел ранчо в Мексике, все не садился:
   – Вы сами были в тех местах, профессор? Вы ведь археолог, я прав?
   Аудитория зашумела. Было ясно, что эта тема интересует присутствующих гораздо больше, чем мифические Солнца и драконы, придуманные невежественными индейцами. «А правда, что вы все лето в джунглях воевали?» – послышались возгласы. «Он только что с самолета, и сразу на лекцию, точно тебе говорю… А зимой он из Магриба привез Коран, который еще Гарун аль-Рашиду принадлежал… А теперь вы куда поедете, профессор?» Лектор снял очки, молча подошел к окну и замер, долгим взглядом изучая проснувшийся университетский городок. Его лицо отвердело. Что он видел в этот момент, было неизвестно, но аудитория вдруг стихла, замерла вместе с ним.
   – Разрешите, сэр?
   – Да? – спросил лектор.
   Сара Бартоломью встала.
   – Не могли бы вы нам рассказать… – звонким голосом отличницы начала она.
   – Да? – повторил он, не оборачиваясь.
   – Извините, пожалуйста, – тихо сказала девушка и села.
   – Я был южнее, – неохотно сообщил он, поглаживая свежий шрам на щеке. – В Гватемале.
   Студенты вновь ожили.
   – На каких раскопках вы работали сэр? – включился в беседу следующий собеседник. – На могильнике или на городище?
   – Я был не на раскопках. Расскажу как-нибудь в другой раз, договорились?
   – Я уже ходил в экспедицию, в июле нанимался, – с гордостью сказал студент. – На Эри ходил. Думал, меня на расчистку поставят, а в результате два месяца отвалы [1 - Отвал – земля, которая отбрасывается из раскопа в сторону; в ней можно обнаружить предметы, оставшиеся незамеченными при снятии верхних слоев грунта.] просеивал. Говорят, вы что-то интересное привезли, профессор?
   Лектор медленно, тщательнейше поправил широкополую шляпу, ладно сидевшую на голове, – он вел лекцию, не снимая головного убора, – после чего развернулся к своим ученикам.
   – Милый юноша, вы собираетесь стать действующим археологом?
   – Да, сэр.
   – Тогда рекомендую вам никогда не задавать подобных вопросов.
   – Спасибо, сэр.
   – А сколько за это платят? – тут же заинтересовался кто-то.
   – Некоторые платят за это жизнью, – буднично ответил профессор. – Членами тела, внутренними органами…
   Наступило общее молчание. Громко скрипела авторучка: мисс Бартоломью что-то аккуратно записывала.
   – У меня вопрос, – нарушил тягостную паузу пухлый малыш Джон Ким, он же Джек. – Вернее, проблема.
   – Разумеется, юноша.
   – Я ведь тоже стану археологом, как вы.
   – Не рекомендую, – улыбнулся профессор. – Это чертово занятие не любит веселых людей, а вы, судя по всему, веселый человек. Впрочем, отговаривать также не буду.
   – Я следующим летом обязательно поеду в экспедицию, только пока не понял куда. Поэтому я и хотел спросить. Вот мне предлагают подержанный «Айвер Джонсон», парень один продает. Как вы думаете, а?
   – Револьвер «Ай-джи»?
   – Ну, да.
   – Добротное оружие. Подражание системам Смит-Вессон, если вы не знаете. Почему бы не приобрести оригинал?
   – Дорого, сэр.
   – Действительно, проблема, – хмыкнул лектор. – Я вас очень хорошо понимаю, мистер Ким. Можете принести мне покупку, я проверю, что вам подсунули. Но, конечно, не на занятия. Найдете меня в кампусе.
   Из задних рядов раздался голос:
   – А вы сами какой револьвер предпочитаете, профессор?
   – Кольт, – сказал профессор. – Только кольт.
   – Недавно фирма Смит-Вессон изобрела новый револьвер, называется «Магнум». В тридцать пятом году. Калибра только какого-то странного – 0.357 дюйма. Между прочим, жуткая штука, слыхали?
   – Во-первых, не револьвер, а патрон «0.357 Магнум», который на самом деле 38го калибра, во-вторых, отнюдь не господа Смит и Вессон из Спрингфилда его изобрели. Да, согласен, патрон мощный. Но и модель револьвера под него слишком тяжела. И рукоятка мне не нравится, щечки какие-то нелепые…
   – Вы отрицаете научный прогресс, профессор? – со сдержанным ехидством поинтересовался прыщавый наглец, сидевший под портретом Вашингтона.
   – Я отрицаю модные веяния, мистер… впрочем, познакомимся в другой раз. Мода – удел слабоумных. Я уверен, что новоявленный «Магнум» не проживет и десятка лет, а если вы не согласны, то лет через пятнадцать мы можем вернуться к этому разговору.
   – Да разве смит-вессоны делают у нас в Иллинойсе [2 - Чикаго расположен в штате Иллинойс, столица штата – город Спрингфилд.]? – удивился ктото.
   – В штате Массачусетс. Там тоже есть город Спрингфилд, уважаемый знаток географии.
   – Какое оружие лучше брать на раскопки, военное или гражданское? Мы вчера спорили насчет «бульдогов»…
   – Кольт, – твердо повторил лектор. – Сорок пятый калибр, ударно-спусковой механизм двойного действия, откидывающийся барабан, одновременное экстрактирование гильз. Что еще нужно? Это – Америка.
   Придерживая шляпу, он неспешно спустился с кафедры к студентам и дружелюбно улыбнулся:
   – Занятные, прямо скажем, у вас вопросы. Мы в свое время больше латынью увлекались. Латынью, музыкой, велосипедными прогулками… Какие еще темы интересуют будущих историков, кроме сравнительных характеристик ручного огнестрельного оружия?
   Встала хрупкая симпатичная девушка и, трогательно смущаясь, сказала:
   – Я понимаю, сэр, для археолога главное – это умение выжить в любых ситуациях: в джунглях, в тайге, в пустыне. Нужно уметь маскироваться, оборудовать жилье, добывать пищу, как животную, так и растительную, изготавливать инструменты из подручных средств. Скажите, вы этому где учились, в армии?
   Профессор сразу посерьезнел.
   – Обязан вас разочаровать, милая леди. Главное для археолога – знать. А для этого прежде всего нужно уметь работать с архивами и в архивах, точнее, не работать, а выживать – очень точно вы сказали, именно выживать. Но не в джунглях, а в библиотеках. Терпение и знания, друзья.
   Аудитория расцвела противными скептическими улыбочками.
   – Вы с чем-то не согласны, господа?
   – Если не владеешь, например, техникой борьбы без оружия или разным там холодным оружием, можешь не выходить из библиотеки, – пробасил мускулистый крутоплечий здоровяк.
   Аудитория покивала, целиком согласная. Профессор вновь потрогал шрам на щеке – шрам явно саднил, чесался, мучительно напоминал о себе.
   – Надеюсь, вы понимаете, что рукопашному бою учатся не на обзорных лекциях по культурам доколумбовой Америки, – устало возразил он.
   – Я в спортзал буду ходить, – хрупкая девушка до сих пор стояла. – В группу женской самозащиты. Потому что ужас как не люблю револьверы…
   – Покупай пистолет, – посоветовал неугомонный Джон Ким. – Кстати, профессор, я забыл у вас спросить – почему вы не пользуетесь автоматическим оружием? Кольт ведь пистолеты тоже делает.
   – Некоторые мои проблемы совпадают с вашими, – улыбнулся тот краешком рта. – В частности, финансовые. Пусть пистолеты покупают владельцы ранчо в Техасе, Гондурасе или Саудовской Аравии. Простите, мисс, вас перебили.
   Однако девушка уже села.
   – Главное – это сила, – вместо девушки продолжил крутоплечий знаток. – Атлетическая подготовка. Чтобы мышцы были, как железо в спортзале… – он непроизвольно напряг руку, превратив ее в шарнирное шаровидное соединение, и победно спросил. – Я прав, сэр?
   Профессор мягко прохаживался по рядам.
   – Как вас зовут юноша?
   – Боб Макроу, сэр.
   – Лично я предпочитаю бокс, дорогой Боб, – он пожал плечами. – По-моему, человечество пока не придумало ничего лучше бокса, по крайней мере, в обсуждаемой сфере деятельности. Вы, юноша, знаете, что такое апперкот?
   – Подумаешь, апперкот! – басовито фыркнул Боб.
   – Смотрите, мисс, это я для вас говорю, – повернулся профессор к девушке. – Точнее, показываю. Апперкот делается вот так, снизу вверх, – он медленно показал, – снизу вверх, снизу вверх… Запомнили? Если вы попадете таким образом Бобу в подбородок, обязательно снизу, под зубами, он наверняка грохнется в нокаут. Достаточно минимального усилия. Если сбоку в челюсть, то нужно ударить посильнее, но тоже много силы не требуется. В скулу лучше не бейте – только раззадорите его. Бейте первой, мисс, неожиданно и желательно точно, и скептически настроенный к боксу Боб никогда вас не забудет. Если, конечно, очнется.
   – Да я заранее упаду, – отшутился студент.
   – Вы правы в одном, господа. Ради торжества научной истины приходится иногда делать так, чтобы зубы оппонента оказались на полу.
   – Чтобы зубы оказались в шляпе… – отчетливо прошептал кто-то.
   Профессор круто развернулся.
   – Кому не нравится моя шляпа? – упруго спросил он.
   Ответом была тишина. Невинные взгляды застенчиво уткнулись в учебные столы. «Чего это он?» – зашелестело по аудитории. «Он никогда не снимает свою шляпу, представляешь!» «Врешь!» «Чтоб я доллар потерял!» Тогда профессор подошел к столу спортсмена Боба и попросил с обманчивой кротостью:
   – Встаньте, прошу вас.
   Тот почему-то испугался:
   – Это не я.
   Но просьбу выполнил.
   – Как вы полагаете, мистер Макроу, какое чувство нужно испытывать к своему сопернику, чтобы победить его? К своему смертельному врагу?
   – Ну, ненависть. Я всегда хочу врага порвать, как газету.
   – Неправильно. Нужно испытывать нежность, где-то даже любовь. Только так можно слиться с ним в одно целое, понять его мысли, только так можно заранее узнать, какое действие совершит ваш соперник в следующий момент. Вам тоже не нравится моя шляпа?
   – Нет, сэр. То есть да. Ну, не в том смысле, что «нет, не нравится», а в том, что «да, нравится».
   – Будьте искренни, юноша. И смелее. Попробуйте сбить шляпу с моей головы на пол, прошу вас.
   Студент стоял, не двигаясь, глаза его растерянно бегали по аудитории. Он был выше профессора почти на голову.
   – Ну же, не бойтесь. Доверьтесь своим желаниям.
   Студент неуверенно взмахнул рукой, пытаясь зацепить головной убор своего собеседника, и промахнулся.
   – Что вы как мочалка на веревке, – спокойно сказал профессор. – Еще раз, пожалуйста.
   Молодой человек попробовал еще раз – резко, в полную силу. Но почему-то опять промахнулся. Потеряв равновесие, он едва не кувырнулся через свой же столик.
   – Что здесь происходит? – раздался удивленный возглас.
   Дверной проем занимала туша декана.
   Аудитория молчала.
   – Итак, что происходит? – повторил вопрос декан. – Я спросил вас, доктор Джонс.
   – Мы разбираем некоторые из ритуалов древних ацтеков, – как ни в чем не бывало сказал лектор. – Например, Танец Ветра – ритуал, в конце которого танцору отрубали сначала руки, затем голову.
   – Я был в коридоре, ждал, что вы вот-вот закончите занятие, но потом решил зайти, – неприязненно объяснил декан. – Сожалею, если помешал. Когда освободитесь, профессор, зайдите ко мне в офис, неожиданно возникло очень важное дело.
   Гость торжественно покинул помещение.
   – Действительно, я вас слегка задержал, – лектор посмотрел на часы. – Сейчас закончим. Простой эксперимент, который мы провели с мистером Макроу, надеюсь, убедил вас, леди и джентльмены, в моих чувствах ко всем вам. Мне помогла нежность. Надеюсь также, что и преимущества бокса теперь не вызовут у кого-либо сомнений. Но все же хочу в заключение повторить вполне очевидную мысль. Вы, как я подозреваю, несколько превратно представляете себе работу археолога. Романтика наших поисков, друзья, совсем не в том, чтобы опередить всех и найти клад, а в том, чтобы опередить всех и найти истину.
   Он возвратился на кафедру и надел очки.
   – Ну что ж… Поздравляю всех присутствующих с началом учебного сезона. Рад, что вы успешно решили проблему оплаты обучения и проживания в кампусе. До встречи в следующий раз, господа.


   Истории бывают короткие – длиной в одну человеческую жизнь, и длинные – в одну бесконечную ночь. Истории бывают смешные, страшные и странные, добрые и злые. Наконец самое главное – они бывают достоверными и придуманными.
   Эта история – настоящая.
   В самом деле, что может быть естественнее? Был сентябрь. Ветреная чикагская осень, когда с Мичигана приносит по утрам гадкую муть, состоящую из остатков тумана, перемешанных с пароходными отрыжками, когда чудовищная громада Трибюн-тауэра прячется в тяжелом небе, когда даже особняки «Золотого берега» и негритянские трущобы «Бронзового города» объединяются в тщетных попытках стряхнуть струпья умершего лета.
   1938 год. Тревожный 1938-й. Благодаря мучительным усилиям властей, Чикаго забыл кровавые беспорядки, случившиеся в День поминовения [3 - День, отмечаемый в последний понедельник мая; введен после окончания гражданской войны 1861—1865 годов в память обо всех погибших солдатах.] год назад, когда рабочие «Рипаблик стил» сцепились с полицией. Благополучные, казалось бы, Соединенные Штаты Америки, едва оправившись от Великой депрессии, вновь неудержимо скатывались к кризису, вдруг перестав реагировать на «новый курс» президента Рузвельта. Окончательно погасла еле тлевшая мечта о грядущем Просперити [4 - Процветание (англ.).]. Совсем недавно, в мае, Конгресс создал новую комиссию – по расследованию антиамериканской деятельности, – призванную заткнуть рты тем, кто тлетворно влияет на дух нации. В остальном же мире вообще черт знает что творилось. Страшная война в Испании, где немцы и итальянцы без особых проблем убивают испанских республиканцев; беспрепятственное вооружение вермахта; аншлюс Австрии Германией; захват Эфиопии итальянцами; претензии Германии на чешские Судеты; кошмар нанкинской резни, за которую прямую ответственность несет принц японского императорского дома; расчленение Китая японскими войскам и их вторжение на русский Дальний Восток, – и ни в чем германские и японские вояки не встречают противодействия западных держав. Скорее наоборот, англичане как будто поощряют немцев и японцев на дальнейшую агрессию…
   И настроение у профессора Джонса было под стать времени года. Вернулся из экспедиции, потеряв двоих друзей, истратив чужие деньги, а привез только никчемную керамику да нефритового каймана. То есть практически вернулся ни с чем. Что может быть естественнее? Профессор Джонс был невезучим человеком – уникально, фантастически, неизлечимо невезучим. По крайней мере, сам он в этом нисколько не сомневался. И просьбу декана заглянуть в офис факультетского руководства он воспринял соответственно – с пониманием, с мудрым спокойствием. Очередная неприятность? Что ж, ему не привыкать.
   Декан встретил его сидя. Впрочем, на мгновение приподнял тучное тело – вежливости ради.
   – Откровенно говоря, – решительно начал он, – мне кажется, что вы даете студентам слишком уж спорный, непроверенный материал.
   – Почему непроверенный? – возразил Джонс, без приглашения подсаживаясь к столу. – Уверяю вас, я объездил всю Месоамерику…
   – Вот именно, доктор. Ваш курс составлен на основе собственных исследований. Когда вы намерены опубликовать их, чтобы все было, как положено?
   – В течение двух-трех месяцев.
   – Через два месяца я вынужден буду навести справки в университетской типографии, как вы выполняете свое обещание.
   – Вы позвали меня, чтобы обсудить программу моего курса? – прямо спросил доктор Джонс.
   – Что? – спохватился декан. – Ах, нет, конечно. Хотя, если снова быть откровенным, насчет вашего курса у меня есть определенное беспокойство. Вероятно, мне следовало бы поинтересоваться, сколько лекций вы намерены прочитать, прежде чем в очередной раз исчезнете.
   Профессор Джонс грустно улыбнулся:
   – До конца семестра в моих планах нет ничего, что могло бы вас огорчить.
   – Хотелось бы верить. Знаете, мы тут здорово поволновались из-за вашей задержки, уже всерьез подбирали замену. Не сочтите за резкость, но сказать вам кое-что неприятное я все-таки должен. Видите ли… То, что прощалось вашему отцу, может не сойти с рук Джонсу-младшему, если вы меня правильно понимаете.
   – Не нужно называть меня «младшим», – сдержанно попросил гость.
   – Почему? – искренне удивился хозяин кабинета. – Боже мой, Инди, ну почему вы этого так не любите? Ваш отец – большой ученый, точнее сказать – был большим ученым, и я не вижу причин, которые мешают вам добавлять к фамилии гордую приставку…
   – Джонса-младшего нет, – раздельно произнес гость, рывком встав. – Равно как и «старшего». Я – Джонс. Просто – Джонс. Послушайте, шеф, неужели меня вызвали ради того, чтобы отчитать, как мальчишку?
   Декан также встал и застегнул все пуговицы своего пиджака.
   – Собственно, вас вызвал не я. Меня просили передать, что вас срочно ждут у ректора. Пришли какие-то господа, очень похоже, что из полиции.
   – Срочно, говорите? – хмыкнул Джонс. – Если ректор спросит, где я так задержался, я непременно перескажу ему наш разговор.
   – У вас неприятности, Инди? Зачем вы могли понадобиться полиции?
   – У меня все о'кей.
   – Значит, не хотите объяснить, в чем дело? – спросил декан, пристально глядя в лицо подчиненного.
   Пришла очередь удивляться Джонсу.
   – Мои неприятности, а они у меня, разумеется, есть, никаким образом не связаны с полицией.
   – Надеюсь, на факультет не ляжет пятно, – вздохнул декан. – Очень надеюсь, доктор Джонс. Иначе даже и не знаю, что с вами делать…
   Гость молча повернулся, сделал несколько шагов и оставил кабинет хозяину.
   В коридорах было тихо: шли занятия. «Срочно…» – думал профессор Джонс, перемещаясь по свежевыкрашенным магистралям главного корпуса. «Терпеть не могу всяких там „срочно“…» – размышлял он, приветствуя попадающихся навстречу коллег. «Полиция…» – катал он во рту малоприятное слово. «Терпеть не могу полицию…»
   В самом деле, зачем он понадобился полиции? С этой грозной инстанций у него вроде бы не должно быть точек пересечения. А может, господа вовсе не из полиции? – похолодело у профессора в груди. Может, они из налоговой инспекции? Вот некстати! Впрочем, господа из налоговой инспекции всегда некстати. Неужели что-то связанное с магрибским проектом? Вот ведь не везет…
   В офисе ректора его действительно ждали. Два человека – в штатском – энергично поднялись ему навстречу, а ректор с облегчением сказал:
   – Это он, господа.
   Итак, их было двое. Один – щуплый лысоватый блондинчик, похожий на всех неприметных клерков сразу. Неопределенного возраста, впрочем, ближе к зрелому, чем к молодому. Второй – баскетбольных габаритов дебил, очень напоминающий какого-то актера – из тех, что играют вышибал в увеселительных заведениях. Очень веско они выглядели, дополняя друг друга, как огонь и вода, как свет и тьма, как жизнь и смерть. Налоговая инспекция такими компаниями не ходит, – мельком подумал вошедший, – так что опасения были напрасны…
   – Вы Генри Джонс? – первым заговорил маленький. Очевидно, главным был он.
   – Доктор Индиана Джонс. К вашим услугам, господа.
   Крепыш вопросительно оглянулся на ректора:
   – Мне нужен профессор Генри Джонс, сэр, – он заглянул в записную книжку и добавил. – Исторический факультет, кафедра индейских культур. Работает у вас такой или нет?
   Ректор вдруг засуетился – как-то сразу, неподобающе должности:


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47

Поделиться ссылкой на выделенное